Немезида

I, I keep a record of the wreckage in my life I gotta recognize the weapon in my mind They talk shit, but I love it every time And then I realize No, I’m not sweet dream, but I’m a hell of the nights Halsey, “Nightmare” Still my withering heart Yearns for peace and mercy But I’m ready for revolution now So let the blood stain the ground Burn it down And take the crown CG5, “Injustice”

Когда ты вернёшься, укроет туман холодный и выжженный мир,

Ты будешь со мной, ты будешь молчать, безумной зимы дезертир.

Скроется солнце и выпадет снег, оставит свой белый след,

Когда ты вернёшься, я буду с тобой и я тебе буду петь.

Сны Саламандры, "Дезертир"

Лица, которые попытаются найти в этом повествовании мотив, будут отданы под суд; лица, которые попытаются найти в нем мораль, будут сосланы; лица, которые попытаются найти в нем сюжет, будут расстреляны.

Марк Твен, "Приключения Гекльберри Финна"

      Кроваво-красное солнце опускалось над лесом, и ели стояли безмолвными чёрными силуэтами. На траву ложилась вечерняя роса. Становилось холодно и зябко. Ники поёжилась. Она бродит по лесу уже второй или третий день, не находя себе места. Теперь же девушке нужно было искать ночлег, пока тьма окончательно не накрыла чащу.       Ники тоскливо подумала: а ведь сейчас все ночуют в своих домах… Все, кроме них, л'мэнбургцев, проигравшей и уничтоженной нации. У них больше нет дома. Всё, что они создали, чем и ради чего жили, было разрушено практически в одночасье. «Мы построили дом и видели его конец», — вспомнила она строчку из гимна и горько усмехнулась. Да, она решила всё для себя ещё накануне, на Фестивале, но она не думала, что это так страшно — видеть последствия своего предательства. Видеть среди этой безумной бойни своих бывших друзей и союзников, чьи вещи она украла, лишив их последней надежды отстоять страну. Видеть Паффи, защищать её от Иссушителя — и понимать, что может не получиться. Смотреть на всех этих людей, завязших в бесконечной череде войн, разрушений и восстановлений, и с упорством смертников, фанатиков или безумцев защищавших их причину. То, что было домом, а стало западнёй.       Перед глазами ярко встала картина — горящее древо Л'Мэнбурга. Жаркий огонь, полыхающие ветки и листья, обуглившийся ствол. Тогда Нихачу не боялась огня. Она стояла близко-близко и отдавала честь. Ей не верилось, что весь этот кошмар происходит наяву, но это было так. Чудом выжив, она добежала до Древа и оттуда наблюдала, как Техноблейд создаёт всё новых и новых Иссушителей, запускает фейерверки в пытающихся бежать и сквозь грохот взрывов кричит что-то Томми. Когда теряешь всё, чем ты дорожил и во что когда-то верил, в отчаянии хочется уничтожить и то немногое, что осталось — Ники не знала, как ещё объяснить свой поступок. Поджигая дерево, она не пыталась уничтожить только дерево. Оно ведь прошло вместе с Л'Мэнбургом все невзгоды и беды, оно символизировало собой их историю! И когда она его спалила, она пыталась с ней расквитаться: с их идеалистической революцией, со Шлаттом, с обезумевшим Уилбуром, который их предал, и взрывом, с тем, каким Л'Мэнбург стал после восстановления — фактически, умирающая, законсервированная нация… Со всем тем, что не должно было случиться.       Ники поняла, что шептала про себя эти слова, пока брела по лесной тропе. С ужасом она внезапно осознала, что они почти дословно повторяют речь Кровавого бога над руинами их города!.. «Нет… Я… Я должна найти Техноблейда! Это не он отвоевал у Дрима независимость! Не он строил эти дома! Я имела право судить, а он... Какое он… Имел… Право?!» —почти плача, бормотала Нихачу.       Её снова накрыло воспоминаниями. Она помнила своё криво нацарапанное среди остальных имя на доске объявлений. «Люди, которые должны усвоить этот урок». «Ники Нихачу». А ведь какую-то неделю назад здесь висел наполовину сорванный плакат: «Разыскать Техноблейда живым или мёртвым». Она вспомнила стаи бешеных гончих, спущенных с поводков, готовых грызть и рвать в клочья. Вспомнила обсидиановые балки, проложенные над Л'Мэнбургом — как сеть, из которой не выбраться.       Вспомнила, как в неистовстве устроила взрыв и сожгла Древо дотла. Потом, придя в себя, она долго не могла осознать, что и правда это сделала. Решилась на предательство. Внесла вклад в уничтожение своей страны. Тогда, сразу после того, как прогремел последний залп от её динамита, она бросилась бежать в лес. Бежала долго, сама не зная, куда, и не разбирая дороги. Она пыталась убежать от смерти, настигшей всех, пытавшихся защитить Л'Мэнбург. От тех, кто до самого конца остался верен и в последний раз пел гимн, не обращая внимания на канонаду и глумящегося Дрима. От самой себя. Да. Последние несколько дней она бесцельно скиталась по лесу, боясь попасться кому-либо на глаза. Сегодня в начале дня к ней пришла безумная мысль: разыскать Техноблейда и потребовать от него объяснений, какое право он имел произнести приговор их стране и оставить на месте Л'Мэнбурга дымящуюся выжженную пустошь. И Нихачу сразу отправилась на поиски. Она не боялась Бога крови — точнее, повторяла самой себе: «Я не должна трусить. Я найду его и заставлю дать ответ!»       Сама для себя Нихачу не могла понять, была ли это безумная прихоть Техно, или всё от его жажды крови, хаоса и анархии, или же у него и правда была какая-то цель? Именно поэтому Ники упрямо продолжала искать его или его базу.

* * *

      Алый закат стекал за горизонт расплавленной медью. На востоке небо начало темнеть. Была видна полная низко нависшая луна. Раздвинув заросли кустов, Нихачу вышла вышла на маленькую лесную поляну и осмотрелась. Трава была примята, а в стволе дерева торчала стрела. Девушка подошла поближе и достала её. Стальной наконечник, бурое с красным оперение…       Её охватила тревога — она узнала стрелу. Стрелы Техноблейда. Бог крови здесь, ну, или был здесь совсем недавно… Сердце забилось быстрее. Ники на мгновение захотелось бросить стрелу и бежать, но огромным усилием она заставила себя остаться на месте. Она ищет Блейда уже давно, и сейчас не имеет права трусливо отступать.       Внезапно она услышала:       — Нихачу?! Что ты здесь делаешь?