Cat Tendencies

      Как бы сильно Ацуши не любил работать в Агентстве, тут было много бумажной работы. Отчеты, файлы для чтения по делам, показания свидетелей — всё, что угодно, что Ацуши должен был читать или писать. Большую часть времени он не был сильно против этого; это было определенно лучше, чем подвергнуться нападению и чуть не умереть, но это не значило, что он не стонал внутренне при мысли о том, что ему придётся расписать после дела.       Прямо сейчас он просматривал, казалось, миллиард файлов по делу, над которым работал вместе с Танидзаки. Танидзаки выглядел как репрезентация внутренних ощущений Ацуши: напряжённый и измученный после чтения профилей потенциальных преступников. Они даже не нашли ничего стоящего — были времена, когда Ацуши отчаянно желал иметь силу, подобную той, что есть у Рампо, хотя бы для того, чтобы не рыться во всех этих файлах.       Ему нужно было двигаться. После столь долгого сидения в одном положении все его конечности одеревенели, и когда он встал, суставы захрустели, словно соревновались в создании шума. Вздохнув, он окинул взглядом документы, которые ему ещё предстояло просмотреть. Не особо задумываясь, он освободил место на своём столе и забрался на него, скрещивая ноги и продолжая сортировать бумаги, которые теперь были разбросаны вокруг него. К черту профессионализм, сегодня клиентов не было, а их агентство вряд ли можно было считать профессиональным заведением. Не тогда, когда Дазай закинув ноги на стол, пытался соблазнить их свидетелей (без особого успеха), а Кенджи регулярно приводил свою корову в офис.       Это были мирные пятнадцать минут, когда Ацуши не мешали использовать свой стол в качестве стула. Там было удобно; Ацуши выпрямил свои измученные конечности, ему нравилось находится выше, чем раньше. Вокруг всё было в порядке. Так было до тех пор, пока Куникида не вернулся со своего задания.       — Шкет, что ты делаешь на столе?       Ацуши пожал плечами.       — Мне нравится здесь.       Куникида положил стопку бумаг на свой стол и неодобрительно посмотрел на него.       — Ты знаешь, это вряд ли профессиональный способ управлять собой, а мы серьёзное заведение…       — Он прямо как кот, не так ли, Куникида? — перебил Дазай, ухмыляясь, — Они забираются повыше ради удовольствия. Может быть, он даже начал бы сталкивать предметы, если бы мы положили их рядом с ним!       — Я не кот, — возмущённо воскликнул Ацуши, — мне просто нравится сидеть на своем столе!       Ему казалось, что он спорит с пустотой, два недоверчивых взгляда уставились на него в ответ. Вздохнув, он вернулся к своей работе. У него не было времени на споры о том, кот он или нет. Ему не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, что Дазай и Куникида обмениваются понимающими взглядами, но, к счастью, они оставили его в покое.

***

      В готовке было что-то, что успокаивало Кёку. У неё никогда не было достаточно свободного времени на готовку из-за работы в Агентстве, но чаще всего ей удавалось приготовить себе и Ацуши простенький ужин. В блюдах не было ничего необычного и, часто, они получались хуже, чем ей хотелось бы, но это всегда было частью обучения. Однажды она будет точно знать сочетания вкусов и у неё даже могут появиться свои собственные маленькие рецепты. Кроме того, Ацуши, похоже, нравилось всё, что бы она ни готовила.       Она наполовину порезала морковь, когда в дверь резко и ритмично постучали. Осторожно положив нож, она пошла открывать. Там стоял Куникида, выглядевший несколько более взволнованным, чем обычно.       – Ты не видела мой блокнот? Я потерял его сегодня и нигде не могу найти, и я думал, что этот засранец Дазай взял его, но когда я спросил его, он сказал, что это не так. Сначала я ему не поверил, но потом понял, что Дазай никогда бы не сделал того, что заставило бы меня лишний раз проверить его комнату… как и ты? – Куникида был определённо более напряжен, чем обычно. Похоже, это стало последней каплей.       Кёка покачала головой.       — Ацуши дома? – спросил Куникида, — Сегодня я провёл с ним довольно долгое время, он мог заметить, куда я его положил.       Она кивнула, отойдя от дверного проема, чтобы впустить Куникиду в спальню.       — Он в своей постели. Я думаю, что он спит.       Когда она ускользнула обратно в свою маленькую кухню, Куникида направился туда, где, как он знал, находилась спальня. Она снова взяла свой нож — старый подарок Коё, слишком красивый, чтобы пропадать зря, и гораздо лучше подходящий для нарезки овощей, чем человеческого мяса. Едва она снова начала резать, как Куникида вернулся на кухню.       — Где Ацуши? Его нет в спальне. Кроме того, почему у вас только одна кровать? Вы вдвоем делили её всё это время?       — Кровать Ацуши в шкафу, — ответила Кёка, не поднимая глаз.       — ... В шкафу?        Она кивнула.       — Он в порядке? Хватает ли ему места? У него вообще есть на чём спать?       Она снова кивнула.       — Это большой шкаф. Ему там нравится.       На мгновение наступила тишина, единственным, что нарушало её, был ровный стук её ножа. Куникида всё ещё казался обеспокоенным, и она не винила его. Сначала она тоже была немного обеспокоена, но Ацуши, похоже, нравилось спать там, так кто она такая, чтобы судить?       — Он сказал, что там уютно. Это заставляет его чувствовать себя под защитой и в безопасности.       — Он будто кошка? – уточнил Куникида, — Они любят спать в картонных коробках, потому что маленькое пространство даёт им чувство безопасности.       — Будто кошка, — подтвердила Кёка.       — Хорошо. Я пойду найду его.       Несколько мгновений спустя Ацуши вышел вслед за Куникидой из их комнаты, его волосы были ещё более взлохмаченными, чем обычно. Ацуши умел находить вещи, и он мог не знать, где блокнот, но Кёка была уверена, что он найдёт его за пять минут, если захочет. Честно говоря, она не понимала, почему Куникида не пришёл к Ацуши сразу — он всегда был рад помочь. Может быть, слишком рад. Кёка махнула рукой на свои мысли. Он определённо вернётся домой вовремя, чтобы попробовать её новейшее блюдо.

***

      Несмотря на то, что он встречался с Акутагавой уже несколько месяцев, Ацуши ещё не видел его дом изнутри. Он не знал, на что тот будет похож, но где-то по пути подумал о том, что Акутагава, скорее всего, живёт в старом таунхаусе в викторианском стиле. Ему показалась забавной мысль о том, как Акутагава бездельничает в бархатном шезлонге, а тёмная цветовая палитра только подчеркивает его готическую эстетику. Лично он думал, что Акутагава прекрасно впишется среди книжных полок из тёмного дерева, тёмно-красных обоев и полированных подсвечников.       Однако Йокогама не была одним из тех мест, где есть викторианские таунхаусы в вампирском стиле, так что Ацуши действительно должен был меньше удивиться, когда Акутагава привёл его к относительно обычно выглядящему пентхаусу. Что же, настолько обычный, насколько может быть пентхаус, он всё равно был абсолютно огромен. Даже внутреннее убранство на первый взгляд выглядело относительно нормально — современно, в тёмной цветовой гамме (Ацуши ничего другого и не ожидал от Акутагавы), но решительно не в викторианском стиле.       Со второго взгляда он заметил, что многие из искусно оформленных фотографий на самом деле оказались плакатами музыкальных групп, что многие книги, расположенные на книжной полке, рассортированной по цвету, были серьёзно зачитаны, а на книжной полке было почти всё, от итальянской кухни до «Властелина колец». Он улыбнулся про себя — это был пентхаус, выглядевший дорого, но, в отличие от большинства, он казался домашне-уютным.       — Не знал, что ты так увлекаешься дизайном интерьеров, — прокомментировал он, продолжая осматриваться.       — Я нет, — ответил Акутагава, направляясь на кухню, чтобы поставить чайник, — Гин увлекается. Я просто содержу это место в порядке.       Ацуши последовал за Акутагавой на кухню, заметив, что даже столешницы были подобраны и превосходно отполированы. Акутагава действительно содержал это место в чистоте. Однако чайные чашки были другой историей. Это была разношёрстная коллекция, в которой не было ни рифмы, ни смысла, но она хорошо использовалась и явно содержала много подарков. Ацуши заметил одну, на которой было написано «Не разговаривай со мной, пока я не поем все три раза и не посмотрю четыре часа видео с кошками».       С благодарностью взяв чашку чая (на чашке был спящий кот — Ацуши это оценил), Ацуши последовал за Акутагавой в гостиную. В первую очередь его поразили ни плюшевые диваны, ни аккуратно сложенные в каждом углу одеяла, ни много-много книг, сложенных вдоль стен, а совсем другое.       — Боже мой! — воскликнул он, — У вас огромные окна! Здесь так солнечно! — он с восторгом смотрел на огромные окна от пола до потолка. В комнате было так тепло и уютно, и это была действительно идеальная гостиная. Ацуши провёл бы здесь весь день, если бы мог. Гин действительно умела выбирать себе комнаты.       Осторожно поставив кружку, он запрыгнул на диван, наслаждаясь тем, как он пружинит под ним. Один только диван был, вероятно, более удобным, чем его собственная кровать! И ещё было так тепло, и подушка, на которую он приземлился, была такой пушистой и мягкой… действительно, он мог бы с удовольствием заснуть здесь. Солнечный свет, омывший его уютным, приятным золотым светом, только заставил его ещё больше расслабиться на диване, свернувшись клубочком. Он закрыл глаза от удовольствия.       Это было последнее, что помнил Ацуши, прежде чем проснуться от запаха жареного лука и света закатного солнца, покрывающего небо великолепным розовым цветом.

***

      На самом деле у Дазая было не так уж много великих достижений, если не считать 625 пунктов в обвинении. Тем не менее, убедив Куникиду в том, что Агентству необходимо провести день тимбилдинга, наполненный мероприятиями по укреплению доверия, он попал бы в пятёрку лучших, если бы его когда-нибудь спросили.       Они начали с двух правд и одной лжи (что становилась лишь хуже, поскольку всех их всё больше захватывал азарт), а затем перешли к охоте за мусором (почему «носки, которые мы когда-то пытались надеть на Карла», были в списке, Дазай понятия не имел) и теперь Дазай пытался незаметно прошмыгнуть через офис, в то время как Танидзаки стоял посреди офиса с завязанными глазами и целился из Нёрф-пистолета в направлении, где, как он думал, кто-то стоял. Он осторожно подкрался к Ацуши сзади. Несмотря на то, что его шаги были совершенно бесшумными, мальчик, казалось, всё ещё чувствовал его приближение, обернувшись, чтобы взглянуть на него. Что ж, его план ещё не провалился. Было бы эффективнее, если бы Ацуши его не заметил, но Дазай умел импровизировать.       Он быстро вытянул руку, ткнув Ацуши в то место, прикосновение к которому, как он знал, заставляло почувствовать щекотку. Как он и думал, мальчик резко рассмеялся, заставив Танидзаки с завязанными глазами развернуться и выстрелить прямо в Ацуши. Пенопластовая пуля попала прямо в щёку Ацуши.       — Это жульничество! — воскликнул он, хотя в его голосе не было настоящей боли. Трудно было обижаться, когда единственным последствием была пуля Нёрфа.       — Нет, это тактика! — настаивал Дазай.       — Я отомщу тебе за это! — ответил Ацуши, забирая у Танидзаки повязку на глаза и Нёрф-пистолет и двигаясь на середину комнаты. У всех было десять секунд на поиск нового места, чтобы спрятаться, пока Ацуши надел повязку на глаза, а Дазай нырнул прямо под стол Кенджи. Наступила тишина, когда все затаили дыхание, никто не осмелился издать и звука. Ацуши стоял посреди комнаты, прислушиваясь.       Внезапно он развернулся и побежал к Дазаю. Прежде чем Дазай успел перебежать, Ацуши наклонился и дважды выстрелил в него, в живот и в шею.       — Это не справедливо! — Дазай вырвался, удерживая место попадания пули, зная, что позже останется синяк, — Откуда ты знал, где я? Ты точно подглядывал.       — Я не подглядывал!       — Ну хорошо, тогда как ты так точно узнал, где я был?       — Я не виноват, что ты так специфически пахнешь!       — Я вчера мылся!       — Подожди, подожди, — прервал его Рампо, — кажется, я знаю, что здесь происходит. Развлеки меня, Ацуши, и снова завяжи глаза.       Ацуши так и сделал, и Рампо жестом велел всем снова разбежаться, как во время игры.       — Укажи на Кёку, — сказал он.       Ацуши указал прямо на неё.       — Куникида?       И снова Ацуши развернулся, чтобы указать прямо на Куникиду.       — Йосано?       Это было ещё быстрее, чем остальные варианты.       «Что ж, неудивительно», — лениво подумал Дазай, — «у Йосано действительно очень характерный запах».       При этом кусочки паззла в его мозгу, казалось, встали на свои места.       — Ой! — воскликнул он, наконец, сообразив, — Ацуши, ты узнаёшь людей… по запаху?       Для людей это не должно быть возможно. Но со способностями Ацуши и его кошачьими чертами это не было чем-то немыслимым. Дазай думал, что кошачье обоняние применялось, когда он был тигром, но теперь, когда он задумался об этом, это имело больший смысл. Способность Ацуши понять, приближается ли кто-то сзади, способность Ацуши быстро находить вещи, его привычка никогда не помнить, как выглядит потенциальный подозреваемый. Не то чтобы он не помнил ничего, кроме смутных черт лица, — просто он помнил по-своему. Через запах.       — А вы, ребята, нет? — спросил Ацуши.       Повисла тишина.       — Неа! — ответил Рампо, выглядя так, будто это доставляло ему слишком много удовольствия, — Разные люди не пахнут очень по-разному или очень сильно для большинства людей.       — Серьёзно? Вы, ребята, не чувствуете запах людей?       Наступило молчание, которое послужило ответом Ацуши.       — Это так классно! — перебил Кенджи, вырывая всех из ошеломленного молчания, — А чем я пахну?       Ацуши снял повязку с глаз.       — Ты просто пахнешь как Кенджи. Нет никакого, я не знаю, специфического запаха, вроде травы или чего-то подобного. Ты просто нюхаешь Кенджи.       Дазай воздержался от своих собственных вопросов, таких как «теоретически, если бы ваш друг трахнул кого-то во время обеденного перерыва, смогли бы вы почувствовать запах другого человека на нем?» и позволил остальным сотрудникам Агентства задать Ацуши свои гораздо более разумные вопросы. Бедный мальчик начал выглядеть обескураженным, из-за того, что его поймали на чём-то необычном, о чём он даже не подозревал.       Что ж, если у кого-то пропадёт собака, Дазай точно знал, кого он пошлёт.

***

      Ацуши никогда не питал особой ненависти, но он чувствовал, что начинает презирать улицы модных людей, которые ценят впечатление выше комфорта. Идеально ухоженные газоны, всегда идеально подстриженные, и не дай Бог, чтобы дружелюбная кошка осмелилась даже прикоснуться к ним. Лично Ацуши считал, что использование репеллентов противокошачьего шума было чересчур, потому что кошки не могли просто слышать этот звон. Он тоже мог его слышать, и он был чертовски ужасен.       Обычно он старался пройти мимо таких улиц как можно быстрее, отчаянно желая как можно быстрее покончить с атакой на свои уши и жалея всех, кто живет на улице и должен слушать это каждый божий день. Однако сегодня был не тот день, когда он мог просто проскочить мимо. На улице произошло убийство, и Рампо нужно было, чтобы кто-то сопровождал его на место происшествия. Ацуши отчаянно замотал головой, пытаясь избавиться от ужасного звона в ушах. Рампо посмотрел вверх, заметив странность, а затем снова посмотрел вниз.       — Что скажешь, Ацуши? — спросил Рампо. Рампо на самом деле не нуждался в его мнении, но, похоже, иногда любил вовлекать его в расследование. Как будто он оценивал навыки Ацуши как детектива.       Ацуши пожал плечами. Обычно у него был ответ, но сейчас в его голове не оставалось места для размышлений; все мысли были забиты ужасным звуком.       — Не знаю. У кого-то в палисаднике стоит один из этих ужасных отпугивателей кошек, и я не могу сообразить. Слишком громко.       Рампо остановился, прислушиваясь.       — Я не слышу.       — Вам повезло, — ответил Ацуши, желая, чтобы Рампо поторопился, надел очки и просто раскрыл дело, чтобы они могли уйти отсюда. Да, он определенно ненавидел улицы модных людей.       На обратном пути в Агентство Рампо начал рыться в своей сумке, явно что-то выискивая.       — У тебя есть наушники? — спросил он, всё ещё засунув руки глубоко в сумку.       Ацуши покачал головой. Он видел, как люди носят их, и подумал, что однажды было бы неплохо попробовать, но так и не удосужился купить себе пару. У него могли быть деньги на дешёвую пару, но эта мысль всегда ускользала из его головы, когда он думал о том, на что потратить свою зарплату. Всё равно большая часть уходила на еду и одежду.       Наконец, Рампо, похоже, нашёл то, что искал. Он вытащил из сумки слегка потрёпанные наушники и передал их Ацуши.       — Попробуй вот эти, — посоветовал он.       Нерешительно Ацуши надел наушники на уши и подключил их к телефону, как это делали другие ранее. Несколько месяцев назад Акутагава убедил его приобрести «Spotify», и, хотя он не слишком часто им пользовался, он составил плейлист из нескольких песен. Он щёлкнул по одной.       Внезапный шум заставил его подпрыгнуть, чуть не выронив телефон из рук. Было странно, что музыка вдруг заиграла в его ушах, а не из динамика, как он привык, но как только он адаптировался, он решил, что это приятно. Стук колёс поезда по рельсам отошло на задний план, а голоса и движения других людей вокруг него полностью исчезли.       — Звучит хорошо! — сказал он Рампо, внимательно наблюдавшему за ним.       Рампо что-то сказал, махнув рукой на Ацуши. Поставив музыку на паузу, Ацуши снял наушники.       — Не нужно кричать. Я прекрасно тебя слышу.       Смущение вспыхнуло внутри него.       — Ой, извините.       Рампо отмахнулся от него.       — Всё в порядке. Ты можешь оставить их, если хочешь. Я взял новую пару на днях.       — Вы уверены? — спросил Ацуши, переводя взгляд с Рампо на наушники. Они были немного изношены, но всё ещё отлично работали, и намного лучше, чем всё, что Ацуши мог купить. Наверное, они также смогут блокировать репелленты от кошек.       — Я бы не предложил, если бы не был уверен.       — Верно, извините, — Ацуши снова надел наушники, позволив звуку заглушить шум окружающего мира. Ему приходилось следить за станцией, на которой они находились, поскольку он не мог полагаться на голос кондуктора, но это было несложно уследить. Ацуши мог привыкнуть к этому.       И он привык к этому – наушники медленно проникали в каждый момент его жизни, как только могли. Он всегда носил их с собой, даже просто для прослушивания музыки. Он также обнаружил, что уже не так выматывался и утомлялся к вечеру пятницы — возможно, это было результатом того, что его уши больше не подвергались постоянной атаке со стороны слишком большого количества информации. Наконец-то у него появилась возможность послушать плейлист, который ему прислал Акутагава, хотя большинство песен были слишком громкими и «металлическими» на его вкус. И ни разу с тех пор, как он начал носить их на прогулке, он не слышал ужасного звона от противокошачьего репеллента.

***

      «Домашний» — это не то слово, которое, как думал Акутагава, можно использовать для его описания. Если бы кто-нибудь осмелился, было бы совершенно ясно, что, в конце концов, в его теле появится несколько лишних отверстий. Однако если Акутагава собирался быть честным с самим собой, приготовление небольшого обеда для себя и Ацуши, в то время как Ацуши был в другой комнате, накрывая на стол, казалось ужасно домашним.       Сняв крышку с кастрюли с карри, он окунул в неё ложку, чтобы попробовать. Получилось очень вкусно. Ацуши точно будет доволен. Он закрыл крышку и принялся за рис.       За спиной Акутагавы по кафельному полу мягко постукивали ноги в носках. Когда Акутагава научился улавливать почти бесшумные шаги Ацуши, он сам не знал.       — Можно мне тебя обнять? — спросил Ацуши ласковым тоном.       — Мы буквально встречаемся уже шесть месяцев, — ответил Акутагава, насыпая рис в кастрюлю. Честно говоря, иногда Ацуши иногда мог быть смешным. Ему не нужно было спрашивать каждый раз, когда он хотел обнять, будто Акутагава собирался отказать ему или взорваться, если он сделает что-то без разрешения. Что, наверное, раздражало Акуатагву больше всего, так это то, что он понимал — он становится мягким, как же ужасно, —да, ты можешь, — добавил он, зная, что Ацуши все ещё ждёт явного разрешения, — знаешь, тебе не нужно спрашивать каждый раз.       — Нужно! — он настаивал.       Акутагава не стал с ним спорить, а просто снова перевёл внимание на еду, когда Ацуши обнял его. Он предположил, что это было мило: тёплая кухня, запах карри в воздухе, объятия его возлюбленного. Что-то тёплое и пушистое, казалось, расцвело в его груди.       Внезапно он почувствовал, как лоб Ацуши ткнулся в нижнюю часть его шеи, а затем прижался к одежде. «Мило»,— подумал Акутагава совершенно против своей воли. Мафиози не находят вещи милыми.       — Ты только что боднул меня головой? — спросил он.       — Ага.       Казалось, Ацуши не чувствовал нужды в дальнейших объяснениях. Он предположил, что это тоже было мило, по-своему странно. Это заставило Акутагаву почувствовать себя так, как будто к нему ластилась кошка; они тоже бодались с ним головой.       — Ты действительно джинко, не так ли? — пробормотал он себе под нос.       Ацуши оставался рядом, словно хвостик, пока ужин не был поставлен на стол, что Акутагава всегда думал, что посчитает раздражающим. Но теперь, когда это был Ацуши, он решил, что не против. Он всё же приготовил еду, несмотря на ограничение в движениях, и выражение лица Ацуши, когда он попробовал карри, окупало все неудобства и затраченные на готовку минуты.