Получил! Еще хочу... (2 глава)

                              Прошло шесть лет.       — Садитесь уже за стол! Завтрак стынет! — Тэхён злился, вот сколько можно их звать! Опять опоздают, причем все, и если Чонгука вожак пожурит малость, то его, начинающего ординатора, главврач по стенке размажет.       Ну не любит их главный врач, альфа средних лет, омег в своем отделении, да еще и замужних. Конечно, не любит к ним же приставать нельзя, ни за ручку подержать, ни по попе погладить. Ли Соджин как-то попробовал приобнять Тэ за талию и не успел омега даже возмутиться, как его супруг главврачу чуть руку не сломал, пока объяснял, что Чон Тэхён замужем, и он как раз его альфа. Соджин больше Тэ не трогал, даже близко не подходил, но вот невзлюбил рьяно, так и искал к чему бы прицепится, а тут такой повод — опоздание!       — Киён, тащи отца за стол! Сколько можно ждать, вот сейчас уеду один, будете знать!       — Папочка, мы уже тута. Мы просто Ё-ешку долго искали. — в дверях стоял Киён, прижимая к себе большого плюшевого ёжика, свою любимую игрушку, без которой их маленький омежка не ел, не спал, не гулял, он даже в ванную брал Ёё с собой.       — Да, Тэша, чего ты завелся, сейчас быстренько поедим и отвезем тебя на работу. — Чонгук полностью готовый к выходу, чмокнул мужа в нос и сел за стол, устраивая сына на коленях.       Киён в свои пять лет прекрасно мог поесть и сам, но это долго, а им надо поторопиться.       — Папа, я наш папочка разве машинка? — спросил Киён, послушно разевая ротик куда альфа тут же засунул ложку с кашей.       — Почему это я машинка? — недовольно спросил Тэ, наливая себе чай.       — Мафинка заводися. — ответил малыш с полным ртом каши.       — Почему же только машинка — с хитрой улыбочкой заговорил Чонгук и продолжил: — Наш папа тоже… заводной.       Тэхён подавился чаем и окатил мужа возмущенным взглядом.       — Ёни, ешь молча. Помнишь — когда я ем, я глух и нем. — наставительно произнёс старший омега.       После завтрака семья Чонов поехала в город, по дороге завезли Киёна в садик, маленькие детки еще плохо контролировали обращение, лучше им ходит в свой сад.       Потом Чонгук отвез мужа на работу в больницу, проводив его до дверей кабинета, где нарочно вежливо поздоровался с Ли Соджином, напоминая, что этого омегу трогать не стоит.       Конечно, Чонгук опоздал и Намджун был недоволен, но промолчал, только глазами сверкнул, продолжая совещание Малого Совета.       Гуки сел рядом с Сокджином, они понимающе переглянулись, ну чего глазками дырку сверлить, всем же известно насколько у Чона неугомонная семейка.       Тэхёну вот обязательно было в городе работу найти, не нравится ему, видите ли, их маленькая больничка, ему Педиатрическое отделение городской больницы подавай.       Вот теперь альфа и мотается каждый день, возит омегу туда и обратно. Два года назад Тэхён попал в аварию, ему «в лоб» выскочил пьяный водитель на Форде, омега отделался переломом ребра и разбитым носом, но вот Чонгук перепугался тогда до чертиков и запретил Тэ садиться за руль. Хорошо хоть до города недалеко, всего-то полчаса на машине.       Киён тоже так просто от себя родителей не отпускал, малыш любил садик, но и покапризничать тоже любил. Если бы не Минхо то их прощание могло бы затянуться надолго. Маленький альфочка был любимым хёном омежки и вот его, Ёни слушался беспрекословно, а Минхо просто боготворил омежку, защищал его и кажется считал своим.       Чимин и Тэхён относились к этому спокойно, так же, как и Хосок, но вот Чонгука эта «внеземная любовь» детей иногда доводила до белого каления! Нет, он был не против, просто Чон считал, что детки слишком малы, чтобы так относится друг к другу.       Кстати, эти каждодневные поездки совершенно не раздражали Чонгука, во-первых, так он больше проводил времени с мужем, иногда они не сразу возвращались домой, а ходили по магазинам или сидели в кафе, а во-вторых, у альфы появилось хобби. Очень опасное, по мнению его омеги, но оно безумно нравилось альфе.       Поздно вечером именно это увлечение и стало причиной серьезного разговора супругов.       — Гуки, я же не против, но это очень опасно. Ты меня после аварии за руль не пускаешь от слова совсем, а сам гоняешь по своем Харлее как ненормальный! — возмущался омега.       — Тэшенька, я не гоняю, просто катаюсь. — примирительно возразил Чонгук, этот разговор происходил не в первый, да и не в последний раз, и каждый раз омега сдавался. Он не хотел хоть в чем то ограничивать супруга, просто волновался.       — Катается он! Да я поседею раньше времени, пока ты там катаешься!       — Я осторожно, клянусь. — альфа дурашливо прижал ладонь к груди, подтверждая клятву.       — У нас, между прочим, ребенок. — Тэхён решил зайти с другой стороны — Я не хочу, чтобы он остался без отца.       — Я знаю, Тэ, и помню об этом постоянно, но мне это нужно. У тебя ведь тоже есть хобби. Я же молчу.       — Сравнил! Я спокойно сижу за ноутом, а ты гоняешь по трассе как сумасшедший! — возмутился омега.       — Тэхёни, давай не будем. — вот теперь голос альфы стал недовольным. — Ты пишешь свои рассказы и выкладываешь их на сайт, это конечно вполне безобидное занятие, но вот твои поклонники! Они далеко не такие простачки, все эти озабоченные альфы, которые тебе пишут, тоже не вызывают у меня восторга.       — Успокойся, Гуки. — Тэ понял, что пахнет жареным, ну еще не пахнет, но уже попахивает. — Да, они мне пишут, но я-то им не отвечаю и на сайте я под псевдонимом, кто я на самом деле никто не знает.       — Вот только это тебя и спасает.       Тэхён выдохнул, супруг успокоился, значит можно продолжать.       — А знаешь, Гуки, я, кажется, придумал, кто сможет тебя остановить. — глазки мужа недобро блеснули и Чонгук напрягся.       — И кто же?       — Отец!       — Ты этого не сделаешь…       — Сделаю, вот расскажу Намджуну про твои выкрутасы, он тебе всыпет хорошенько по твоей непоседливой заднице! И не посмотрит, что тебе уже под тридцатник!       — Тэшенька, солнышко мое вредненькое, иди сюда. — Чонгук начал ластится к мужу, угроза омеги была реальной, даже больше! Узнай обо всем отец и младшему непоздоровится! Рука у отца тяжелая, он мог простить многое, но вот такое опасное увлечение сына, вожаку точно не понравится. Тогда Чонгук не то, что на мотоцикл не сядет, все совещания стоять будет и спать на животе!       Омега уселся на колени к мужу, лицом к лицу, тот обнял его за талию и поцеловал.       Тэхён не собирался ничего рассказывать Намджуну, тот хоть и любил сына, но иногда бывал крут, а своего альфу Тэ любил. Он просто надеялся, что это заставит супруга быть осторожнее и не рисковать понапрасну, а так… пусть катается! Не по омегам же бегает, как некоторые.       — Киён только-только уснул, здесь нельзя. — прошептал омега в губы альфы.       — Зато я знаю, где можно. — ответил Чон, подхватил омегу под ягодицы и понёс в спальню.       Через два дня случилась неприятность. Утром позвонили из детского сада и сообщили — в туалете прорвало трубу и детей сегодня приводить не надо. «Замечательная новость» — и куда девать сына?       — Тэша, давай так, мы тебя отвезем, а потом я поеду на работу с Киёном, отец не будет возражать, в конце концов он его внук.       — А может попросить Чимина — предложил Тэ — он все равно дома, он на седьмом месяце, присмотрит за ним, поиграют с Минхо.       — Нет, к Чимину не надо. — Чонгук не хотел, чтобы его омежка целый день находился с этим нахальным альфочкой наедине, но вслух сказал другое, а то его опять обсмеют.       — Чиму тяжело будет с двоими детьми, ты сам сказал — он на седьмом месяце. Ему покой нужен.       Тэхён усмехнулся, он сразу понял, почему Гуки отказался от этого варианта, но сейчас не время дразниться, надо решать проблему и ехать на работу.       — Киёни, бери Ёёшку и пошли в машину.       — В садик же незя, там кананизацию порвало. — разговор с воспитателем шел по громкой связи, и мальчик все слышал.       — Ты со мной на работу поедешь. — объяснил Чонгук — вот только папу отвезем.       — С тобой? К дедуске? — спросил омежка и вдруг нахмурился.       — Да. — Чон был немного удивлен, сын любил обоих дедов, почему такая реакция, но выяснять было уже некогда, он подхватил сына на руки и понес, вначале в детскую, за игрушкой, а потом в машину.       — Надо же, ты сегодня вовремя. — попенял сыну Намджун.       — Да, только я не один. — Чонгук из-за спины вытащил сына, тот почему-то сразу же встал за ним, как только они вошли и обнял отца за ногу.       — Привет, внучек. — радостно поздоровался Джун, его недовольство как рукой сняло, внука он любил, даже очень.       — Привет. — тихо ответил Киён и снова встал за спиной у отца.       Намджун вопросительно взглянул на сына, тот пожал плечами.       — Ёни, иди сядь вон туда, а мы с дедушкой поработаем. — предложил Чонгук и показал на кресло около журнального столика. — Я дам тебе бумагу и карандаши, порисуй.       Рисовать Киён любил, но сейчас не двинулся с места, он вцепился в штаны отца и все также стоял за его спиной. Чонгуку было некомфортно, и не только из-за непонятного поведения сына, но и от его позы. Омежка упирался макушкой альфе в промежность, со спины, прямо под ягодицами.       — Сынок, иди сюда, садись. — он честно пытался отцепить от себя сына.       — А ты где буешь?       — Вот тут и буду, рядом с тобой, только ты за маленьким столиком сядешь, а мы с дедушкой за большим. — объяснил Чонгук, сын наконец-то отпустил его ногу и теперь стоял рядом, смотря на отца снизу вверх.       — И никуда не удёшь… с дедуской?       — Нет, Киёни, мы с папой тут будем, рядом. — Намджуну не понравилось, как внук смотрел на него — настороженно и испуганно. Так маленькие волчата смотрят на взрослых опасных волков. Да, Намджун вожак стаи, но он никогда не пугал внука, даже когда обращался в большого волка, а сейчас ему явно не доверяли. Интересно — почему?       — Ладно, но вы никуда не ходите, без меня.       — Конечно, малыш. — Чонгук тоже заметил взгляд сына и тоже как отец был озадачен.       До обеда день прошел, в принципе, нормально, если не считать того, что каждый раз, когда Намджун приближался к стоящему Чонгуку, Киён тут же вскакивал, подбегал к отцу и прижимался к нему сзади, обхватывая его ногу. Ни уговоры, ни ласковые слова, ни даже легкие угрозы не могли оторвать маленького омегу от отцовской штанины, он отпускал ее только тогда, когда Намджун отходил подальше от сына и садился за стол или в кресло. Именно тогда Киён, настороженно поглядывая на деда, возвращался к рисованию.       Со временем до обоих альф дошло — омега защищает отца от деда!       Альфы сидели достаточно далеко друг от друга, чтобы не нервировать ребенка, но так чтобы спокойно разговаривать, не привлекая внимание малыша.       — Чонгук, что происходит?       — Не знаю. — растерянно ответил младший-альфа, он и правда не знал, чем вызвана такая реакция сына на любимого дедулю.       — Он меня боится. Раньше такого не было, он меня даже после оборота никогда не боялся, лазил по мне, за клыки хватался, с хвостом играл, а теперь смотрит на меня как волчонок на охотника. — Намджун явно расстроился и главное не понимал причины.       — Может быть ты что-нибудь ляпнул при ребенке?       — Папа, да что я мог ляпнуть — Что ты съел Красную Шапочку? И почему сразу — я, может, это твой любимый Тэхёни чего-нибудь ляпнул? Как что — сразу я. — недовольно бухтел Чонгук.       — Нет, Тэша не мог, а вот ты. Ты частенько не следишь за языком. — сказал Намджун, намекая, что первое «нехорошее» слово, Киён повторил именно за отцом.       — До конца жизни будете мне это вспоминать?! — возмутился Чонгук, а что он мог тогда сказать, когда треснул себя молотком по пальцу — «Какая незадача» что ли, вот и выругался.       — Ладно, проехали. — отмахнулся от возмущенного сына Намджун — Что делать то? Мне это не нравится!       — Может спросить?       — Может, а как?       — Словами!       — Гуки, не зли меня! — бросил Намджун и встал, следом за ним поднялся Чонгук, омежка вздрогнул и внимательно уставился на взрослых, но пока сидел.       — Иди к окну. — едва слышно приказал Джун сыну, тот послушно пошел, отец что-то задумал, надо слушаться, а там видно будет.       Киён внимательно смотрел вначале за отцом, который теперь стоял к ним спиной, а потом за дедом, тот был пока далеко от папы, но как только Намджун сделал шаг в сторону младшего альфы, омежка тут же сорвался с места, подбежал к папе и… положил обе ладошки ему на ягодицы.       Все замерли, оба альфы пытались поднять свои челюсти, от удивления, и омежка, который вдруг рыкнул, а потом тихо, но уверенно сказал:       — Не трогай его деда, не дам. — и снова рыкнул, правда его рык был больше похож на тявканье щенка, но все же!       Взрослые альфы молчали и даже не двигались — маленький щенок-оборотень, тем более омега, рыкнул на взрослого волка, мало того — на вожака стаи!       — Папочка родненький, что это было. — пробормотал Чонгук.       — И мне хотелось бы знать. — удивленно ответил Намджун, но не двигался, вначале надо выяснить, что это за бунт такой, да еще и от собственного внука! Будь малыш альфой такое поведение можно было бы списать на проявление доминантности, но Киён — омега, да, возможно в будущем даже доминантная, но не в пять же лет!       — Ёни, маленький, а что ты делаешь? — ласково спросил Чонгук сына.       — Засисяю тебя! — ответил ребенок двум охерев… то есть удивленным альфам.       — Защищаешь, я понял. — Чон так и стоял, чувствуя на своих ягодицах теплые ладошки сына, он пока не спешил что-то делать, лучше просто поговорить. — А от кого?       — От дедуски.       — Ясно. — Чонгук через плечо взглянул на отца, по глазам которого понял, что вот тому нифига не ясно!       — А почему ты меня защищаешь?       — Стобы он тебе не… сыпал!       — Что, маленький? Я не понял.       — Папа сказал, сто дедуска тебе всыпет по занице, вот я тебя и засисяю!       — Ааа… теперь понял. — Чонгук вспомнил их разговор с мужем пару дней назад и все встало на свои места. Интересно, а что еще услышал их маленький любопытный омежка? Двери то в спальню не звукоизолированы.       Чон повернулся, подхватил сына на руки и сел с ним в кресло, Намджун остался стоять.       — Мне тоже хотелось бы понять, что происходит. Ёни, почему я должен был всыпать твоему папе по… — он запнулся, потом закончил — по попе. Что же он такого натворил? И откуда ты вообще знаешь, что это значит?       — Мы его так не наказываем и даже не говорим, это все твой любименький Тэхён виноват. — тут же высказался Чонгук.       — Разберемся. — Намджун сел перед креслом на корточки, так он был на одном уровне с мальчиком и спросил:       — Ёни, расскажи мне, пожалуйста, что сказал папа? Почему я должен наказать твоего отца? Да еще и таким способом?       — Нет. — твердо ответил малыш и теснее прижался у Чонгуку, что он дурачок что-ли какой, он сейчас расскажет, а потом дед ка-а-ак налупит папу по попе! И маленький омега, поджав пухлые как у о-папы губки, молчал.       — Киёни, хороший мой, я обещаю, что ничего твоему папе не сделаю, и по попе бить не буду, даже ругать не буду, только скажи. — продолжал уговаривать внука Джун.       Его сынок точно ничего не расскажет, а узнать хотелось. ((Вдруг его любимого Ёни бьют дома? Иначе откуда малыш об этом знает? Тогда уж вожак точно всыпет по заднице, причем обоим и сыночку, и «любименькому» Тэхёну! И не просто всыпет, а выдерет обоих горе родителей до кровавых соплей!)       — Отец, — вдруг произнес Чонгук — ты только не забудь про свое обещание, когда всё узнаешь. Ладно?       Намджун едва не зарычал, младший явно пытался выжать из этой ситуации по максимуму, омежка внимательно смотрел на деда, ожидая ответа, старший кивнул.       — Конечно, Гуки, я же обещал. — всё, назад дороги нет, вожак только наделся, что «преступление» сына не такое уж и страшное. — Ну так что, Ёни, что сделал папа? Почему Тэхён решил, что я его отшлепаю?       — Папочка говорил, что отец катается на Халее, что он немор… ненор… неномальный. — Киён наконец-то выговорил это сложное слово, значения которого не знал, но раз папочка так сказал, значит и дед поймет.       — На чем катается? — спросил Намджун внука, но сейчас он смотрел на сына, ребенок явно не знает о чем говорит, просто повторяет за взрослыми.       — На Харлее… — Чонгук вздохнул, вот раскрылась его тайна.       — На мотоцикле? — Джун не верил своим ушам, а уж им он привык доверять.       — Да. — Чон решил раз уж каяться, то прямо сейчас, чего уж теперь. — Отец я не гоняю как ненормальный, это только Тэша так решил, а я просто — катаюсь. Мне нравится скорость, ветер в ушах, свобода.       — Свобода? Я тебе сейчас покажу свободу! — прорычал вожак, но тут же замер, подавляя свой запах, он же обещал внуку не ругаться. Намджун встал и сел в соседнее кресло, пару раз глубоко вздохнул, успокаиваясь.       — Папа, не сердись, я правда аккуратно. — сказал Чонгук, очень радуясь, что его маленький сыночек, кажется только, что спас своего папочку от хорошей трепки!       — Ладно, с этим разобрались. Теперь другой вопрос. — Джун так хотел узнать, откуда его внук знает про такой способ наказания, что почти не сердился на сына, он уже хотел спросить об этом внука, но его опередил Чонгук.       — Ёни, солнышко, а… откуда ты знаешь, что такое — всыпать по попе?       — Мне Минхо сказал. — прошептал омежка.       Челюсти альф опять устремились к полу, да что ж за день то такой, может их ладонью придерживать? Откровение за откровением…       Чимин и Хосок, которые души не чаяли в своём шкодливом ребенке, оказывается наказывают его физически! Этого не может быть просто потому, что этого не может быть! Да Чимин скорее себе хвост оторвёт, чем поднимет руку на ребенка! А если Хосок вздумает это сделать, то супруг оторвет ему не только хвост, но и яйца! В этом надо разобраться! И Чонгук продолжил спрашивать:       — Киёни, а Минхо откуда это знает? Его дома так наказывают?       — Неа… — малыш отрицательно замахал головой — дома нет.       По кабинету пронесся облегченный выдох обоих альф, этот ответ и обрадовал их и насторожил — если ребенка не бьют дома, тогда где?       — А тогда откуда твой альфочка об этом знает? — оставалась еще маленькая надежда, что Минхо просто где-то слышал о таком и рассказал омежке.       — Ему воспитатель Пак всыплел перед сном. — омежка пригрелся на руках у отца, ему нравилось, как сильные руки старшего-альфы обнимают его, сейчас даже не так страшно было рассказывать о наказании любимого альфы Минхочешки.       — Воспитатель? — тихо спросил Чонгук, может ему послышалось или его малыш что-то не так понял, ему же всего пять лет, надо выспросить поподробнее.       — Да, мы все спать легли, а воспитатель Пак, отвел Минхо в игровую и дверь закрыл, там тихо было, я слушал, слушал, но ничего не слышал. Потом Минхо пришел и лег на кроватку, она рядом стоит, а потом… я слезки увидел… — при этом воспоминании омежка всхлипнул и заплакал, Чонгук погладил сына по мягким волосикам, успокаивая. Киён вытер нос и щечки ладошкой и продолжил:       — Мой Минхоша плакал, я его по ручке погладил, а воспитатель Пак ка-а-ак закричит! Я испугался и под одеялко спрятался.       — Ёни, а этот Пак, который воспитатель, он тебя тоже… так наказывал, —очень мягко спросил Намджун, и Чонгук понял, что вот именно сейчас решается судьба дурного беты Пака, воспитателя их малыша. Несмотря на мягкий голос, верхняя губа Джуна подрагивала, обнажая удлинившиеся клыки, вожак был в ярости! Оба альфы ждали ответа. Чонгука сдерживал от эмоций ребенок, не хотелось пугать его своим рыком или оборотом, сейчас это уж точно будет не к месту.       — Нет, только Минхо. — ответил омежка и шмыгнул носом, он уже не плакал, если только совсем чуть-чуть, очень жалко Минхошу стало.       — Хорошо. — Намджун заметно успокоился, сынишку Хосока было, конечно, жалко, но свой внук дороже.       — И часто так наказывают Минхо?       — Да… — Киён вдруг спрятал лицо у отца на груди — часто…       — Какой непослушный маленький альфочка. — Чонгук и сам не знал почему это сказал, уж конечно не для того, чтобы дать понять сыну и собственному отцу, что он всегда был прав, в отношении к этому маленькому альфе, но после следующих слов, Гуки готов был от стыда сквозь землю провалиться!       — Это не он… это я. — голос Киёна был очень тихим, его смогли услышать только чуткие уши волков.       — Что — ты? — спросил Намджун.       — Я непослушный. — омежка готов был уже залезть под рубашку к отцу, чтобы спрятаться, от так цеплялся за нее, что расстегнул почти до пояса.       — Я не верю. Расскажи мне, что случилось? — попросил Чонгук, конечно, как Минхо непослушный так сразу поверил, а вот в то, что виноват собственный ребенок — не верилось (двойные родительские стандарты!)       — А ты не будешь ругатся? И не всыплешь мне? — испуганно спросил малыш отца. И, прежде чем Чонгук успел ответил, Намджун сделал это за него.       — Конечно нет, внучок, если уж я не всыпал твоему папаше, за его выкрутасы, то уж тебя точно не позволю наказать.       — Я и не собирался. — немного обиженно ответил отцу младший. — Рассказывай, мой родной, не бойся.       — Один раз я… лопатку потерял, мистер Пак ругался, а Минхоша сказал, что это он. И воспитатель ему всыплел по попе. — омега снова тихонечко шмыгнул носом — А еще я сломал ведерко и Мини тоже сказал, что это он.       — И его опять наказали? — Чонгук немного помог сыну с рассказом, рубашка альфы было уже немного мокрой, омежка вытирал ею слезы и сопли.       Мальчик закивал, он тяжело вздохнул и продолжил вываливать на голову старшим неприятную правду, скрытую от взрослых за стенами детского сада.       — А еще Минхоша подрался, он меня засисял.       — От кого защищал, Ёни, от воспитателя?       — Неет, ты чего, папа. Пак же во-о-он какой бошой, — он снова вздохнул — Минхоша с ним не сладит. От Хёника этого противного! Минхо его по башке ка-а-ак стукнет, а тот ка-а-ак заорет. А еще альфа! — фыркнул Киён, несмотря на «трагический» рассказ, омежка явно гордился своим защитником Минхошей. (откровенно говоря, этим маленьким альфой, уже гордились оба взрослых Чона).       — А Хёник тебя обижал? Он тебя ударил? — Чонгук решил узнать обо всех обидчиках своего мальчика.       — Да, он меня толкнул, я упал, а Хёник смеялся и машинку отобрал. — омежка тоже решил наконец-то рассказать взрослым все свои обиды, он не ябеда, но Минхошу защитить нужно, особенно перед папой, малыш нутром (не иначе омежьим) чувствовал, что а-папа не любит его альфочку.       — И за все это, Минхо каждый раз наказывали? — Намджун хотел знать подробности.       — Да, — при воспоминании об этом, глазки Киёна опять наполнились слезами — Пак ему вседа всыпывал, а когда Мини побил Хёника, то ему еще и от а-папы досталось, дядя Хосок его по попе ладошкой стукнул. — омега был явно не доволен, что его альфу бьет кто-то еще кроме вредного воспитателя, даже если это и его собственный отец. Вот его же не стукают!       — Хорошо, я все понял. — Намджун встал, кажется, кого-то ждут большие неприятности. За насилие над детьми бету наверняка выгонят из стаи, уж вожак постарается, чтобы именно такое решение вынес Совет, если понадобиться, старший альфа готов был собрать даже Большой совет, но этот Пак никогда больше не подойдет ни к одному ребенку в стае Намджуна.       — Папа, только Чимину не говори. — попросил Чонгук.       — Может все-такие Хосоку? Он же альфа.       — Чимин страшнее, он за своего альфочку разорвет любого. В прямом смысле, обернется и разорвет, нам не нужно убийство на территории стаи.       Намджун кивнул, он вдруг понял, что сын не шутит, от слова совсем! Омега, защищающий своего волчонка, вполне способен убить.       — Хорошо, но с Хосоком я поговорю обязательно. Не стоит наказывать ребенка, не разобравшись в ситуации. — холодно произнес Намджун и вышел.       Чонгук сидел с сыном на руках, гладил его по голове, вытирал слезы ладонью, можно было бы и рубашкой, все равно омежка из нее платок сделал.       — Папа, а Минхоша хороший, правда?       Чонгук тихо засмеялся, похоже его сыночек тоже хочет выжать из этой ситуации по максимуму! Он хоть и маленький, но уже хитренький омежка, такой не пропадет и Гуки кивнул.       — Да, хороший, настоящий альфа.       — Ага. А ты пустишь меня к нему завтра? Если кананизацию в садике не починят?       — Да, отпущу. — альфа зарылся губами в волосы сына и поцеловал — Только не сильно мешайте дяде Чимину, ему нельзя волноваться.       — Я знаю, у него в животике сидит малыш.       Чонгук едва не зарычал, кажется, он точно знал откуда у его пятилетнего сына-омеги такая взрослая информация!

***

      Через два месяца в семье Чимина и Хосока родился ребенок, на этот раз омега. Чимин был безумно рад, он любил своего непоседливого альфочку, но всегда говорил, что одному омеге не справится с двумя альфами. А теперь их стало двое! Хотя малыш был совсем маленький, он уже успешно строил отца и брата. Стоило омежке только пискнуть, как около него тут оказывался Минхоша, опережая отца.       Минхо строго следил, чтобы его братик всегда был сухой, менять подгузники маленькому альфе не разрешали, тот и не рвался это делать (вот еще, пусть лучше папы с грязными трусами возятся), но как только малыш начинал кряхтеть или хныкать, Минхо просто требовал заняться ребенком! Если родители были заняты, он начинал стыдить их! Альфочка начинал бухтеть под нос, но достаточно громко чтобы нерадивые родители поторопись. Он ныл как плохо его братику, как ему противно лежать в грязных трусиках, какие папы медлительные, что не могут помочь омежке, даже если Чимин или Хосок задерживались всего-то на пять минут. Минхо считал, что к брату надо бежать по первому же его писку, а не ждать пока омежка разревется. А еще Минхоша оказался жутким ревнивцем, нет, родителей он к брату не ревновал, но вот всех остальных, кроме, естественно, Киёна, на дух не переносил.       Тэхёна, как о-папу своего Ёни, он просто терпел, к Чонгуку относился настороженно, а вот остальных к брату не подпускал. Как только кто-то приближался к омежке, альфочка тут же оказывался рядом и настойчиво убирал чужие руки от своего братика. Взрослые посмеивались, но не протестовали, они понимали — инстинкт альфы никуда не денешь, для него, защита омеги превыше всего. Даже если этому альфе всего пять лет!       Чонгук по-новому взглянул на отношения детей. Его уже не раздражало, что возле его сына постоянно крутится Минхо. Теперь он стал замечать, как бережно альфа относится к омежке. Как отряхивает его от песка, как помогает встать, дает игрушки (иногда даже отнимая их у других… ну и что, потерпят, что делать, если ли именно эта машинка или ведерко понадобились его Киёну), как внимательно следит, чтобы Ёни не обидели на горке или не согнали с качелей. Старший альфа решил, что Минхоша вполне достоин его сына, пусть дружат.       Хотя маленький альфа был любопытным и его разговоры с омегой были слегка… шокирующими, а иногда и не слегка!       — Папа, а когда у папочки в животике появится малыш? — вдруг спросил Киён, когда вся семья собралась за завтраком.       — Ёни, что за вопрос? — Тэхён чуть токпокки не подавился, а Чонгук перестал их жевать, его тоже удивил вопрос сына.       — Я тоже хочу братика, у Минхоши ведь есть. — спокойно ответил омежка.       — Ну, сынок, это вопрос не простой. — медленно заговорил Чонгук, стараясь придумать достойный ответ.       — А почему? Ты плохо даешь папе?       Тэхён закашлялся, он все-таки подавился, Гуки похлопал мужа по спине, потом дал попить водички, пока старший омега не перестал кашлять.       — Ну, я-то вообще не даю — пробормотал немного смущенный альфа — я скорее беру.       — Заткнись, Гуки!       — Вот поэтому у меня еще и нет ребенка! — торжествуя заявил Киён.       — У тебя его еще долго не будет, еще лет эдак пятнадцать точно. — уверенно ответил Чонгук.       — Замолчи, Чонгук. — прошипел старший омега и обратился к сыну: — Малыш, о чем ты говоришь?       Родители подозревали, что сейчас они услышат очень интересную историю альтернативного зачатия и, похоже, они оба знали ее автора.       — Минхо (конечно, куда ж без него!) сказал, что у него появился омежка, когда его папы ночью закрывались в спальне, потом дядя Хосок что-то давал дяде Чимину, а тот все время просил — ещё, ещё, ещё… а потом в животике у папы Минхоши появился ребеночек. Вы тоже ночью много разговариваете, и ты папочка, тоже просишь, но вот малыша все нет и нет. Наверное, тебе не хватает, а папа не дает. Вот я и спросил.       Потрясенные рассказом родители не знали, что и думать, кроме, пожалуй, того, что в спальню надо поставить непроницаемую, звукоизолированную, железную дверь!       — Да нет, малыш, я нормально так даю твоему папе. Ему хватает. — усмехнулся альфа. Чонгук явно развлекался, чего нельзя было сказать о Тэхёне, тот сидел красный, толи после кашля, толи от смущения.       — Киёни, ты нас подслушивал? (хорошо хоть не подглядывал!) — спросил Тэ.       — Нет, я просто водички попить хотел, пошел на кухню, услышал голос отца за дверью, он сказал — возьми, Тэшенька, а когда возращался ты папочка просил — ещё, ещё… — омежка начинал говорить громко и уверенно, но теперь, глядя на красного о-папу, его голос стал тише.       Киён замолчал, родители сидели, опустив взгляд в тарелки, потом Тэхён закрыл лицо ладонями, что ответить сыну и как вылезти из этой ситуации, они не знали. У обоих был вопрос — как часто и как много услышал их сыночек, и главное — кому он еще об это рассказывал? Не дай Бог Намджун или Джихен узнают, насколько их внучок просвещён о ночной жизни своих пап. Влетит обоим!       — Сынок, давай так — мы подумаем, как бы подарить тебе братика, а ты никому больше не расскажешь, что слышал ночью. — попросил Чонгук сына — Хорошо?       — Это секрет?       — Да, это большой секрет. — ответил Чонгук.       — Ладно, но ты папочка получше давай, я брата хочу. — уверенно сказал малыш, непонятно к которому из пап он обращался, но Тэхён пулей вылетел из-за стола.       — Это ты во всем виноват. — шипел Тэ по дороге на работу, когда Киёна уже отвезли в сад.       — Чего это сразу я? — возмутился Чонгук       — «Возьми, Тэшенька, возьми глубже» — передразнил мужа омега и продолжил — Не мог молча свой член в меня совать!       — А сам то — кто тебя просил орать на весь дом — ещё, ещё!       Чонгук понимал, что это бесполезный, даже немного глупый разговор, никто не виноват, что у них растет любопытный омежка, имеющий такого просвещённого друга! Вряд ли бы их сынок сам соединил эти два события — рождения малыша и разговор родителей в спальне, если бы не Минхо.       Несколько минут в машине висело тяжелое молчание, которое прервал Чонгук.       — Тэша, прости, ты не виноват. Кто ж знал то, что Ёни нас услышит, он же спал.       — Видимо не спал, а подслушивал. Он и прошлый раз нас подслушал, ну помнишь, тогда, про мотоцикл. — отозвался Тэ, омега был рад, что Гуки не сердится на него, зря он обвинил альфу во всех грехах.       — Да, тогда он пописать выходил. — альфа усмехнулся. Вот почему, как только детей укладывают спать, на них нападает страшный жор, безумная жажда и вдруг очень хочется в туалет!       — Что делать будем, Гуки? — спросил Тэхён — Надо бы предупредить Чими с Хосоком, что их ночные забавы известны сыну. Да и рассказать, что их альфочка напридумывал тоже не помешало бы, а то ляпнет об этом в садике или еще где, стыда не оберутся.       — Да, только давай ты с Чимином поговоришь, а я с Хосоком. Отдельно.       — Договорились. — Тэхён и сам хотел поговорить с другом без супругов, все-таки это довольно интимный разговор и Тэ немного стеснялся говорить о таком при чужом альфе, да и при своем тоже.       Не откладывая в долгий ящик, Чоны решили сегодня же вечером навестить друзей. Чонгук встретил Хосока на работе и напросился в гости, обещая интересный разговор. Хоба с радостью согласился, они долго не встречались в дружеской обстановке, все дела, дела.       — Вот, как-то так, Чими. — Тэ вздохнул — Представляешь как мне было стыдно! А Гуки еще и ржал тихонько, все ему хиханьки да хаханьки!       — Представляю… — прошептал Чимин. Они с Тэхёном обсуждали многое, но практически никогда не говорили о своей сексуальной жизни, а тут услышать такое!       — Гуки сейчас с Хосоком то же самое обсуждают?       — Да, мы подумали, что об этом надо говорить отдельно.       — Хорошо, кажется, я знаю откуда «ветер дует». Пойдем к альфам, там и объясню.       Омеги вышли из спальни и присоединились к супругам в гостиной, детей с ними не было. Ёни отвели к Намджуну, строго настрого приказав не говорить дедушке об утреннем разговоре, а Минхо с братом, отправили к родителям Чимина.       К разговору приступили не сразу, вначале чайку попили, альфы выпили по стаканчику виски с колой и только потом Чимин сказал.             — Ладно, все знают зачем здесь собрались. Мы постараемся больше не давать Минхо повода строить свои теории возникновения детей, но если бы не Чанель, у нашего сына и не возникла бы эта идея.       — При чем здесь, Чани? — удивился Хосок.       — А при том, помнишь он как-то приходил к нам с Никхуном. — начал рассказывать омега — они еще поссорились тогда.       — Да, помню, знатная была ссора. — поморщился Хоба при этом неприятном воспоминании. — Но я все равно не понимаю.       — Ладно, сейчас объясню… Они тогда пришли к нам в гости, поначалу все было хорошо, а потом Чанель выпил и начал шутливо завидовать нам, мол у вас уже второй ребенок на подходе, а у нас ни одного. Ник сразу расстроился, я хотел поговорить о чем-то другом, но Чани уже несло. Он спросил мужа, «Вот чего тебе не хватает? Я же все для тебя делаю? И секс у нас каждую ночь и ублажаю я тебя в постели? А ребенка все нет.» Никхун едва не плакал, для него это была и так больная тема, а тут еще и при посторонних, но Чана уже было не остановить, он снова начал упрекать омегу, а потом сказал что-то типа — «Я даю тебе все, что хочешь, а вот ты все никак не понесешь», на что Ник уже разозлившись вдруг произнес — «Значит плохо даешь! Или мало, не хватает, чтобы ребеночка сделать!» — Чимин вздохнул, ему было очень неприятно вспоминать как его друзья в тот вечер разругались вдрызг*.       Он не стал рассказывать, что Никхун обвинил альфу в бесплодии, сказав, что винить его не надо, коли сам ничего не можешь дать омеге. Чанель, естественно, возмутился и тоже высказал супругу всё, что накипело.       Дело кончилось тем, что Хосок буквально за шкирку утащил альфу домой, Никхун ушел позже, его долго успокаивал Чимин. Он говорил, что они с мужем тоже долго пытались и что-то еще успокоительное, пока омега не перестал реветь и не ушел домой, точнее к родителям, видеть сейчас альфу Нику не хотелось, тем более пьяного.       Вечер оказался очень шумным, орали альфы, плакали омеги, к Никхуну присоединился Чимин, он тогда был еще беременный, нервы знаете ли… и никто не обратил внимание, на маленького мальчика, тихо стоящего за дверью.       Чимин заметил сына только тогда, когда проводил омегу. Малыш был немного испуган, он обнял папу и прижался к его животу. Минхо ничего не спросил и не сказал, но как теперь выяснилось, свои выводы из разговора взрослых сделал. Да и слышал он кое-что… из спальни родителей!       — Теперь понятно, чего это наши Мины постоянно ссорятся. — произнес Чонгук, Тэхён кивнул. Супруги не понимали, почему их друзья все время на нервах, а вот теперь все встало на свои места.       — Хватит о них, пусть сами разбираются кто из них прав, кто виноват. Давайте лучше решим, что нам с детьми делать. — спросил Хосок — Надо, наверное, им как-то объяснить, откуда берутся дети.       — И… как же ты им собираешься об этом рассказать? — Чимин удивленно посмотрел на мужа, так же как Тэхён впрочем.       — Не рановато ли? — Чонгуку совсем «не улыбалось» рассказывать маленькому омежке о его непростом участии в появлении детей на свет. Пока только в далеком будущем, но все же!       — Вот, Гуки, ты вроде умный альфа, а дурак дураком. — шутливо высказался Хосок — Я же не собираюсь рассказывать детям правду, этот разговор состоится лет через десять, не раньше. Сейчас надо просто придумать… что-нибудь, но близкое к их версии событий.       — Можно сказать, что, когда омега и альфа женаты, они вместе спят, это и так известно нашим детям, ночью альфа дает омеге… — Тэхён замялся, он не знал, как помягче объяснить, что именно дает альфа омеге и отчего родятся дети и замолчал.       — Семя… семечко! — предложил Хосок, Чимин кивнул, а что нормальное объяснение и от правды недалеко и детям понятно.       — Да, семечко, оно попадает к омеге в живот и там растет ребенок. — Тэ аж выдохнул, так тяжело ему дался этот рассказ.       — А как оно туда попадает? — серьёзно спросил Чонгук. Он знал, что его сынок обязательно задаст этот вопрос и хотел быть готовым.       — Ну-у-у как? Альфа его засовывает, то есть помещает — начал свои объяснения Хосок — в омегу, через… попу.       — Рано! — заорали вдруг оба омеги, альфы вздрогнули.       — А как еще-то? Мне ничего другого в голову не приходит! — Хосок надулся, он тут старается, придумывает, а на него орут, да еще и вдвоем.       — Им еще рано знать про попу! — Чимин разозлился, вот ведь глупый альфа, да после такого объяснения, хоть из дому не выходи! Их альфочка поделится этими знаниями с половиной стаи, потому что все, у кого есть дети, об этом узнают!       — Нет, про попу говорить точно не надо. — поддержал друга Тэхён.       — Тогда как?       — Не знаю. — Тэ сдался, он так хорошо всё придумал и вот на тебе, они застряли на самом интересном месте.       — Может быть сказать, что родители просто очень любят друг друга, а любовь это волшебное чувство, вот семечко и оказывается внутри омеги по волшебству. — предложил Чонгук. Объяснения, так себе, но зато вполне безвредное и даже если их детки и расскажут об этом, то ничего страшного. Это же дети!       На том и порешили, все равно ничего другого в голову не приходило.       В этот же вечер Минхо и Киёна посвятили в тайну и объяснили — что, кто, кому дает и почему в животике у омеги растет ребенок. Детей вполне устроили объяснения родителей, им же всего-то пять лет, они еще верят в чудо.       Уже перед сном, сидя в своей кроватке, Киён на ухо попросил а-папу дать папочке семечко сегодня ночью, он все еще хотел братика.       Через год в семье Чонов родился маленький альфа. _____________________________________________________________________ *вдрызг — просторечие — совсем, окончательно