Пленица

Сидела Бель в темнице сырой и холодной, от страха даже слёз не осталось, к каждому шороху прислушивалась, когда её мучитель придёт. Надеялась что сразу съест, но гадалось ей что долго ещё её мучить будет, прежде как она со смертью свободу обретёт. И ведь не человек же, нечеловеческие вещи делать может, а от того ещё страшнее. Никак она в толк не могла взять, как же батюшка так поступить мог. Она девка конечно а не сын, но всё же родная дочь ему. Неужто в сердце его чёрством совсем нету жалости, хоть капельки, чтобы её на муки обрекать. И ведь ни мать не сёстры толком не сказали ничего, за себя думали. Хотя и не винила их Бель, сама бы тоже слова вымолвить не смогла. Вот тихие шаги в коридоре раздались, а её сердце удары стало пропускать. Дышала она едва едва, будто боялась что заметит её зверь, вот только знал он что она тут и не сбежит уже. Слышала Бель часто истории страшные, как девки колдунам да лешим попадались, и страшные вещи их ждали. И её такая участь ждёт. Смотрит Бель во все глаза, видит огромную тень за окошком дверцы в её темницу и на месте помереть хочется. А глаза у этой тени красным в темноте горят. Чудовище про неё пришло… — Встань. — Приказало оно порыкивая, так что Бель со страху тихонько о сырую каменную стенку оперевшись на трясущихся ногах встала. — Тебе выбирать, не станешь слушаться, только хуже будет. Если поняла, то кивни. Кивнула Бель, даже спорить не осмелилась. Волосы просто дыбом встали, от того что в голову полезло, как чудовище ей худом пригрозил. Ведь что для него худо, то для неё кошмар сущий. Лучше молчать и делать что говорят, так она всегда раньше делала, ведь такова доля женская, вот только кончилось это всё равно тут… — Повернись к стене лицом, да сними одёжку, чтоб не осталось ничего. — Грозным рыком или так казалось ей, молвило чудовище. Сглотнула Бель, затряслась пуще прежнего, да только всё сделала точь в точь как велено было. Скрипнула дверь и вошло чудовище, за её спиной останавливаясь. Вздрогнула Бель, как когтистым пальцем оно по спине вдоль позвонков вниз провело, но не больно. — Хорошо — тихо сказал он — и что не кричишь мне по нраву. Крик в горле от страху застрял, подумалось Бель, иначе б кричала. Да что толку, всё одно. — Как зовут тебя? — Бель. Вдруг накинуло ей чудовище повязку на глаза, да повязало. Теперь вообще она зрения лишилась. — Теперь повернись Бель. — Послушалась она его, повернулась, нагая да беззащитная. А чудовище опять лапу ей на тело положило, когтями мягкий живот поглаживая. — Был ли у тебя возлюбленный? — с неохотой спросил он рыком нечеловеческим, хоть и молвил на людском языке. — Нет. — Стало быть и скучать не за кем будет. — легла лапа на грудь девичью, сдавила слегка, так что охнула красавица от неожиданности и свою руку на его лапу положила, думая отдёрнуть, да вовремя опомнилась. Припомнила что либо слушается либо худо будет. Вот толко лапа вся в шерсти была, всё страшно гадалось ей как же её пленитель выглядит. — Зачем я тебе, чудовище? — жалобно протянула она. — Глупенькая, всё что захочу делать буду, для того и нужна — пророкотало насмешливо прямо у её уха чудище. — А ещё скажу, замок мой заколдованный а я хозяин тут, без моей воли тут и шагу не ступить, а сбежать вообще никак. Так что лучше смирись и угождай мне, а я в замен тебя награждать буду. За то что послушная была, в темницы не останешся, а в хоромах своих жить будешь. Подняло чудовище нагую красавицу на руки и понесло куда-то. Огромное оно на ощупь было. — А ежели будешь злить меня, да не слушаться, так я тебя за это накажу. — Напряглась красавица, уж больно не верилось ей что всё так просто. Ведь наверняка ирод захочет чтоб страдала она. — А как же мне не злить тебя, если даже не знаю что тебе не нравится. — Если я рядом, значит одевай повязку да не снимай. Даже глазком на меня смотреть запрещаю. Показалось это странным красавице и чтобы отвлечься от дум тяжёлых, отважилась она спросить. — А зачем повязка то нужна. Ведь и так я поняла уже, не человек передо мной, а чудовище. — Нельзя. — Грозно рыкнул хозяин замка, да заметив как девушка вся в его руках сжалась, всё же пояснил. — Знать то знаешь, да только видеть дело другое. Не каждый человек может меня повидать, да ум разум после этого сохранить. Так что нельзя, красавица. Опустил он Бель на ноги и когтём локон волос подцепив, да горячим дыханием шею обдав, на последок сказал. — День приходить не буду, помойся, поешь да отдохни. А завтра я вернусь. Ушло чудовище, а красавица повязку с глаз сняла. Стояла она в спальне, а в углу водица нагретая в бадье большой паром исходилась. Жива она пока.