Мимоза

Лиза кисточкой ведёт по коже светлой, пачкая ту в краске зелёной. Она рисует на любимой, выводя только ей, пока что, понятные линии, сама в краске извазюкалась, но работу свою никак не марает, не позволит той испортиться.

Кире только лежать смирно остаётся, никак действиям девушки не сопротивляться. Да ей и не хочется, она кожу подставляет, не двигается почти, позволяя краскам высыхать. Думает, что спать хочется неимоверно, но нельзя сейчас.

— Не люблю твои татуировки, — фыркает Лиза, рисуя поверх уже вбитого на бедре черного пигмента своим жёлтым.

— Набью когда-нибудь твой рисунок, — лыбится Кира, зная, как Лиза не любит «вечные» рисунки на этой коже. Она всегда искала себе человека с идеальной кожей, что ж, не удалось. У Киры были шрамы, были татуировки и проколы. Ее кожа далеко не идеально чистая. Но Лиза свое вдохновение только на ней выместить может, любит очень свою музу.

— Только попробуй, — ворчит, а Кире в радость, она любит так свою художницу, всю ее любит, со всеми странными заскоками и эмоциями, — я тогда тебя брошу.

Киру это не трогает никак, она знает, что уже плотно закрепила свои позиции в сердце брюнетки, что её не кинут ни под каким предлогом. Что Лиза нуждается в ней.

— Дай курить, — Медведева опять лыбится нагло, а Лизе хочется ей вдарить. Она тянется за пачкой, сама подкуривает и после подносит к губам Киры. Ей нельзя шевелится, поэтому Лиза каждый раз даёт ей сделать тяги со своих рук.

— Осталось совсем чуть-чуть, коть, потерпи, а потом я тебя поцелую, — пытается хоть как-то подавить нетерпеливость своей девушки. Она действительно ускоряет работу, наконец завершая ветви жёлтой мимозы.

— И что значат эти цветы? — хоть как-то отвлекает себя неусидчивая Кира. Она понимает, что Андрющенко действительно много делает, чтобы просто рисовать на ней. Но свой поцелуй она получит и больше тоже получит. По крайней мере, надеется.

— Начало вечной любви, — бросает Лиза, не хочет сейчас пересказывать любимого Булгакова. Объяснять, почему так, поэтому тут же достает камеру. Она делает снимки Кириной ноги со всех сторон. Поправляет все составляющие композиции, добиваясь идеальной картинки. А после того, как получает желаемое, наконец-то позволяет Медведевой шевелится. У той аж глаза светятся. Она ближе к себе Лизу тянет, губ любимых касаясь. А Лиза отвечает, уставше, лениво, но отвечает. Руку на бедро раскрашенное кладёт, размазывает невысохшую в некоторых местах краску, сейчас можно. Ноготками царапает короткими, Киру распаляя. После грязная в зелено-желтых разводах ладошка вверх тянется, по животу проводит, грудь сжимает. Пальцем на сосок давит, пачкая тело блондинки полностью. Из уст той стон лёгкий вырывается, слух Лизин радуя.

— Люблю тебя, — шепчет Лиза в губы, пальцем цветным по носу проходится, мазок оставляя и там. Кира морщится по-детски и художница смеётся. Искренне так, что заставляет свою музу улыбаться.

— И я тебя, — тихо проговаривает, смотря на веселую Андрющенко, что рот ладошкой прикрывает. Ей сложно такие слова даются, она не умеет красиво говорить и Лиза это знает. Для нее простое «и я тебя» в себе больше ценности несёт, чем любые километровые признание.

Андрющенко, ведомая порывом, снова краски чуть с бедра Киры набирает, а после сердечки рисует на ее теле одним пальцем, рандомно места выбирая. Старательно так этим занимается, язык в сторону чуть высовывая. Кира со смешком, кончиками своего языка до него касается, а Лиза брезгливо одергивается. Лицо кривит. Только потом понимает, что реакция ее странная, неоправданная. Что каждый день язык сплитованный ее касается в разных совершенно местах. А Кира ухмыляется нагло, наблюдая за меняющимися эмоциями на лице Лизы, как осознание к ней приходит медленно.

— Я тебя целовать больше не буду, отскачешь ещё, — парирует блондинка, сдвигая с себя одеяло белое, вставать с рабочего места собираясь. Ну как, лежать на полу фотозоны белой — работа непосильная, конечно.

— Ну и не надо, ну и пожалуйста, — Лиза снова язык показывает, разве что, в этот раз намеренно. После руки на груди скрещивает, якобы обиделась. Взвизгивает, когда руки сильные ее с насиженного места поднимают. Жмётся ближе, чтобы не упасть с Киры, одежду свою больше пачкая, — больше не буду этой краской работать, подозрительно долго сохнет.

— Кисуль, просто я горячая слишком, сохнуть не успевает, как плавится, — целует Лизу в макушку, донеся наконец-то до кровати, опуская художницу на чистую постель, не смотря на ее сопротивление.

— Это не так работает, — вздыхает уставше, смирившись с мыслью о том, что стирка явно увеличивается. Кира рядом ложится, на девушку свою ногу раскрашенную закидывая.

— Хочу спать, — тихо тянет на ухо любимой, а после зевает куда-то ей в шею. Лиза к ней лицом поворачивается, руку на бедре оставляет, а сама к губам любимым тянется. Быстрый поцелуй оставляет и шепчет «сладких снов».

×××

Утром Лиза от стука надоедливого просыпается, недовольно ворча и метаясь по кровати, в надежде наткнуться на Киру и ее отправить открыть. Кира не дома, выясняет Лиза, падая с кровати. Она поднимается с пола, так же укутавшись в одеяло и дверь и открывает.

В лицо ей тянут букет жёлтых мимоз и Лиза улыбается. Она расписывается о получение, уже в приподнятом настроении провожая курьера. Цветы в вазу ставит и лишь потом записку читает.

«Мне уехать нужно было Вилке помочь. Краску вчера не убрали, уснули, но я уже наверное это сделала.» — Лиза смотрит на рабочее место и краски, и вправду все закрыты и в коробочку собраны. Улыбается и дальше читает, — «Я там ещё тебе перекус заказала, чтоб ты не забыла поесть. В холодильнике посмотришь.» — и Лиза открывает дверцу, видя один пакетик от грузинской кухни и один от кондитерской. Она знает, что та любит, — «Цветы что ты рисовала, да. Правда, не знаю, что они значат. Как-то тревожно выглядят, но раз это начало вечной любви, то я готова дарить тебе их каждый раз. Люблю. Буду вечером, кошка. Я старалась правильнее написать, Малышенко помогала. Если что, прости за ошибки.» — Андрющенко улыбается широко, видит, как криво треклятое «люблю» написано, но все равно радуется. Кира — ее Мастер, однозначно, не думая о том, что творит в квартире только Лиза. Она готова быть Маргаритой. И пусть, все у них наоборот, но любят они так же сильно.