Incorrect connection

      Леденящие стены холодят и так гусиную кожу, отчего становится не по себе. Страх по телу змеями ядовитыми расползается, пытаясь задушить своими длинными конечностями. Умереть из-за холода не так страшно, как от раздирающих мук, и мужчина, лежащий на полу, об этом даже не мечтает. Выстрел отрезвляет разум и рассеивает туман перед глазами пострадавшего альфы, заставляя посмотреть на стреляющего. Высокий, мускулистый мужчина с широкой шеей, что покрыта чёрными татуировками, и тёмными короткостриженными волосами, которые заметно сильно выделяются на фоне практически белоснежной кожи. Руки этого альфы по локоть в крови, из-за чего маленькие капельки падают на пол, как-то ничтожно разбиваясь.       За этим гориллой стоят не менее крупные альфы, которые головой отвечают за безопасность своего босса. Мужчина, что обессилено валяется на полу, хочет убежать и больше никогда не смотреть в глаза этому человеку, который лишь одним взглядом может задушить и выкинуть, словно ненужный мусор.       — Вставай, — разрезая тишину своим спокойным голосом, произносит Намджун и направляет дуло пистолета прямо в череп этого бедняги.       — Господин Ким, прошу, не нужно… — просьба в такие моменты, конечно, навряд ли поможет, но пострадавший альфа очень надеется, что Намджун оставит его в покое.       — Мой омега тоже просил тебя не рассказывать о нас его родителям, — рычит Ким и, резко замахнувшись, со всей силой бьет рукояткой пистолета по голове истекающего кровью альфы. — Но вместо этого, Чхве, ты решил, что имеешь право его шантажировать этим. О чём ты думал? Что я об этом не узнаю, и моя любовь будет терпеть и молчать?       После своего монолога Ким поправляет рукава чёрной рубашки и заливисто смеётся, а охрана, стоящая позади, его поддерживает.       Ким помнит, как вместо омеги к нему пришла записка о том, что он больше никогда не увидит своего малыша, ибо тот теперь перешёл на домашнее обучение, находясь под постоянным присмотром родителей, которые были в шоке, когда узнали, что их сын водится с каким-то криминальным преступником уже целый год, а позже запретили ему всё. Даже обычный поход в магазин был под присмотром охраны. Он был из богатой семьи Пак. Об их семейке все говорили с гордо поднятой головой, и именно поэтому какой-то преступник не мог осквернить их сына, которого они в скором времени хотели выдать замуж.       Пока Намджун мирился со своим положением, Чимин плакал в подушку, каждую ночь закрываясь от всех в комнате и звоня своему возлюбленному, даже не надеясь, что тот ответит. Чимин свои надежды уже давно в землю собственными руками закопал, но его любовь к альфе всё равно цветёт в груди, несмотря на все обстоятельства. Джун долго терпел, ждал подходящего случая и, поняв, что пришло время действовать, выловил охранника своего омеги, который и доложил о том, что Чимин постоянно находится у Намджуна вместо пар. Ким готов по головам простреленным идти, лишь бы его мальчик снова вернулся в его крепкие и тёплые объятия, готовые защищать и оберегать; чтобы он снова во время бурного секса высказал всю любовь к Наму, а в ближайшем будущем создал с ним счастливый брак.       — Самонадеянно, Чхве, — прекращая смеяться, говорит Намджун и смотрит на то, как альфа пытается собраться с мраморного пола ошмётками, дабы снова взглянуть в глаза Кима. Пострадавший имеет неплохое телосложение, но после нескольких десятков ударов в жизненно важные органы альфа и пошевелиться уже не в силах.       Нам ему подняться не дает, одним выстрелом обездвиживая теперь уже бездыханное тело. Чхве падает на пол тяжёлым грузом, а Ким лишь глаза закатывает и тихо шепчет:       — Я иду за тобой, моя жизнь.

***

      Омега стоит напротив гардероба и пытается найти хоть какие-либо вещи, чтобы спуститься вниз и позавтракать. Красивейшие блузы, брендовые брюки, ремни с разными известными логотипами — у него имеется всё, чего нет у многих, но Чимин это надевать не собирается, потому что показаться то некому.       Парень вспоминает, как красовался возле Намджуна в прекрасной одежде, как тот подходил к нему со спины и шептал на ухо: «Тебе очень идёт, сладкий», а позже раздевал. Остервенело снимал с Чимина всё, чтобы снова пометить и в тысячный раз сделать своим.       У Чимина снова слёзы наворачиваются на глаза, как только он вспоминает о мускулистых руках, которые каждую ночь прижимали его ближе к себе, обнимая за талию. О губах, которыми альфа целовал пухлые губки омеги так страстно и нежно одновременно. Вспоминает о глазах, которые только на него с нежностью и любовью смотрели.       Сейчас же кроме ненависти к своей персоне со стороны родных, он ничего не испытывает. Как бы Пак мечтал сейчас оказаться в объятиях своего альфы, прижаться к его груди и вздохнуть такой родной запах, заполняя лёгкие до краёв. Он стал домом для Чимина, источником света, что ярче в тысячу раз становится, когда омега находится рядом с Кимом.       — Намджун… — всхлипывает Чимин и вытирает мелкие слёзы крохотными пальчиками. Он медленно опускается на колени и тихо, чтобы никто не услышал, начинает плакать. Горючие слёзы текут по мягким щёчкам и капают на пушистый ковёр, тут же растворяясь. И комнату бы точно затопило, если бы сознание не подсказало омеге, что его заждались внизу.       Он быстро вытаскивает первую попавшуюся футболку и шорты, начиная снимать с себя атласную пижаму. Его кожа всё еще помнит нежные прикосновения Кима, помнит, как бережно тот снимал с него трусики, чтобы потом растянуть для себя. Для Чимина это были самые откровенные моменты. Намджун наблюдал за смущённым личиком своего омеги и умилялся, опуская взгляд на такой красиво раскрытый проход, зная, что Чимина таким видел только он.       А что сейчас?       Без Намджуна Чимину жить сложно.       Невыносимо сложно.       Он быстро спускается по лестнице, которая возвышается посередине коридора величественной горой из мрамора. Между двумя развилками стоит больших размеров камин. Шлепая босыми ногами по паркету, он заходит в гостиную, поправляя волосы, что растрепались во время сна, а затем ступает за порог кухни и окидывает взглядом родных. Можно ли называть людей, которые смотрят на тебя с отвращением, родными? Чимин не знает. Их просто связывают родственные узы. Для него родной только один. Тот, кто каждый день завтраки в постель приносил, слушая, что это негигиенично, но всё равно получая легкий поцелуй в щеку. Тот, кто сказал, что если его омегу хоть пальцем тронут, то они не только этого пальца лишатся, но своей жизни и жизни близких им людей. Тот, кому Чимин душу готов продать, лишь бы всю жизнь с ним быть.       Но судьба решила всё за них.       — Чего ждешь? Персональное предложение нужно, чтобы ты сел с нами? Или тебе уже противно с нами находиться, м?! — сразу кричит отец, а Чимин, игнорируя все недовольства в свою сторону, молча садится на своё место.       — Ты что, снова плакал? Только не говори, что опять из-за этой твари?! — выкрикивает папа омеги и смотрит в самую душу Чима, выковыривая пальцем ответ на свой вопрос.       Чимин не особо горит желанием с ними разговаривать, но и молчать не может. Так его быстрее замучают.       — Я не плакал, всё хорошо, — заверяет омега, хотя знает, что его глаза покрыты пеленой красной, и помнит, как вчера всю подушку залил слезами, а позже и вовсе разорвал её.       Папа встает из-за стола и подходит к Чимину, поправляя свой халат.       — Не плакал, говоришь? — спрашивает он и одной пощечиной откидывает хрупкое тельце со стула на пол. — Ты ещё и плакать по нему смеешь?! Блядь!       Чимин прижимает руку к горящей щеке, а непрошеные слёзы тут же лицо заливают. Эта боль не сравнится с той, что в сердце разрывает мягкую ткань, не в силах функционировать без второй половины. Хотя, оно лишь пытается биться, потому что рядом нет того, ради кого оно бы совершало удары.       — Что я опять не так сделал? Мне уже и чувства проявлять нельзя?! — хнычет Чимин и глазами, полными слёз, смотрит на папу. Тот же, в свою очередь, рассматривает его с ненавистью и злобой.       — Эту проблему мы скоро решим, Чимин, — спокойным тоном произносит отец, а омега на него с недоумением смотрит, — мы нашли тебе хорошего мужа. Старший сын семьи Шин.       И у Чимина глаза на лоб лезут от удивления. Какой муж? Омега только в страшных снах такой исход событий видел, но, видимо, судьба решила похоронить его заживо, предоставив такой подарок в виде старшего Шина.       — Но ему ведь тридцать… — произносит Чим, словно какой-то приговор, а отец, не меняя выражение своего лица, произносит:       — Ничего страшного в этом не вижу. Тебе скоро двадцать один, а разница в девять лет мне не кажется такой уж большой.       У Чимина от услышанного заканчивается словарный запас, а новая порция слёз застилает глаза. Всё тело будто судорогой схватывает, нормально вздохнуть не получается, а в голове лишь слова любимого крутятся:       «Все будет хорошо, маленький»       И почему-то Чимин верит. Наверное, он до последнего своего вздоха верить будет. Омега готов сидеть и ждать возлюбленного, лишь бы тот пришёл, лишь бы не оставил на съедение этим волкам, которые смотрят на омегу глазами диких зверей.       Парень поднимается с пола и быстрыми шагами направляется в комнату, слыша позади себя недовольные вздохи папы и рычание отца:       — Вернись!       Но Чимин не то чтобы возвращаться не хочет, он больше это место вообще видеть не желает.

***

      Заряжая оружие и слыша звук выстрела, душа Намджуна успокаивается. Когда он думает, что так мог бы застрелить отца своего омеги, становится спокойнее вдвойне.       Несильное нажатие на курок, громкий выстрел, а затем кровь. Много крови тех, кто заставил возлюбленных страдать.       Отец Чимина думает, что вся ситуация держится в его руках. Но, на самом-то деле, всё контролирует Намджун. Чимин ещё не у него в руках, потому что его мальчик пока что не готов. И Нам не то чтобы несколько месяцев готов ждать, он, если надо будет, и всю жизнь отдаст, лишь бы Пак был счастлив.       Но недавно на номер Джуна пришло голосовое сообщение, которое послужило завершающей точкой его железного терпения.

/backstage/

      — Джун-и… я… я не хочу замуж… я не хочу… — не переставая плакать, шептал Чимин, видимо, из-за того, что его мог кто-нибудь услышать, — забери меня отсюда. Прошу, не оставляй меня, Намджун…       Намджун тогда был в тренировочном зале и, заменяя грушу, кулаками стену избивал. Руки окрасились в красный. Кровь от сломанных костей была разбрызгана по стене ужасными подтеками. Два лучших друга альфы — Чонгук и Хосок — к нему подходить не собирались, потому что знали, что могут попасть под горячую руку и получить свою порцию боли. Нам ещё раз замахивается и совершает самый сильный удар, слыша очередной хруст костей. Он смотрит на широкие ладони, сжимает их и тихо произносит:       — Не оставлю, малыш. Никогда.

/backstage end/

      — Монстр, хватит уже стену ебать своими пулями, — с ухмылкой говорит Чонгук и берет со стола один из пистолетов Нама.       Ким на него внимания не обращает, лишь совершает ещё два выстрела в мишень, одним попадая в сердце, другим в череп.       — Чонгук, я надеюсь вы готовы? Сегодня весь этот цирк закончится, — твердо заверяет Монстр, а Чону не по себе становится от тона друга.       Он подходит к Киму и кладёт ладонь на плечо, чувствуя напряженные мышцы. Нам поворачивает голову в сторону друга и вопросительно вскидывает бровь.       — Мы то готовы, Джун, но знай, что Чимин не готов потерять родителей. Надеюсь, что ты это понимаешь? — спокойно спрашивает Чон, вглядываясь в глаза Намджуна. — Мой тоже со своими не общался, но сейчас всё более-менее хорошо. Они омеги и, какие бы у них не были родители, потерять их они ещё не готовы.       — Гук, что за лекция? Не собираюсь я никого сегодня убивать, успокойся, — удивляясь серьезности младшего, произносит Джун, оставляя на столе пистолет. — Выезжаем ночью.

***

      Ночной город удивляет своими яркими красками. Светлая луна несильно освещает тёмные улицы, придавая всему красивейший мрак. Чимин лежит на кровати, пальцами перебирая подол своей белоснежной блузки. Он похож на маленького ангела: осветлённые волосы в свете небольшого ночника блестят, а штанишки для сна немного сползают с талии омеги, открывая вид на молочную кожу бёдер и впалый животик.       Чимин заснуть не может. Он снова прижимает к себе футболку альфы, которая за несколько месяцев совсем перестала пахнуть им. Тот факт, что эта футболка принадлежала Наму, омегу успокаивает и заставляет зевнуть.       Его называют Монстром, но возле Чимина он никогда не проявлял жестокости, наоборот, старался отгородить от жестокого мира и стать защитным куполом. Его боится весь криминальный мир, преклоняясь перед ним, но этот величайший альфа, в свою очередь, лишь перед Чимином на колени опуститься может. Взгляд, способный отправить на тот мир кого угодно, смягчается и излучает невероятную любовь только тогда, когда рядом Пак.       Глаза прикрываются от усталости, футболка близко прилегает к голым участкам тела, и омега наконец спокойно засыпает с мыслями о том, что, может быть, Намджун его всё ещё не забыл.       Может быть, альфа вернётся к нему, и тогда омега уже точно никогда не отпустит его.

***

      Звуки выстрелов разбудили весь дом. Чимин с ужасом подпрыгивает на кровати и боязливо открывает глазки, надеясь, что это ему всего лишь приснилось. Ещё один громкий выстрел будто говорит омеге, что это вовсе не сон. За стрельбой последовал дикий рёв. Было слышно, что эти ужасающие звуки принадлежат мужчинам, которые не прекращали громко кричать, срывая голосовые связки.       Омега на цыпочках подходит к своему окну и со второго этажа смотрит на картину перед ним: семь джипов резко заезжают в большой двор и выстраиваются полукругом, до этого совершив несколько разворотов по территории. С открытых окон этих чёрных джипов высовываются высокие и мускулистые альфы, которые держат в руках автоматы, выстреливая из них в воздух. Картина казалась страшным сном для омеги, пока он не увидел знакомое лицо.       — Чонгук?.. — шепчет сам себе Чимин и не может поверить своим глазам.       На одном из джипов сидит Чонгук. Прямо на капоте. Сидит и держится за поручни, которые, как уверен Чимин, они приделали сами. Вообще, омега помнит на каких машинах разъезжает группировка Монстра. Они оборудуют всё на свой лад, чтобы легче было убивать, не выходя наружу.       Альфа поднимает дуло пистолета и стреляет в окна, от чего те разбиваются на маленькие осколки, падая куда-то на землю.       — Э-эй! — орет Чонгук, и его поддерживают остальные альфы, превращая свои крики в жуткий вой.       Чимин наблюдает за этой картиной с раскрытым ртом и пытается увидеть знакомую тёмную макушку. Он ведь тоже приехал? Чимин не собирается верить в другой исход событий, потому что он чувствует своего альфу за километр, а сейчас запах Кима забивается в лёгкие, не давая проходу другим ароматам. Он повелевает успокоиться, ведь мужчина пришёл не убивать, а спасать.       — Чего ты там встал?! Быстро иди сюда! — в комнату заходит отец Чимина и хватает его за шкирку, пытаясь оттащить от окна.       — Он приехал за мной, отец, — начинает кричать Чимин и понимает, что говорит лишнее, не собираясь останавливаться, — отпустите меня, прошу!       Отец с широко раскрытыми глазами смотрит на сына, а затянувшаяся тишина разрезается звонкой пощечиной. Чимин в тысячный раз утопает в горьких слезах, чувствуя, что скоро это закончится. Потому что Намджун его не оставит.       — Я всегда знал, что от великой семьи Пак тебе досталась только фамилия, маленькая ты шлюха! — рычит отец омеги и бросает его на пол, — сиди здесь, тварь, и только попробуй выйти на улицу.       Отец Чимина скрывается за дверью, а омега обессиленно валится на пол и закрывает глаза руками, не зная, что делать. Он не переживет, если Намджун уедет без него и снова оставит в этом аду.       Но он ещё не знает, что Намджун без него дышать больше не может. Жизнь без Чимина превратилась в пытку, и поэтому Намджун не намерен сегодня отступать. Ни за что.       В это время Чонгук спрыгивает с капота и, поправляя одежду, смотрит на Хосока, который сидит за рулём джипа и сигналит так, что уши закладывает от шума. Но у Чонов не уши закладывает, а адреналин вместо крови начинает течь по венам. Они приехали вместе с другом отбивать любовь всей его жизни. Был бы это Юнги или Тэхён, Монстр бы поступил точно так же. Они за своих омег горой, как и за друг друга.       Хосок поворачивает голову и смотрит на то, как из машины резко выходит Ким, твердым шагом направляясь к дому.       — Опустить оружие! — кричит лидер и взмахивает рукой, повелевая убрать автоматы.       Ким смотрит на двери, ожидая, что сейчас к нему выбежит Чимин, прыгая в объятия, но вместо омеги он встречается с разгневанным взглядом его отца. Нам ухмыляется и подходит ближе.       — Что ты здесь забыл, Монстр? — спрашивает старший Пак и вытаскивает с заднего кармана брюк пистолет. Вся группировка Кима тут же направляет дуло автоматов в сторону недоброжелателя, заряжая оружия. Несмотря на то, что Ким сказал им убрать ружьё, они этого делать не собираются, пока лидеру грозит опасность.       Монстр медленно поднимает руки вверх и негромко произносит:       — Я приехал за своим омегой и, если же Вы не против, то я заберу его мирным путём.       Пак вскидывает брови от удивления и яро выкрикивает:       — Только через мой труп!       Ким начинает смеяться, совершенно не обращая внимание на то, что сейчас на него направлено дуло заряженного пистолета.       — Как скажите, — спокойно отвечает он и быстро достаёт револьвер, направляя на ничего не сообразившего Пака.       Всего один выстрел в ногу заставляет взрослого мужчину упасть на холодные плиты, крича от боли.       Намджун не успевает отойти от него, чтобы пройти в дом, как раздается ещё один выстрел. Монстр резко поворачивается и видит, что у пострадавшего в руках оружие, а Чонгук падает на пол, сгибаясь пополам от боли.       — Сука… — шипит от злости Нам и одним выпадом ноги заставляет Пака потерять сознание из-за удара в висок.       Хосок сразу подбегает к Чону, а за ним же сразу следует Джун.       — Чонгук, твою мать, — ругается Монстр и смотрит на Чона, который начинает громко смеяться. Джун ничего не понимает, видя расплывающуюся лужу крови на футболке младшего.       — Да чё вы тут устроили трагедию? Как будто впервые, — смеётся Чон и шипит от несильной боли в плече. Пуля попала именно туда. — Вы только Юнги не говорите, а то мой карапузик придёт и сверху добавит.       Хосок переглядывается с Джуном, и они одновременно начинают широко улыбаться, вспоминая беременного и вечно недовольного Юнги.       — Не скажем, папаша, только если ты сейчас сядешь в машину к парням, и они отвезут тебя в больницу, — произносит Намджун и велит одному из парней отвезти друга в больницу.       — Как скажете, босс, — без интереса отвечает Чон и с помощью Хосока поднимается на ноги, направляясь в сторону одного из джипов.       Намджун провожает взглядом машину и, переглянувшись с Хосоком, идёт к входной двери. Ему уже не терпится прижать к себе своего мальчика, крепко обнять и больше никогда не отпускать.       Он заходит в дом, и в глаза сразу бросается невысокий силуэт папы омеги.       — Не рыпайся, а то и ты свою порцию получишь, — сразу предупреждает альфа, не желая зацикливаться на взрослом омеге. Он даже голову в его сторону не поворачивает, а просто обходит стороной, уверенными шагами направляясь в комнату омеги. Запах Чимина витает по всему дому, и альфа этот воздух с удовольствием в лёгкие вбирает, смакую на языке.       Намджун заходит в комнату омеги и замирает. Перед ним стоит его мальчик. Его хрупкий малыш в белоснежных вещах. Если бы у Нама спросили, кто больше всего похож на ангела, то он бы без промедлений указал на Чимина. Всё в этом омеге прекрасно: немного опухшие из-за слёз глаза, пухлые губки и маленький носик.       Пак смотрит на него с восторгом, и проходит ровно секунда до того, как Намджун ловит в свои объятия Чимина.       — Малыш… — мычит в плечо омеги Ким, прижимая всё ближе. Он пытается насытиться присутствием своего мальчика, чувствует пухлые ладошки на своей груди и улыбается от ощущений, срывающих крышу.       — Намджун-и… — начинает плакать Чимин, а Ким ощущает на рубашке мокрые капельки. Это не остается без внимания, и Нам, немного отстранив голову парня от себя, тут же стирает слёзы с щёчек большими пальцами, держа личико Чимина в широких ладонях.       — Ну что ты, сладкий? Не плачь, Чимин, я ведь с тобой, — уверяет его Нам и подтверждает свои слова мягким поцелуем в пухлые губки. Омежка морщится и смаргивает последние капли слёз с глаз, смотря на своего мужчину. От него пахнет домом, чем-то родным. Чимин скучал безумно и сейчас просто насмотреться на Кима не может.       — Ты больше не уйдешь? Больше не оставишь меня? — неуверенно шепчет Чимин и смотрит на улыбающегося альфу. От него веет радостью, любовью и нежностью.       Он аккуратно обнимает за талию омегу и кладёт ладонь на белоснежную макушку, укладывая на свою грудь. Намджун наклоняет голову вбок и целует мочку уха Чимина, тихо произнося:       — Ты — мой воздух, Чимин. Ты тот, кто делает меня счастливым. Я готов весь мир к твоим ногам насильно преклонить. Я больше никогда не уйду от тебя, потому что люблю всем сердцем, мой ангелочек.       Чимин снова хнычет и тут же утирает кулачком слезы, которые от счастья норовят снова начаться. Омега ластиться к мужчине всё ближе и ближе, до сих пор не в силах поверить.       — И я тебя люблю.       А после поцелуй. Несдержанный и такой отчаянный, который боль из сердца возлюбленных улетучивает, оставляя после себя лишь сильнейшую любовь. Они сплетаются языками и исследуют друг друга заново. Намджун опускает руки на поясницу омеги и резко прижимает к своему паху, заставляя Чимина застонать в поцелуй. Парень ведёт по зубам альфы юрким язычком, а позже снова соединяет его с длинным языком альфы. Джун отводит голову в сторону и начинает грубо покусывать пышные губки Чимина. Тот стонет от удовольствия и сжимает руками мускулистую шею, пытается отстраниться, чтобы набрать хоть каплю воздуха, но сделать этого ему не дают. Намджун складывает ладони на мягких ягодичках Чимина, и тот, не выдержав, прыгает на руки альфы. Ким его хватает под бёдра и заставляет обвить себя ногами.       — Намджун… — стонет Чимин, не беспокоясь о том, что их может кто-то услышать. Наверняка их слышит папа омеги, но Чимину, грубо говоря, похуй. Как и им всё это время было похуй на Чимина.       — Прошу, поехали к тебе… — парень отстраняется от губ альфы с громким чмоком и под конец облизывает его губы.       Ким лишь усмехается и, сильнее подхватив омегу, направляется вниз.

***

      Ким начинает раздевать омегу ещё в прихожей. Сняв красивую блузку, он гладит шершавыми пальцами нежную кожу и языком разводит мягкие губы омежки. Чимин млеет под ласками, пытается больше их от своего альфы получить и стонет громко, потому что знает, что Ким не любит, когда его омега сдерживается. Чимин слышит то, как гремит бляшка ремня альфы и видит, как тот снимает с себя черную рубашку, оголяя красивейший пресс. Намджун поднимает на руки Чимина и собственническими поцелуями переходит на шею младшего, оставляя на ней всё больше засосов. За несколько месяцев разлуки на всех участках тела Чимина пропали ярко-красные отметки, из-за этого их нужно срочно восстановить.       Чимин сплетает ноги на пояснице альфы и начинает ерзать, каждый раз тереться о пах мужчины своей попкой и с довольной мордашкой ощущать желание Намджуна. Ким по своему мальчику изголодался, каждую ночь Чимина вспоминал и с неприличными картинками в голове грубо водил широкой ладонью по своей возбужденной плоти.       — Моя прелесть, — рычит Намджун и оглаживает попку Чимина. Омега стонет громко и подпрыгивает на руках альфы, имитируя секс в воздухе. — Я так соскучился.       — Я тоже очень скучал… — с придыханием шепчет Чимин и зарывается пухлыми пальчиками в тёмные волосы, оттягивая их и приподнимая тем самым голову альфы. Он врезается в губы Нама голодным поцелуем, лижет поочередно каждую губу и чувствует спиной, как его опускают на больших размеров кровать.       Намджун быстро снимает свои брюки вместе с нижним бельём, возвышаясь над парнем защитной скалой, разводит ноги Чимина в стороны и устраивается между ними. Аккуратным движением Ким снимает с омеги его хлопковые штанишки и присаживается на колени так, что его голова теперь находится прямо перед попкой малыша. Он рассматривает пухлые ляжки и ведёт по ним носом, пробираясь к самому сокровенному месту.       Не выдержав он разрывает трусики Чимина, а тот и не сопротивляется. Сильно уж он скучал, чтобы сейчас зацикливаться на трусах. Перед альфой всплывает самая красивая картина: ножки его мальчика широко раздвинуты, а розовенькая дырочка между ними начинает пульсировать и выделять больше густой белесой смазки, подготавливая хозяина для своего альфы. Ким ведёт пальцами по шовчику на яичках, слушает сладкие стоны, которыми кормит его Чимин, спускается и аккуратно надавливает на гладко выбритую дырочку.       — Какой ты вкусный, прелесть, — шепчет Джун и, подцепив пальцами ещё одну порцию смазки, облизывает свой палец и посасывает вкусы Чимина.       Чимин ноги пытается свести от смущения, но лишь сильнее зажимает между ними голову альфы. Наму такой расклад не нравится, из-за чего тот легонько шлепает рукой правую ляжку омеги, с удовольствием наблюдая за тем, как она начинает трястись, а маленький член сочиться предэкулятом.       — Не смей, Чимин. Я хочу видеть тебя всего, — грубо произносит Нам и через секунду припадает губами к перевозбужденному проходу омеги.       Он широкими мазками начинает лизать дырку, собирать мокрым языком выделяющуюся смазку и проглатывать её, мыча от удовольствия и ведя рукой по своему возбужденному члену. Его прелесть самая вкусная, с ним никто сравниться не может, и Ким очень рад, что безвыходно влюбился именно в этого омегу.       — Намджун, а-ах, — пищит Чимин, но ноги всё равно расставляет шире, кладет на затылок альфы ладошку и ближе прижимает к своей промежности. Он с ума сходит, чувствуя длинный язык, который надавливает на проход и аккуратно проникает туда, раздвигая нежные стеночки. Чимин давится слюнями и уже не старается их проглотить, замечая, как они стекают с щёчек на черного цвета подушку.       Намджун прикусывает края ануса, а позже нежно зализывает укусы. Чимин срывается на крик и двигает бёдрами ближе к Наму, чтобы полностью ощутить в себе его язык. Ким начинает быстрее водить рукой по своему члену, наслаждаясь сладкими стонами-выкриками омеги.       — Какой же узкий… — щипит Ким и целует бёдра омеги, — ты давно трогал себя тут, сладкий?       Чимин теряется в пространстве и, приподнимая руки, начинает теребить свои маленькие сосочки. Они от одних лишь легких движений темными становятся, заметно округляясь. Он мечется по постели, совершенно не слушая альфу.       Ким понимает, что омега пропустил его слова мимо ушей и отвечать даже не собирается, из-за чего резко переворачивает его и приподнимает попку Чимина кверху. Грубый шлепок разносится по комнате. След от руки сразу красным становится, а кожа начинает неприятно щипать. Всё же сколько бы не было в Киме нежности и любви, если его разозлить, то можно и получить за это.       — Не-ет… — отвечает Чимина на прошлый вопрос и чувствует возбуждение из-за грубости альфы. Он ощущает, как струйка смазки стекает по бедру и шире ноги разводит, чуть ли ни на шпагат садясь и дразня своего мужчину.       Монстр от ответа недоумевает, думая, что его малыш не трогал себя без своего альфы. Но Ким расплывается в улыбке, когда слышит тихое:       — Я мечтал, чтобы ты был рядом, мой альфа…       Намджун ведёт нежными касаниями рук по молочным бокам чуть выше, корпусом наклоняется на младшего и дотрагивается губами до красного уха.       — О чем ты думал, когда трахал себя пальчиками, Чимин? — нагло ухмыляется Ким и смотрит на такого нуждающегося омегу. Он проезжается попкой по паху альфы, надеясь сорвать все его цепи терпения и уже поскорее отдаться мужчине.       — О том, как прыгаю на твоём длинном члене… и… а-ах, — не успевает договорить Пак, как в его проход заталкивают сразу два пальца, раздвигая их внутри на манере ножниц. — Как вбираю его в ротик и сосу…       Джун, слушая слова парня, что мёдом по ушным раковинам разливаются, остервенело трахает анус Чимина пальцами, пытаясь добавить туда третий. Монстр Чимина желает до безумия. Не терпится посадить его на свой член и не отпускать ещё неделю, но боль доставлять своего малышу альфе вообще не хочется.       Он аккуратно высовывает три пальца и смотрит на сжимающуюся дырку, которая уже мечтает получить внутрь член мужчины. Чимин начинает мычать и подается задницей назад, пытаясь снова насадиться на пальцы. Но Ким лишь обходит омегу и ложится на свою половину кровати, укладывая голову на подушку и смотря на неудовлетворенное личико парня. У него на лице слёзы со слюнями перемешались, а челка ко лбу прилипла. Он достает язычок и начинает судорожно облизывать пухлые губы.       — Иди ко мне, сладкий, — возбужденно произносит Джун, а Чимину уже не терпится оседлать лицо возлюбленного.       Омега осторожно приподнимается и подползает к Киму, перекидывает пухлую и гладкую ножку через шею альфы и, приседая на колени, усаживается на лицо мужчины. Стон срывается с губ тогда, когда язык альфы снова проходит по промежности и проникает в неё. Чимин хватается за изголовье кровати руками и начинает аккуратно подпрыгивать на лице Кима, пока тот сосёт смазку парня и размазывает слюни по нежным складочкам.       — А-ах… — стонет Чимин и сильнее насаживается на язык Намджуна. Член Чимина с каждым новым толчком ударяется об его животик и оставляет на нём белесые капельки. Кончить хочется до безумия, но он знает, что пока альфа не разрешит, этого делать нельзя.       Намджун фиксирует руки на бедрах омеги и вжимает его в себя, вылизывая проход, поглаживая нежные ножки и ощущая, как омега дрожит от удовольствия.       Уже скоро будет три часа ночи, но возлюбленным, грубо говоря, плевать, потому что они долгое время не виделись и сейчас всё это время компенсируют.       Насыщаются друг другом.       Намджун отрывает от себя Чимина с громким чмоком и последний раз широким мазком лижет растраханный анус. Он аккуратно кладёт голову Пака на подушку, а сам ложится между его пухлых ног. Осторожно приподнимает их и закидывает себе на плечи. Чимин останавливает расфокусированный взгляд на своих ногах и начинает скулить, потому что знает, что в этой позе член Кима входит особо глубоко.       — Трахни меня, молю… — стонать уже нет сил, из-за чего Чимин может только поскуливать. Намджун снова нежно целует парня и направляет толстый член в омегу.       Чимин прикрывает глаза от удовольствия и чувствует, как Джун фиксирует руками ноги на своих плечах, корпусом наклоняется вниз, тем самым приподнимая попку омеги, чтобы обоим было удобно.       — Блять, — шипит от узости Ким и начинает вгонять член в омегу глубже, смотря на то, как его мальчик кричит от наслаждения. Маленькие слёзы собрались в уголках глаз Чимина и аккуратно скатываются по пухлым щёчкам. Нам без спешки загоняет член в анус мальчика и совершает несколько пробных толчков, чтобы убедиться, что его малыш готов. В подтверждение Чимин высовывает язык и начинает стонать, позже облизывая перекусанные губки.       Темп становится всё быстрее, температура в комнате накаляется, но это не мешает двум вспотевшим телам сливаться воедино. В комнате слышны неприличные шлепки двух тел, стоны омеги и страшный рык Монстра. Ким входит в анус мальчика остервенелыми толчками, а тот лишь срывает голос и плачет.       Чимин кончает первым, когда Нам попадает по особо чувствительному комочку нерв внутри, изливаясь себе на живот, попутно пачкая торс Джуна, который всё ещё толкается в дырку омеги. Он целует, пытается от боли отвлечь, ведь после оргазма его малыш становится очень чувствительным, и через несколько особо глубоких толчков изливается внутрь, заполняя нутро Чимина спермой.       — Моя кроха, — гладит омегу по волосам Намджун и совершает особо глубокий толчок. Чимин тихонько стонет и обнимает ослабевшими руками шею альфы, оставляя на ней нежный поцелуй.       — Не оставляй меня больше никогда… — шепчет мальчик и проваливается в сон от усталости.       Ким лишь улыбается и целует лобик омеги, также тихо произнеся:       — Никогда.