Наше светлое будущее

Долгие дни скитаний и множество вопросов ни к чему не привели. Отец игнорировал Кэйю на протяжении всего пути. Не ясно было мальчишке и то, родителю нечего сказать или тот просто не желает больше разговаривать с сыном. Они сбежали из деревни после просьб какого-то старика. Странствия их продолжались около двух лет, пока они не добрались до, по всей видимости, конечной точки — Тейвата, а если точнее Мондштадта. В тот день шёл дождь. Лёгкая холщовая накидка, повидавшая на своём веку лик бабушки Кэйи, насквозь промокла. Отец широкими шагами двигался впереди, заставляя сына судорожно семенить позади. Преодолевая склон за склоном, овраг за оврагом, не забывая любоваться рельефом страны Архонта Свободы, Кэйа с отцом продолжали шагать дальше. Их привалы, максимум продолжавшиеся половину суток, становились всё реже. Провизия, которую успел наскоро собрать родитель, уже давно закончилась, поэтому им приходилось питаться украденными из огородов овощами, фруктами диких плодовых деревьев и мясом мелких зверей. Утро сменилось на вечер. В сумерках каждый взмах крыльев кристальных бабочек оставлял блестящий шлейф, трава-светяшка подобна была звезде, а статуя Архонта Барбатоса сияла нежно-голубым ещё ярче, заменяя лунный свет. Отец резко остановился возле одного такого монумента. Мальчик обратил взгляд на богатую усадьбу, находящуюся в окружении пиков и холмов — винокурня «Рассвет». Конечно, Кэйа даже не представлял, как можно назвать этот большой дом, ведь в его населённом пункте остались лишь малюсенькие избёнки, врастающие в землю с каждым годом всё больше и больше. — Кэйа, — спустя два дня молчания обратился отец, наконец развернувшись к сыну лицом. — твоя задача — получить как можно больше информации про Мондштад ради всех, кто ещё жив в Каэнри`ах. — сжимая своими исхудавшими ладонями хрупкие плечи Кэйи, произнёс отец. Мальчик только успел открыл рот, как мужчина потрепал того по голове и пошёл прочь, даже не попрощавшись. Внутри всё сжалось. Кэйа стоял молча, глядя отцу в след. Сердце бешено стучало, ускоряя свой бег с каждым шагом родителя, фигура которого всё сильнее отдалялась. Резким движением срывая бинт с глаза, восьмилетний мальчишка упал на колени: тяжёлый долгий поход, постоянное чувство голода, неизвестность и предательство отца стало конечной точкой. Кэйа начал кричать ему в след, умолял остановиться, но тот даже и не думал об этом. У мальчика физически не было сил броситься за ним, поэтому, свернувшись в клубочек подле статуи, заливаясь слезами, он там и остался. Боль проходит быстрее, когда ты один — так решил для себя Кэйа, когда даже спустя четыре часа истерики отец не вернулся и не утешил. Что же делать дальше? Что за добыча информации? Шпионить? Для кого? Все те люди, оставшиеся в деревне, с вероятностью в сто процентов, уже умерли от голода или той страшной болезни, которые накрывали народ ещё до того, как Кэйа с отцом покинули их. Желудок предательски урчал, постоянно напоминая о своём существовании. Ноги оказались ватными, глаза застилала пелена, а на плечах лежал груз ответственности. Нужно хотя бы поесть. — Интересно, в том большом домике можно что-то забрать? — чтобы не ощущать себя таким одиноким, Кэйа принялся рассуждать в слух. Он уже взрослый, поэтому должен сам решать возникающие проблемы. Вновь перевязав глаз, мальчик собрался с силами, подошёл к обрыву. Лицо тут же обдал прохладный ветер, листья с виноградников закружились вокруг, принося с собой соответствующий запах. — Может удастся собрать то, чем так хорошо пахнет? Надеюсь, это еда… Одно неловкое движение и Кэйа кубарем покатился с горы. Бинт снова слетел с лица, отросшие волосы спутались, а плащик остался на торчащем корне, подло проросшим прямо в склоне. Вся фигурка мальчишки тряслась от ночного холода и голода. Поэтому, недолго думая, он стащил с какой-то повозки старый брезент, при этом шумно уронив ведро, и тут же побежал к ровным рядам виноградников. Какие же это вкусные ягодки! Такие сочные и сладкие! Сооружая из куска какой-то тряпки узелок, Кэйа накидал туда как можно больше виноградинок, попутно наедаясь вдоволь. Вокруг кружили всё те же кристальные бабочки, будто помогая Кэйе в сборе ягод своим свечением. Спустя минут десять, дверь дома хозяев виноградников скрипнула. Кэйа прижался к земле и балкам, удерживающим лозы, оставляя просвет для наблюдения за появившимися людьми. Это оказались два человека: высокий мужчина с алыми кудрявыми волосами и ещё мальчик, кажется, ровесник Кэйи, точная копия этого мужчины. Мальчик прыгал вокруг него, что-то напевая, выкрикивая или просто смеха ради создавая шум. — Папа, тут покрывало пропало, па-апа-а! — канючил мальчик, прыгая рядом с повозкой, откуда Кэйа «умело» стащил кусок ткани. — Может ветром унесло? Сегодня он особенно сильный… Видимо Барбатос чем-то недоволен… Может быть тем, что один мальчик по имени Дилюк, сегодня не скушал кашу за завтраком! Мне Аделина всё рассказала! — подкидывая сына на руках, ласково упрекнул мужчина, подойдя к повозке. — Ха-ха, ну па-ап! Ты же знаешь, что я терпеть не могу овсянку… — надулся мальчик. Дилюк? Не будет же этот мужчина говорить про какого-то другого мальчика? Тем не менее, ботиночки Дилюка коснулись земли и тот побежал прочь с сочком на плече. Бабочек ловить собрался в такую темень? Какой странный мальчик… Это огненное недоразумение вызвало у Кэйи подобие улыбки. Такой реакции даже он сам удивился. Чему же тут радоваться? Его сейчас найдут, отругают или вообще убьют?! Что же тогда будет?! Кэйа не может уйти сейчас, его сразу же заметят! Придётся сидеть тут. Мальчик продолжал наблюдать за резвящимся Дилюком, шевелюра которого вспыхивала то тут, то там. Неожиданно Кэйе показалось, что мальчишка слишком близко подобрался, поэтому нутро подсказало — пора отступать. Двигаясь наощупь спиной назад, в сторону каких-то кустов, Кэйа во что-то врезался. Всё тело мигом затряслось, голову было страшно даже поднять. От кончиков пальцев до макушки прошёл электрический разряд, Кэйа вскочил на ноги, собираясь пуститься наутёк, но за край ветхой рубашки кто-то схватился. — Ты кто? — шёпотом спросил этот мальчик, заглядывая Кэйе в самую душу своими пылающими глазами. Единственное, что сейчас мог делать Кэйа — это молча вылупиться. — П-А-АПА-А, ТУТ ВОРИШКА КАКОЙ-ТО-О! — воскликнул Дилюк, поднимая руку вверх для привлечения внимания. Кэйа, оказавшись схваченным, тут же разрыдался. Повязка вмиг промокла, поэтому пришлось натянуть кусок брезента на лицо, чтобы никто не заметил этого уродства. Вдруг его за это побьют, потому что посчитают заразным или что-то такое? Мужчина подоспел к кусту, откуда раздавался крик сына, вытаскивая Кэйю оттуда за шкирку. Дилюк забежал на спину отца, вцепившись в штанину, но продолжил с любопытством рассматривать собственную находку. — Вот тебе и бабочек половил… — прошептал Дилюк. *** — Малыш, назови хотя бы своё имя. — потребовал мужчина, когда Кэйа справился со всеми блюдами, которые предлагала обеспокоенная Аделина. — Я Крепус Рангвиндр, а это Дилюк — мой сын. — аккуратно добавил тот, завидев в лице Кэйи испуг. — К-кэйа… — не решаясь поднять глаз от столешницы, еле слышно выдавил мальчик. Нужно отметить, его так же напрягало то, что Дилюк почти впритык сел рядом, постоянно покачиваясь на стуле. В руках он держал серьёзно измученную черепашку, которая, как фантазировал Кэйа, уже закатывает глаза от усталости. — Откуда ты? — продолжал Крепус, сложив руки на замок. — А где твой папа? — подкинул Дилюк. — Дилюк, не торопи гостя! — осадил мужчина, грозно взглянув на сына. А тот видимо совсем не пугался, но замолчал, делая вид, что слова отца подействовали. — Я… Я не знаю названия деревни… Я не местный… — тяжело вздыхая после каждой фразы отвечал Кэйа. — Папа… Папа ушёл. Куда-то. — Как давно ушёл твой папа? — Давно. — Вчера? — Наверно… — огромное количество стресса тормозило понимание времени. Кэйа, проведший в полном одиночестве и холоде всего несколько часов, рассудил, что отец чуть ли не неделю назад покинул его, поэтому неосознанно обманул. Крепус зевнул, протирая глаза. — Что же мне с тобой делать? Ты ещё и не местный говоришь… Может есть родственники какие-то поблизости или знакомые? Какая у тебя фамилия? — Альберих. — перебирая в руках краешек своей грязной рубашки, отвечал мальчик. — Господин, такой фамилии нет как в самом Мондштадте, так и в его окрестностях. — заверила Аделина. В полной тишине, пока Крепус обсуждал ситуацию с подчинёнными в соседней комнате, а Дилюк пристально наблюдал за Кэйей, тот громко шмыгнул. Затем из глаз градом вновь хлынули слёзы. Кэйа не решился надевать новую повязку, предоставленную хозяевами дома, поэтому просто накрывал изъян ладошкой. — Ты чего, Кэйа?! — слишком громко воскликнул Дилюк, тут же вскакивая со стула, забираясь на стол, пока никто не видит. — Когда я плачу, а делаю я это, кстати, редко, — он посчитал, что стоит это отметить, — папа всегда обнимает меня. У тебя нет папы, давай я тебя обниму? — широко улыбаясь заявил Дилюк, разводя руки как бы в приглашении. Кэйа вжался в спинку стула, пошатнулся на нём, взглянул на Дилюка, ожидающего ответного жеста и принял приглашение. *** Поиски отца Кэйи не увенчались успехом. Крепус отправлял своих людей во все части земель Барбатоса и те постоянно возвращались ни с чем. Зажатый мальчишка научился хотя бы смотреть в глаза при разговоре, чему его научил Дилюк. Этот гиперактивный человечек, постоянно таскавший с собой черепашку в одной руке, в другой теперь держал ладошку Кэйи, показывая все интересные места в доме и в его округе. Крепус сам проникся новым человеком в доме, к тому же видел, что только со спокойным Кэйей Дилюк не совершает глупостей каждую секунду, и, что, кажется, сыну самому очень понравился Кэйа. Когда речь заходила о том, что пропавший отец может вернуться или найтись, то Дилюк хмурился и надувал губки, хотя быстро старался скрывать этот факт. Он сам осознавал, что если и из его жизни исчезнет папа, то Дилюк лично отправится на его поиски! *** — Папа, папа, папа! — Дилюк вновь окружал отца прыжками, пока тот заполнял какие-то бумаги за столом. — Ну что, что? — улыбаясь поинтересовался Крепус. — А можно мне с Кэйе и Аделиной пойти к Сидровому озеру на пикник?! Я очень хочу показать Кэйе лилии!!! — переминаясь с ноги на ногу от нетерпения тараторил Дилюк. — Если Аделину это не затруднит… — Что вы, господин Крепус, как можно? — Аделина открыл дверь с уже собранной корзинкой, а позади неё, вцепившись в подол юбки, аккуратно выглядывал Кэйа, который надел-таки новую повязку. — Ой, Кэйа, ты уже примерил новую одежду? Ну-ка. Выйди покажись! — отложив бумаги, позвал Крепус, тем самым демонстрируя крайнюю заинтересованность. Дилюк подскочил как ужаленный, продолжил топтаться ещё усерднее, а потом почти подлетел к Кэйе, хватая за руку и выводя в свет. Новые шортики на подтяжках и белоснежная рубашка с тёмно-синим галстуком оказалась очень к лицу обладателю наряда. — Посмотрите, господин, ну чем вам не два прелестных джентльмена? Женихи! — рассмеялась Аделина. Дилюк начал вертеться, вставать во всякие позы, заставляя и Кэйю, но тот стоял столбом. Крепус удовлетворённо выдохнул и махнул рукой, как бы давая своё согласие на пикник. Они втроём покинули винокурню после получасовых поисков черепашки. Дилюк посчитал обязанностью и питомице своей показать «большую воду». Аделина умоляла не кидать ту в озеро, потому что их черепашка — существо сухопутное, потому может просто утонуть. Дилюк вздрогнул и отвёл взгляд, видимо прогоняя мысли о том, чтобы научить спутницу плавать. Понадобилось некоторое время, чтобы найти идеальное место у воды, которое и нашлось, кстати! Чистый песчаный пляжик, а неподалёку лужайка, где Аделина расстилала плед и вытаскивала еду. Дилюк потащил Кэйю к берегу, скидывая прямо по пути ботиночки. Озорной мальчишка тут же вбежал в тёплую прибрежную воду, кружа вокруг собственной оси с черепашкой. — Дилюк… — робко позвал Кэйа. — А? — подпрыгивая прямо в воде, и выходя из неё, завидев недовольное лицо Аделины, воскликнул тот. — А как зовут твою черепашку? — спросил Кэйа, и, благодаря волнению, принялся потирать ногтевую пластину большого пальца, периодически глядя Дилюку в глаза. — А! У неё очень крутое, великолепное и просто неподражаемое имя! — Дилюк выждал интригующую паузу, наблюдая за тем, как Кэйа завороженно ожидает ответа. Наконец убедившись, что сумел завоевать всё внимание собеседника, мальчишка гордо произнёс — Селестина-Августина-Грейс Пятая! — Селестина… Что? — сощурившись попытался повторить Кэйа, тут же забывая ещё два… Нет три имени черепашки. — Селестина-Августина-Грейс. Пятая, потому что её предшественниц звали так же! — Да, молодой господин, Вы очень оригинальны. — ласково улыбаясь поддела Аделина. — Это у вас с папой просто нет вкуса, Аделина! Это имя ей очень подходит! — сжимая кулачки вместе с несчастной черепахой, топнул ногой Дилюк. — Я согласен. Имя красивое! — улыбнулся Кэйа. Дилюк чуть не выбросил бедолагу из руки, но Аделина успела ту поймать и увести подальше от импульсивного хозяина. Щёки мальчишки загорелись алым, а глаза засияли. — Тебе правда нравится, Кэйа? — Да! — уверенно ответил тот. — А что тебе ещё нравится?! — принимаясь скакать рядом, спросил Дилюк. Эта тёплая улыбка показалась ему такой искренней, какой он ещё никогда не видел. Захотелось лицезреть её каждый день, ведь до этого Кэйа совсем не был счастлив. Ходил, что называется, с кислой миной, а тут! Такая красивая улыбка! — Кристальные бабочки… — на ухо прошептал Кэйа. — Тогда попросим папу половить их вместе с нами! Ой, смотри, там лилии калла! Пошли соберём! Они так славно пахнут! *** Лилли калла — теперь самые любимые цветы Кэйи. Кристальные бабочки — любимое живое создание. Крепус бросил попытки искать родителей, решив, что если им ещё дорог собственный сын, то сами вернутся, делать нечего. Кэйа стал полноценным членом семьи Рангвиндр. Дилюк каждую секунду своей жизни стал проводить с «заклятым братом». Они играли вместе, тренировались вместе, ели вместе и даже спали вместе. Кэйю мучали кошмары, поэтому Дилюк принял по-настоящему взрослое решение — переселиться к Кэйе. Нужно ли говорить, что Аделина почти дежурила у комнаты, чтобы успокаивать этих двоих, ведь Кэйа, спустя год уже совсем привык к новому дому. Теперь подговаривать мальчика на всякие шалости стало намного проще. Дилюк соорудил для себя и Кэйи рогатки, с помощью которых они пугали голубей и соревновались в меткости — кто быстрее собьёт гроздья винограда. Как-то Дилюк попал в окно винокурни, из-за чего временно (на неделю) вынужден был съехать от Кэйи. Первую ночь всё прошло спокойно, но уже во вторую, сильно истосковавшись по ночной болтовне, Кэйа полез из своего окна в соседнее, и на утро их обнаружили спящими вместе. Крепус всё простил. Пролетел ещё один год. Дилюк всё чаще учился фехтованию, не забывая тому же обучать и Кэйю. Крепус поддерживал стремление обоих сыновей, не отказывал в тренировках. Огромное количество физических нагрузок, чтение всяких умных книг и походы, так изматывали Кэйю, что, переступая порог собственной комнаты он готов был упасть замертво. Он не хотел отставать от Дилюка, поэтому тренировался и ночью, пока никто не видит, и днём. Недосып привёл к понижению иммунитета — Кэйа стал часто болеть. Конечно, как только пошла третья сильная болезнь за месяц, мальчик сознался, получил взгляд полный порицания от Крепуса, но затем награждён был заботой от каждого, кто находился в доме. Отец приносил лекарства, Аделина вечно сидела рядом, поила и кормила, проверяла самочувствие, а Дилюк… Он постоянно прыгал вокруг кровати и на ней, стараясь развеселить Кэйю. Ночью он тайком пробирался на улицу, ловил бабочек в стеклянную банку и протаскивал в комнату, отпуская тех испуганно летать по ней. Кэйа кашлял, постоянно сморкался и чихал, но не мог отказать себе в удовольствии, поэтому присаживался, хорошенько укутавшись в одеяло, за чем следил Дилюк, и завороженно рассматривал сияющих существ, плавно перемещающихся под потолком. Спустя пару месяцев, прямо на очередной тренировке, Дилюк получил свой Глаз Бога. Пиро. Счастью всей семьи не было предела. Конечно, Кэйа завидовал, но, несомненно, белой завистью. Он был до ужаса рад видеть улыбку Дилюка, поэтому праздновал виноградным соком вместе с ним. Крепус же закатил банкет, где все поздравляли столь юного обладателя Глаза Бога, пророчили ему успехи в Ордо Фавониус и не ошибались. Время набирало скорость. Вот им уже по четырнадцать, они оба рыцари: Дилюк- капитан, а Кэйа — его ближайший подчинённый. Они вдвоём ходят на все задания, посещают собрания и отдыхают по-прежнему вместе. После двенадцати лет спать на одной кровати им стало неловко, поэтому Дилюк, в один из дней, просто перетащил собственную в комнату Кэйи. Порой Кэйа ощущал одиночество. Дилюк столь популярен как среди девушек, так и среди сослуживцев. А он что? Ни глаза бога, ни выдающихся подвигов за спиной. Кэйа всегда просто улыбался Дилюку, когда тот собирался куда-то с кем-то, кроме него, и сказать ничего не смел. Какое он право имеет? Но что же это за мерзкое чувство? Ревность? Действительно, это может быть и она. Кэйа любил Дилюка. Искренне любил, хотел быть рядом, но боялся, что пылкий и прямолинейный парень его оттолкнёт, посчитает навязчивым, поэтому Кэйе пришлось уйти в себя. Он часто стал гулять один по ночам, выбирался на те же сольные прогулки днём, пока не было работы и… Наказывал себя. Кэйа посчитал, что не достоин общества такого человека как Дилюк. Он красавец с хорошими манерами и очаровательной улыбкой, обладатель Глаза Бога и отличной должности в четырнадцать лет! Просто комбо привлекательного человека! Кэйа остался лишь немой тенью. Его волновал не столько сам факт того, что Дилюк так недосягаем, как-то, что он не с ним. После периода детства, в котором они были неразлучны, Кэйе тяжело давалось одиночество. Он винил себя за то, что ревнует, за то, что скучает, за то, что так больно. Очередная холодная ночь. Уже было немногим за полночь, а Дилюк так и не вернулся с праздника в штабе. Всё ли с ним хорошо? Кэйа места себе не находил какое-то время, выглядывал в окно, ходил по комнате туда-сюда, но наконец осознал положение и разрыдался. Жалок. Как же он жалок! Почему не может достичь уровня Дилюка и быть на том празднике вместе с ним? Почему становится обузой? Что изменилось? — Кэ-эйа-а! — парень услышал знакомый нестройный зов из-за окна. Протирая глаза и надевая повязку, Кэйа взглянул в зеркало — как всегда не видно следов слёз. Рядом с повозкой, оставленной под бочки, покачиваясь слонялся Дилюк, держа в руках бутылку. Он что пил? Ему повезло, что Крепус уехал в командировку сегодня вечером! — Ты чего напился так сильно? — воскликнул Кэйа, улыбаясь. В целом, его забавляла эта ситуация. — Кэйа-а! Я думал ты не выйдешь! — хмельным голосом лепетал Дилюк, повисая на шее Кэйи. Последний тяжело вздохнул. — Пошли домой уже. — Нет! Я хочу прогулку! Ночную. Ик. Пошли! — будто окунаясь в детство заявил Дилюк, поднимая палец к небу и утягивая брата за собой в сторону пика. Из-за состояния Дилюка они так и не смогли забраться туда. Тот постоянно смеялся и падал, поэтому они остались у виноградников и наблюдали за кристальными бабочками. Кэйа присел на траву, опираясь на невысокий заборчик, служивший оградой. Дилюк плюхнулся рядом и тут же развалился на земле, не забыв положить голову на колени спутника. Руки Кэйи затряслись, а лицо покрыл румянец. Дилюк смотрел Кэей в глаз слишком пристально, будто пытаясь выведать что-то. — Тебе кто-нибудь говорил, насколько ты красив? — Нет. — Ты сказочно прекрасен, Кэйа! — всплеснув руками выкрикнул Дилюк и Кэйе пришлось накрыть его рот ладонью. — Ты людей разбудишь… — дрожащим голосом выдавил Кэйа. — Не разбужу-у! — Дилюк поднялся на локтях, а затем упёрся ладонями в землю, сохраняя зрительный контакт. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже. — громко сглатывая осторожно ответил Кэйа. — Нет, ты не понял! — видимо для пущей храбрости, Дилюк допил бутылку, швыряя ту куда-то вбок. Щеки и шея вспыхнули, а глаза сверкнули уверенностью. — Люблю тебя как… — в голову ему что-то ничего не лезло, он замялся, но тут же вскочил на ноги, — Я люблю тебя как барды музыку, как художники предмет своего искусства, как кристальные бабочки наши виноградники и как солнце день! — раскинув руки заявил Дилюк. Кэйа весь сжался от волнения. Он вспомнит об этом завтра? — Я тебя люблю как запах лилий… Я… Я тоже люблю именно так, как это делаешь ты! — зажмурившись твёрдо ответил Кэйа. Дилюк крепко обнял его, тут же получая встречную волну ласки. — Прости, что ты был один. Напомни мне завтра или в любой другой день, когда я забуду, как сильно люблю тебя. — прошептал Дилюк в плечо Кэйе. На утро они поспешно собирались в штаб Ордо Фавониус, а рядом постоянно ошивалась недовольная Аделина, каждую секунду грозившая рассказать о неподобающем поведении сына Крепусу. Помнит ли Дилюк о том, что говорил этой ночью? Внешне он совсем этого не показывал, поэтому Кэйа решил, что нет, совсем не помнит. На говорил по пьяни не того и благополучно оставил всё сказанное в прошлом, ушедшем в забвение. Может, пусть всё так и будет? *** Кэйа вечно рядом! Дилюк вчера ему такого наговорил! Всё из души вытащил, ещё и гордился этой подноготной! Как он вообще смог всё, что копилось в нём долгие семь лет вот так просто сказать? Так и ладно бы он ничего не помнил, так нет, в памяти то и дело всплывали слова Кэйи об ответных чувствах… Это ведь именно они? Может проспиртованный мозг напутал чего-то? Кэйа так печален уже с утра… Скорее всего Дилюк сказал ему что-то не то? Обидел чем-то? После собрания им надо будет поговорить. Поговорить-таки удалось. Им вновь дали совместное поручение. Всю дорогу заполняло неловкое молчание, прерываемое лишь просьбами не ушибиться и быть осторожным. Кэйа, в пылу битвы, как всегда, прикрывал спину Дилюка, пока тот разбирается с более сильными противниками. Эта миссия оказалась сложнее прочих. После неё на теле остались куча ссадин и синяков, а одежда оказалась испорчена. Сокол, который теперь заменял Селестину-Августину-Грейс Пятую, принёс весть из штаба, что совсем неподалёку расположился лагерь хиличурлов, который необходимо ликвидировать. Парни решили переночевать в ближайшей пещере, чтобы не тратить время на передвижение. Дилюк разводил костёр, а Кэйа рыскал в округе в поисках съестного. Удалось найти лишь пару голубей и на половину сгнившую капусту. — Кэйа. — резко обратился Дилюк, наблюдая за разведённым в кострище огнём. — М? — Я тебе вчера что-то обидное сказал? — парень не решался поднять взгляда, ему было ужасно страшно услышать утвердительный ответ. Всё его нутро, как и кулаки, сжались. — С чего ты это взял? — с лёгкой усмешкой бросил Кэйа. Дилюк действительно всё позабыл? — Ну… Ты весь день не разговариваешь со мной и понурый какой-то… Я по пьяни может сказал что-то не то? — Ты сказал, что любишь меня. — наклонив голову в бок честно ответил Кэйа, ожидая, пока Дилюк наконец взглянет на него. И тот посмотрел. Испуганно. — А я сказал, что тоже люблю. Дилюк вздрогнул, приподнял брови и стал выглядеть иначе. Теперь он не боялся, а находился в недоумении. Они оба точно поняли какой именно посыл был у тех слов? Не тешит ли сейчас каждый из них себя лишними надеждами? — А ты в каком это смысле? — игриво ухмыльнулся Дилюк. — А ты? — В тот самом. — И я. *** Сегодня шестнадцатый день рождения Дилюка. Крепус вынужден вновь уехать по делам, оставляя винокурню на сыновей и Аделину. На улице расцветала весна, поэтому молодые люди вечно находились за пределами дома. Они гуляли по долгу, когда не было работы, собирали подснежники и плели из них венки. Их отношения с каждым годом становились всё теплее и осознаннее. Оба уже знали свои чувства, никто их не отрицал. Им удавалось уединяться и дарить друг другу ту ласку, которую нельзя было показывать на людях. В народе эта парочка оставалась холостяками с завидным наследством. На публике они позволяли себе лишь шутливые прикосновения и дурацкие заигрывания. Знала обо всё лишь Джинн, однажды нашедшая их в библиотеке. Конечно, девушка была несколько удивлена, но в целом догадывалась, даже отметила, что давно за ними замечает эти «недружеские» чувства, поэтому не отвергла и даже пообещала молчать. Всё же, день рождения надо было отметить как-то запоминающееся. Ночью, когда Дилюк убедился, что весь дом спит, крепко сжимая руку Кэйи, и одаривая его очередным мимолётным поцелуем, он повёл его в подвал, где хранились те самые бочки с вином. План был прост: напиться так, как никогда не напивались, но суметь доползти до кроватей или хотя бы одной. Бокалы, прихваченные Кэйей наполнялись и опустошались один за другим раз пять, пока им обоим не захотелось погорланить песни. Дилюк принялся рассказывать несмешные анекдоты, которые сейчас казались лучшими шутками во всём Тейвате, а Кэйа старался держаться в сознании, потому что его спутник был уже никакой. — О Архонты, тебе пора остановиться! — рассмеялся Кэйа, видя, как Дилюк кое-как опирается на стенку, сидя на полу. — Раз мне пора, то и тебе! — голос его звучал точь-в-точь, как в ту полночь, когда Дилюк признался. Улыбка невольно возникла на лице Кэйи, привлекая внимание собеседника. — Чего? Смешно тебе с меня? — Да. Выглядишь ужасно, тоже мне капитан! — подначивал Кэйа. — Тогда я буду пить каждый день, чтобы ты улыбался! — сказал Дилюк, посчитав это тостом и выпил целый бокал залпом. Они еле добрались до комнаты. Оба кое-как передвигали ногами: Дилюк уже почти спал, а Кэйа просто будучи полупьяным тащил тело собутыльника на себе. Дилюк не отпустил Кэйю спать у себя, поэтому, утащив того за собой в кровать почти сразу мирно засопел, уперевшись носом в грудь парню. Кэйа не смог сдержаться и поцеловал того в макушку. Даже хмель не помогал уснуть, к сожалению. Всё одна и та же мысль гудела в голове, который год — ПРИЗНАЙСЯ! СКАЖИ ИМ! СКАЖИ ЕМУ! ТЫ ДОЛЖЕН! Как бы ни смеялся Кэйа, как бы ни печалился, именно это воспоминание, именно эта идея оставалась в голове перманентно. Он всегда искал подходящего момента, когда уже сможет окончательно снять с себя оковы, когда наконец по-настоящему откроется и перестанет лгать. Кэйа невольно начал считать, что вся его жизнь — ложь, сплошная выдумка. За что его, такого наглого вруна и «шпиона» любят, принимают? *** До восемнадцатилетия Дилюка оставалось около полугода. Кэйа уже закрепился в Ордо Фавониус, тоже получив неплохое звание. Их с Дилюком отношения стали более откровенными, ведь уже не дети, им хотелось большего, но многого, всё же, позволить они себе не могли. Порой их окутывал порыв дичайшей страсти, от которой они оба робели, но в итоге открылись друг другу, становясь ещё ближе. Дилюк искренне считал, что нет в мире человека, которому он настолько сильно доверяет, насколько сильно он доверяет Кэйе. Не нужно уточнять и то, что Кэйа считал ровным счётом так же. В этот вечер Кэйа с небольшим отрядом прочёсывали окрестности города, потому что жители жаловались на постоянные акты разбоя со стороны хиличурлов. Весь день парня посещало чувство беспокойства, но он списывал его на то, что именно сегодня он впервые капитан собственного небольшого отряда. Крепус хвалил его, теперь хвастая и вторым сыном перед друзьями. Будучи всегда на видных позициях, Дилюк и Кэйа отказались и от тех ребяческих заигрываний. Их сладкие речи теперь переносились на бумагу. Всё тот же ненаглядный сокол метался от одного к другому, доставляя на лапке послания. В очередном из таких Дилюк пригласил Кэйю пораньше уйти с поста, чтобы он присоединился к нему и Крепусу. Отец напился и планировал сразу лечь спать, а они вдвоём могли бы вновь уединиться. Наскоро покончив с делами Кэйа, окрылённый любовью, и, почти дрожа от предвкушения, помчался в «Долю ангелов», нарвав по пути траву-светяшку и ветряных астр, которые так любил Дилюк. Крепус показательно опёрся на обоих сыновей, мол, смотрите, какие у меня красавцы на расхват! Усадив отца в повозку, Кэйа и Дилюк уселись спереди. Они по очереди держали поводья и пели песни, которые подхватывал Крепус. Тот всё возился внутри, что-то шептал, затем нахваливал Дилюка. Достал какую-то коробку, замеченную только Кэйей, но тут же убрал обратно. Над их делегацией выросли кроны деревьев. Стало совсем темно. Дилюк заставлял пламя плясать в собственной ладони, чтобы не врезаться на дерево. Кэйа шутя предлагал тому оседлать лошадь, но Дилюк ссылался на другое, с широкой улыбкой. В секунду стало действительно темно. Кэйа ощутил, как в его душе возродилось то гадкое и мерзкое чувство. Некое липкое ощущение поселилось внутри. Они всё ещё ничего не знают. Может стоит сказать им по приезду? Кэйа рассудил пару месяцев назад, что готов. Кажется, что он не сделал ничего криминального, верно? Да, ему дали это задание, но он не желает более ему следовать! Они же поймут его, правда? Как же сложно. Кэйа ужасно запутался. Дилюк начал запевать какую-то тягучую печальную песню, от чего стало ещё холоднее, и парень сфокусировался на собственных мыслях усерднее. Точно ли это взвешенное решение? Вообще, должен ли Кэйа помогать человеку, который бросил его по среди ночи непонятно где, вместо двух людей, которые стали ему самыми родными на всём свете? Неожиданно на дороге возникло нечто, имевшее все атрибуты ящерицы: лапы, хвост и морду, но настолько колоссального размера, что стало страшно. Дракон? Но почему он будто бы из огня? Кони вырвались, со страху побежали на чудовище, а оно раздавило их одним взмахом, орошая траву кровью. Кэйа бросил взгляд на Дилюка, который сжался рядом. Ему так страшно? Он же любит его, так должен защитить! Одновременно взглянув друг другу в глаза и разом вскакивая, они бросились на чудовище, придерживаясь старой тактики: Дилюк атакует, Кэйа прикрывает его тыл. Крепус испуганно выглянул из повозки, затем резким движением вынул из тьмы ту шкатулку. — Отец, мы сами справимся! Прошу, сиди там! — крикнул Дилюк. Они вдвоём не одолеют эту тварь. Что же делать? Им нужно как-то вызвать помощь! Крепус не дойдёт, ведь они под ручки вели его до повозки, Дилюк занят чудищем, а Кэйа просто не может его бросить! Он никогда его не бросит. Лучше умереть вместе с ним, чем оставить. Вновь эти мысли про «задание». Он никогда не променяет эти алые глаза, сияющую улыбку и счастье, которые приносит ему всего один человек на планете. Лишние мысли на поле боя всегда мешают — так говорил Крепус, когда они с Дилюком практиковались в фехтовании. Одно неловкое движение и Дилюка ранили в плечо. Тот стойко вынес удар, готов был к очередному, но Кэйа, занял теперь оборонительную позицию, направив лезвие меча на змея. В момент, когда количество мыслей достигло пика, эмоции зашкаливали, а переживания учащали пульс, по всему телу искрой промчался холодок. Оружие Кэйи покрылось инеем, а затем ладони засияли, выпуская лёд. Кэйа отпрянул и выбросил меч. Дилюк подскочил, принимая удар на себя, но обороняясь клеймором. Стоило раскрыть ладонь и увидеть его — Крио Глаз Бога. Боги наконец обратили свой взор на него! Это значит, что помыслы и поступки верны. Ведь так? Кэйю так окрылили эти мысли, что тот мигом оправился от шока, зашёл чудовищу в тыл и ударил оттуда. Атаки их с Дилюком сложились, достигая невиданного эффекта — пар. Монстр тут же распался на тысячу частиц, исчезая. Когда стрессовая ситуация завершилась, они оба просто упали на землю. Как Кэйа, так и Дилюк искали взглядом друг на друге раны. — О Архонты, что за тварь это была?! — испуганно крикнул из повозки Крепус, тут же вываливаясь за бортики. Через мгновение из кустов вынырнул тот самый отряд Кэйи, подоспевший на помощь. Одна их часть помогла пострадавшим добраться до винокурни, а другая отправилась в город за лекарем. Кэйа не мог перестать смотреть на Глаз Бога. Может это действительно знак, что сегодня именно тот день, который сделает его по-настоящему сильным? — Дилюк, отец… — неловко начал Кэйа, опустив голову. Дом уже покинули все посторонние люди. Дилюк сидел с перемотанным плечом, положив голову на плечо Кэйи. До этого они наблюдали за тем, как искусно Крепус готовит глинтвейн. — я должен вам признаться в том, чего не совершал и даже не думал совершать. — В чём же там тогда сознаваться? — улыбнулся Крепус, протягивая сыновьям кружки с напитком. — Перед тем, как отец бросил меня, то наказал, что бы я якобы шпионил для Каэнри’ах, — начал Кэйа, испугавшись того, что Дилюк несколько отодвинулся, внимательно наблюдая за мимикой рассказчика. — но я правда даже не думал об этом! Вполне возможно, что я даже придумал это всё, чтобы иметь чувство собственной значимости. Правда, даже если всё это правда, то я никогда, уже никогда, не променяю Мондштадт, Ордо Фавониус и вас на людей, бросивших меня на произвол судьбы. Они для меня уже ничего не значат, я клянусь вам. — Я верю тебе. — тут же сказал Дилюк, оставляя глинтвейн. Парень схватил того за руки, заглядывая в самую душу. — Я тоже. — согласился Крепус, усаживаясь рядом. Мужчина потрепал каждого из них по голове. — Я вижу, что тебя сильно тревожило всё это. Не стоило. — Но как же, отец! Я… Я ведь мог предать вас! Почему вы… — Да! Какой смысл в пустых обвинениях и недоверии. Ты не давал повода усомниться в тебе. — кивнул Дилюк. Кэйа облегчённо выдохнул, но уже дрожавшим голосом. — Спасибо.