Третья сторона

Был это какой-то день в неизменном марте, уже и не вспомнить, какой именно. Единственное, что можно вспомнить о нём, так это то, что был выходной - то ли суббота, то ли воскресенье. На небе стояла переменная облачность, то опаляя мир светом солнца, то сменяясь блаженной тенью. И пусть ещё было прохладно, чувствовалось приближение долгожданной весны, которая пробудит природу от зимнего сна, а людей - от чувства иллюзорности происходящего, вдохнёт жизнь в этот прекрасный и яростный мир.  Раздражённо швырнув ручку в стену, Миша захлопнул тетрадь по биологии и рыкнул на кота, что принял летающий предмет за новую игру и шустро подбежал к упавшей ручке. Порывшись в карманах, парень вытащил свою электронку и с тоской уже в пятнадцатый раз за день уставился в абсолютно пустой картридж. Жижа закончилась. Вообще. Смятую в ярости опустевшую баночку нефор в порыве чувств изо всех сил вышвырнул прямо в окно. Вот что делает с людьми никотиновая ломка.  Пора было выбираться из дома уже наконец. Как за гаражи бегать и Геру высматривать, так он вовсе проблемы не видел, а сейчас... Хуёвая какая-то выходила статистика. Миша уставился злобным взглядом на наглого белого кошака, гоняющего его ручку по полу, будто именно он был виноват во всех смертных грехах.  Выход в люди подразумевал некоторые правила, соблюдать которые нужно было во благо безопасности его драгоценного здоровья. К примеру, никаких чёрных худи и штанов в клеточку, а то ещё попадёт под горячую руку: побьют или заметут, и поминай как звали. Прощаться с жизнью всего в 17 лет не особо хотелось. Поэтому парень перевернул систему с ног на голову: выбрал клетчатую рубашку и широкие чёрные штаны. Благо, с тех пор, как он послал нахуй все стереотипы этого мира и полюбил себя таким, какой он есть - модником и выебонщиком - одежды в его шкафу было в избытке.  Второе правило требовало закинуть в карманы куртки обе перцовки, а то мало ли, найдут до чего докопаться, до волос, к примеру. Буквально на этой неделе Миша обновил краску, и его волосы снова были ярко-сиреневыми, а не какими-то тусклыми с отросшими блондинистыми корнями. Девочка-мастер сокрушалась по поводу его неопрятной чёлки и предлагала подравнять, чтобы не лезла в глаза, но парень отчего-то был непреклонен в своём решении оставить всё как есть. Хоть колючие волосинки и лезли в глаз, сама мысль что-то делать с короткой прядью отторгалась его сознанием, и хуй пойми, почему. Он ещё хотел попросить мастера сбрить ему виски, но слишком поздно об этом вспомнил и уже не решился отвлекать её от процесса.  В общем-то, остальные правила не имели особого значения, так что Миша закинул в портфель нужные вещи, надел неизменные конверсы, которые носил даже в двадцатиградусный мороз, и, подумав немного, натянул на уши свою шапку, ту самую, немецкий адидас. Короткая чёлка удобно скрылась под краешком шапки.   - Мам, я пошёл! - крикнул он в сторону кухни.   - Ключи взял? - женщина высунулась из-за косяка. - Я в три уезжаю, дома никого не будет!   - Взял! - Миша поболтал связкой в воздухе.   - Ну иди тогда, - мама скрылась на кухне.  На улице было немного мерзко. Хотя, по такой логике, там всегда было мерзко. Во время оттепели слякоть просто неизбежна. Благо, из-за солнечной недели она чуть подсохла. Дыняев развернулся в нужную сторону и быстрым шагом пошёл к остановке, на которой можно было сесть на нужный автобус и приехать в центр.  На остановке никого не было, как, впрочем, и всегда. Вообще этот район был не слишком популярным местом. Единственной достопримечательностью тут, пожалуй, были гаражи, да и школу с некоторой натяжкой можно было ею назвать. Вечерами тут любила собираться всякая гопота, да частенько в окнах загорался пурпурный свет, даря частичку эфемерного тепла серой удручающей картине.  Нужный автобус прибыл быстро, и Миша запрыгнул в любезно открытые двери, уселся у окна - не понятно, правда, на кой хер, если всё равно достал телефон и уткнулся в соцсеточки.  Он так залип, что чуть не пропустил остановку. И когда на последних секундах выскакивал из автобуса, явственно почувствовал вибрацию от телефона. Сообщение? Усевшись на скамейке под козырьком остановки, Миша проверил сообщения - и точно, было несколько непрочитанных. Парень позволил себе хихикнуть, прочитав ник «читер777» - вот уж назвал так назвал, до сих пор душа радуется.  «Привет» «Не спишь?» «Ты дома?» - увидел он, когда телефон наконец прогрузил почти пустой чат.  «Хотел вытащить меня на улицу?» - впечатал Миша. Сообщение оказалось быстро просмотрено.  «Ну типа» - пришёл ответ.  «Я уже сам вылез. Если хочешь, можешь найти меня в центре. Тут важно»  «Где именно?»  «Я буду на пешеходной, рядом с переулком где пятёрочка. Там вейпшоп» - ещё печатая, Миша уже поднялся и медленным шагом поплёлся к нужной точке.  «Жди, торч ебаный, я недалеко тут» - с данным оптимистичным высказыванием Гера вышел из сети.   - Ну пиздец, - буркнул Дыняев, - я всего-то курю.  Он давно уже не оглядывался по сторонам, когда заходил в вейпшоп. Поначалу, конечно, было дело: он боялся, что его заметят и узнают знакомые. Однако похуй ему стало уже через неделю. Никаких умозаключений он не выносил, просто забил хер. Это его дело, и поебать, что по закону ему ещё год это противопоказано. Кого вообще ебёт? Никого и правда ни капли не ебало.  У входа в нужное заведение его и ждал Гера, согревая замёрзшие руки в карманах лёгкой куртки. Пусть стало уже намного теплее, но это же Россия, детка, здесь даже середина весны лютая, как белорусский февраль.   - Привет, - Миша выдохнул облачко тёплого пара в холодный воздух, - долго ждал?   - Да хуйня, - дёрнул плечом Герман, - минуты две.   - Пошли, - парень сделал шаг в сторону нужного ему магазина. - А ты что в центре делаешь?  Он открыл дверь, наполняя совсем маленькое помещение холодом с улицы.   - К маме на работу ездил, - попутчик прошёл следом, со скрытым интересом разглядывая магазинчик.  Дыняев ничего не ответил, моментально переключившись на самое важное для него прямо сейчас.  Как оказалось, его любимого виноградного вкуса с нужной долей никотина в наличии не было, были только с меньшим его содержанием. Миша купил, скрепя сердце. Головой он прекрасно понимал, что от резкого снижения дозы ебанётся уже на следующий день, поэтому спросил насчёт жидкостей с нужным ему процентом, только других вкусов. В итоге после тягостных раздумий он выбрал вкус морса, надеясь, что он не приестся за пару дней и парня не потянет от него блевать.   - А вам, молодой человек, может, что-то подсказать? - обратился консультант к Гере. Тот от неожиданности даже вздрогнул.   - Не-не, я тут, это, за компанию, - и он неуверенно показал на Мишу, что присел сейчас на стульчик и с видимым нетерпением заливал картридж; подумал немного и с мстительностью добавил: - Чтобы он от ломки не откинулся.  Консультант усмехнулся и тактично промолчал. Нефор возмущённо уставился на Германа.   - Попизди мне тут ещё, - прошипел он, с силой закрывая баночку с новым вкусом и зашвыривая её в портфель.  После выхода из вейпшопа Миша сразу направился куда-то, зарывшись руками в карманы, а носом - в воротник куртки. Он выглядел пиздец злым, и Гера даже немного стремался заговорить с ним. Мало ли что этому придурку в голову придёт. Ещё с кулаками накинется и сам себя покалечит. Но всё же он не смог побороть неуёмное любопытство и осторожно начал:   - Чего не куришь? Ты же вроде залил.  Дыняев фыркнул.   - Ватка должна пропитаться, это где-то полчаса, я засёк время. Так картридж может полететь, мне это нахуй не надо; я не миллионер, чтобы каждый месяц картридж менять.   - Как всё сложно. А сейчас куда пойдём? - Морозов задумался. - Посидим в падике? За гаражами? На крышу вылезем? Спиздим пиво из Пятёрочки?   - Нихуя себе у тебя планы, конечно, - Миша приподнял левую бровь. - А теперь вычеркни все, где нас могут отпиздить.  Гера потёр подбородок и ответил:   - Остались только падик и крыша. Куда-то туда?   - Не-а, - в голову парня пришла просто разъёбывающая идея, - мы пойдём по домам. Ты возьмёшь свою машинку и придёшь ко мне, мама как раз съебётся куда-то. И мы отхерачим мне виски и затылок. А то я охуел с последнего счёта в салоне за окрашивание. Меньше волос - меньше затрат. Окей?   - Ладно... - задумчиво кивнул Герман. - Твой план звучит лучше.  Белый засранец скрутился клубочком в зале и спал. Мише так и хотелось растормошить его и спросить «Чё ты постоянно спишь, морда? Что там такое дохуя интересное?». Трогать кота он не стал, а зашёл на кухню и заглянул в кастрюли. Увидел он там котлетки. С макарошками? Нет, с пюрешкой. Есть сейчас не слишком хотелось, но наличие обеда уже радовало. Спасибо маме, что не совсем уж забила на сына, а хотя бы помнила, что тот не умеет готовить.  Миша достал уже чуть ли не приросшую к его карману электронку, проверил время и убедился, что долгожданные полчаса прошли. Мощно затянулся, компенсируя все часы без дозы…   - Блять, чё за хуйня?! - он чуть ли не выплюнул белёсый дым с пиздец непривычным вкусом. Сука, он и забыл, что залил себе какую-то новую хуйню, а не любимый и проверенный месяцами виноград.  Ладно. В надежде, что перетерпит невзгоды обстоятельств, парень сделал вторую тяжку, стараясь почувствовать новый вкус приятным, а не какой-то блевотной хуетой. У него даже получилось, и, расположившись прямо на кухонном столе, смяв аккуратно расстеленную мамой скатерть, Миша устроил себе долгожданный раскумар. Впервые за пару дней ему стало хорошо.  Резкий звонок в дверь - и Дыняев чуть не наебнулся со стола. Он кое-как слез и, пошатываясь, поплёлся к прихожей.   - Проходи, - распахнув дверь, парень пропустил Геру и один раз щёлкнул замком, запирая квартиру. - Кушать будешь?   - Буду, - гость растрепал свои волосы.   - У нас снова пюре, только с котлетами, - огласил меню Миша, проводя Германа на кухню, - ты пока руки помой, а я положу.   - Вы что, белорусы? Постоянно картошку едите.  Дыняев уставился на него удивлённо, не донеся ложку с пюре до тарелки.   - Вообще-то да, я сам из Минска.  Гера закашлялся и застучал кулаком по столешнице. Миша пожал плечами и продолжил накладывать еду.  На стук ложки о тарелку припёрся сонный Героин, запрыгнул на стул, который длинноволосый сам хотел занять. С возгласом «ах ты падла!» он столкнул наглого кота со своего места и гордо устроился, делая затяжку. Ему уже было скорее плохо, чем хорошо, но ебучая зависимость требовала больше. Спустя пять минут, пока гость с наслаждением поедал мамину стряпню, Дыняев уже полулежал на кухонном столе, а всё его тело ощущало что-то, подходящее под слово «пиздец».   - Блять, что-то хуёво мне... - пожаловался он и почти не услышал себя.   - Что такое? - Герман оторвался от еды и с лёгкой тревогой посмотрел на него. Кошак, что снова облюбовал колени белобрысого в качестве лежанки, тоже поднял голову.   - Да накрыло, - если бы Миша мог, он махнул бы рукой. Так сил не было.   - Ты сколько куришь вообще?   - Почти постоянно...  - Господи, ну и еблан. И чё делать?   - Жрать, и чем больше, тем лучше. Ну, или спать. Блять, как же я так...   - И чё, мне тебя теперь покормить?   - Положить еды на тарелку будет достаточно, - Дыняев сделал вид, что не заметил подъёба. - Есть я ещё не разучился...  Гера тяжело вздохнул и поднялся.   - Ладно, сейчас. Ты только не сдохни тут от передоза.  И было не особо понятно, шутит он, говорит с сарказмом или на самом деле волнуется.