Panic room

Где я? Что это за место? Я осмотрелся. Выглядит как пустыня, но... Я никогда таких не видел. Дело в том, что она – чёрная. Здесь чёрный песок. Редкие деревья сами на себя не похожи, до того они иссохшие и дряхлые. Смотрятся скорее как щупальца. Отвратительно. И пугающе. Вдоль всего горизонта, куда ни глянь, стелется белый густой туман по пояс. Очень холодно. Пробирает до костей. Думаю, стоять на месте сейчас – не лучший выход. Вижу перед собой какую-то хижину. Она далеко. Вариантов у меня не много, так что, полагаю, мне туда. Я пытаюсь сделать шаг. Очень тяжело. Этот чёрный песок утягивает за собой, не давая сдвинуться с места. Я с трудом отрываю вязнущую ногу от поверхности и наступаю впереди себя. Но тут моя нога проваливается в песок. А вслед за ней и все тело. Я по грудь в песке. Не могу пошевелить ногами. Я хватаюсь руками за край ямы, в которую падаю. Песчинки текут сквозь пальцы, оставляя царапины и порезы. Больно. Очень больно. Начинается дождь. Одна моя рука соскальзывает. Я должен держаться. Очень медленно поднимаю свободную руку, в попытке положить локоть на край пропасти. Очередная жгучая капля дождя падает между пальцев оставшейся руки и я чуть не срываюсь, все еще держась кончиками двух пальцев за острые песчинки. Второй рукой я впиваюсь в эту черную стену пропасти чуть ниже края. Пальцы окончательно соскальзывают с края. Я начинаю падать. Сначала я падал медленно, еще цепляясь второй рукой за стену пропасти, оставляя в песке кровавые следы своих безрезультатных попыток выжить. Слезы непроизвольно наворачиваются на глазах и стекают по щекам. Слишком больно. Я больше не могу хвататься за эту шершавую стену. Я отпускаю руку. В отчаянии я смотрю вверх. На небо. А оно все удаляется от меня. Теперь я бесконтрольно лечу на дно. На дно бездонной пропасти. Однако, неожиданно для себя, я приземлился на какое-то поле. Вокруг меня мертвая трава, небо заволокло черными тучами. А передо мной та самая хижина. Ветхая и сгнившая, она полностью покрылась мхом и лишайником. Я подхожу ближе, открываю старую дверцу. Хижина изнутри казалась еще теснее, чем снаружи. Окна заколочены, доски стен влажные. В этом сыром помещении есть два кресла-качалки. Одно из них отвёрнуто от меня. В нем я вижу сидящий тонкий силуэт с черепом рогатого животного. Силуэт качается взад-вперёд, не обращая на меня внимания. Я делаю шаг в его сторону. Второе кресло вдруг оказывается передо мной и я сажусь в него. Нечто поворачивает голову на меня. – Ты пришёл. – я сглотнул. Но в горле лишь еще один образовался ком. Его голос, он такой... бархатный, но в то же время шипящий и мерзкий. Сейчас, когда я смотрю на это существо, все тело покрывается мурашками. Его бездонные глазницы... Они выглядят грозно. Или даже... устрашающе. Будто страха мне сейчас мало. – Ведь ты знаешь, зачем я здесь. Зачем ты здесь. – Я-я... я н-не понимаю о ч-чём вы... – дрожь в голосе злит существо напротив. Его костлявые пальцы постукивают по подлокотникам со звуком карандаша, падающего на пол. – Поверь, мальчик, ты прекрасно знаешь. Не нужно притворства. – Я ничего не понимаю. Кто этот пугающий человек в кресле напротив? Чего он хочет от меня? —Иначе, ты бы здесь не оказался. – Ч-что вам н-нужно? – Это. – он тянется своей длинной рукой за мое ухо и вынимает оттуда... цветок. Тот самый белый цветок, что Ди заложил мне за ухо, когда мы гуляли по лугу. Существо на открытой ладони показало мне этот цветок. Затем, оно медленно стало сжимать пальцы. Медленно. Очень... Медленно... – Не смей! – вырвалась из моих уст громкая фраза. Мольба. Я был в истерике. Каждая секунда длилась вечность для меня. Я пытался закричать, но ничего громче глухого хрипа не вышло. Никто меня не услышит. Не услышит крик моей души, не придет на помощь. Прогремел гром. Стены затряслись. С потолка стала сыпаться мелкая древесная пыль. Но силуэт сидел неподвижно. Слезы с удвоенной силой хлынули из моих глаз... а он продолжал медленно сжимать цветок в своей руке. Но что это? Я начинаю вдалеке слышать песню. Не могу разобрать слов. Пол между мной и существом начал трескаться. Оно отдалилось. А песня стала слышна чётче. Days seem sometimes as if they'll never end Sun digs its heels to taunt you But after sunlit days, one thing stays the same Rises the moon Голос, поющий песню был бархатный и смутно знакомый. Он раздавался со всех сторон. Последняя стена, ограждающая меня от внешнего мира рухнула. И я увидел цветочное поле. Days fade into a watercolour blur Memories swim and haunt you But look into the lake, shimmering like smoke Rises the moon Тучи разошлись. И показался месяц. Большой и желтый. Он освещал мое лицо тёплыми лучами. Oh-oh, close your weary eyes I promise you that soon the autumn comes To darken fading summer skies Breathe, breathe, breathe А вдалеке я увидел силуэт. Не тот, что сидел на кресле в хлипкой хижине. Совсем другой. Он плавно приближался ко мне. Days pull you down just like a sinking ship Floating is getting harder But tread the water, child, and know that meanwhile Rises the moon Чем ближе он подходил, тем лучше я различал детали. Однако, я все еще не могу разобрать. Кто же это? Days pull you up just like a daffodil Uprooted from its garden They'll tell you what you owe, but know even so Rises the moon Вот силуэт уже совсем недалеко. Наконец я вижу его, почти во всей красе. Этот силуэт оказался Ди. Его лицо было... Добрым? Это так необычно. Он всегда хмурый как смерть, а сейчас один лишь его взгляд согревает и успокаивает. You'll be visited by sleep I promise you that soon the autumn comes To steal away each dream you keep Breathe, breathe, breathe Он подошёл ко мне ближе. И распахнул руки для объятий. Я тут же бросился на него. И так зарыдал... Я больше не могу сдерживать эту боль. Мой плач слышен даже самому месяцу. Я прижался к нему сильнее, цеплялся, как утопающий цепляется за последнюю соломинку. Он гладил меня по голове. Его руки такие тёплые, такие родные. В его объятиях я смог расслабиться. Теперь все позади. Я посмотрел на месяц. Он еле заметно мигал на ночном небе. Звезды вместе с ним исполняли причудливые танцы на небесном полотне. Я не заметил, как мы плавно перенеслись с цветочного поля в бункер. Я лежал, крепко обнимая Ди. Его футболка была мокрой от слез. Моих слез. А он гладил меня по голове, прижимал к себе, так бережно и нежно, словно я сделан из хрупкого стекла. Я обнял его крепче и прошептал: – Спасибо.