Счастье

      Кэйа поднимал тяжелые веки, чуть припухшие из-за долго сна. Глаза слепили тонкие лучи солнца, которые пронзали темную комнату, хоть окно и было плотно зашторено. Вдыхал приятный весенний запах, тонкие нотки винограда и душистое мыло, которым пользовался всегда Дилюк и, не будем скрывать, сам Кэйа, когда оставался у Рагнвиндра на ночь. Вчера был очередной такой день, один из тысячи, который перетекал в приятное продолжение вечера, далее ночи, а потом наступало счастливое утро. И Кэйа просыпался всегда раньше Дилюка, наблюдал за ровно вздымающейся грудью, накручивал яркие прядки на свои пальцы, аккуратно, чтобы не разбудить. Бывает даже старался дышать тише.       В перерывах между своими маленькими шалостями, которые он себе позволял (еще по щекам иногда подушечками пальцев водил), о которых никому никогда не расскажет, задумывался Кэйа, что все это обман. Чистая и красивая ложь, которую ему преподносят на блюдце с блестящими столовыми приборами, говорят: «кушай», а он и не против. Вылизывает тарелку дочиста и облизывается, как сытый кот, требуя добавки.       Нужда       Но в моменты, когда Дилюк, слегка румяный, подходит со спины, утыкается в смуглую щеку, шепчет что-то неразборчиво; разворачивает на себя, тепло смотрит прямо в глаза и легко целует, чуть касаясь губ, хочется верить, что это реально. Как сегодняшнее утро и последующие.       Кэйа часто может ущипнуть себя, чтобы проверить сон ли это. И если бы вы только знали сколько раз на дню он задумывался о том, почему все это светлое происходит с ним. Как он смог отпустить прошлое, как смог отпустить это прошлое Дилюк. «Нет, точно выдумка», – зарываясь пальцами в волосы и грубо оттягивая их думал Альберих, пока глаз нервно дергался. Это чувство тяжестью лежит на плечах и несколько раз в месяц скребется в груди, отчетливо говорит в голове: «ты не заслужил этого!». Но затем вдруг появляется Дилюк,       Спасение который кладет руку на плечо, садится перед Кэйей на колени и спрашивает, что случилось, смотрит жалобно, переживает видно. От этого становится только хуже. Желание сгоряча броситься в объятия, вылить все слезы, которые он копил годами и выдать все как есть он отбрасывает. Натягивает улыбку, затем корит себя за то, что снова обманул.       Неосознанно пальцами заплетает маленькую огненную косичку и Дилюк во сне хмурится. Кэйа думает, что рассказать свою правду во второй раз не опасно и почти верит в это, но потом невидимое что-то отбрасывает назад в темный угол и заставляет засунуть свою боль подальше.       Страх       Силуэт схож с Альберихом и всегда появляется в неподходящие моменты, но что, если пройти сквозь него. Дать боли просочиться темной дымкой в реальность, образовать забытые соленые слезы. «Ведь каждый человек достоин крохотного счастья», – с это мыслью косичка расплелась, а глаза Дилюка забегали под веками. Кэйа почему-то испугался и рефлекторно отодвинулся, наблюдая, как глаза открываются и пытаются сфокусироваться на лице напротив.       – Доброе утро, – теплая сонная улыбка, которой Кэйа не может не ответить каждый раз своей искренней.       – Доброе.       Внезапное чувство страха еще не ушло, и в общей тишине можно было услышать глухой стук сердца. Тревога подкатывала к горлу и начинало тошнить, но улыбка не сходила с лица – ужасная привычка. Не решаясь сказать сейчас – Кэйа скажет вечером, перед тем, как скрытно улизнуть через окно обратно в Мондштадт, что им нужно серьезно поговорить. И Кэйа будет слишком искренен, а Дилюк слишком много услышит, возможно, поймет.       Альберих переступит через невидимую пугающую преграду, растворится в свете и заполучит свой кусочек счастья.       Решимость