Sacrifice/Жертва

      Они говорят обо мне.       Я знаю, что мне не следует подслушивать, Гимли, несомненно, думает, что они достаточно далеко, и я не смогу их услышать, а Арагорн считает, что я не обращаю на них внимания.       Но сегодня мне любопытно. Я пытаюсь оправдать свои действия. В конце концов, они ведь обсуждают меня. Почему я не должен знать, что они говорят? Хотя их беседу вряд ли можно назвать разговором, скорее они орут друг на друга.       Гимли очень-очень зол, и он уже пытался говорить со мной. Теперь он хочет заставить Арагорна урезонить меня. По его мнению, именно из-за Арагорна возникла эта ситуация.       Хотя Арагорн ни в чем не виноват.       — Ты должен остановить это безумие! — слышу я голос Гимли между деревьями.       — Я не имею власти над Леголасом, Гимли.       — Не имеешь власти? Разве ты здесь не лидер?       — Я не заставляю его оставаться тут, да и не смог бы, даже если бы захотел, — говорит Арагорн, стараясь успокоить Гимли. Но он выбрал Путь Мертвых, и ведет нас к морю. К морю, где меня ждет смерть.       — Тебе все равно? Ты отбрасываешь его, как мусор. Как ты поступал с нами обоими с тех пор, как ты взял в руки этот проклятый меч и ОНИ прибыли.       Я знаю, что под «они» Гимли имеет ввиду братьев Арагорна, великих сыновей Элронда. И я чувствую, как взгляд одного из них сейчас впивается мне в спину. Я не знаю, кто именно из близнецов смотрит, но у них обоих одинаково жестокие взгляды. Он винит меня в этом споре и в том, что это причиняет боль его брату. Но я игнорирую его взгляд.       — Конечно, это не так! Как мне может быть все равно, Гимли? Но я не могу этого изменить, — в голосе Арагорна мука, и это разрывает мое сердце.       — Ты ничего не делаешь, потому что хочешь, чтобы он остался рядом с тобой. Это эгоистично, Арагорн!       — Я хочу чтобы он жил, — тихо сказал Арагорн.       — Останови их! — шипит мне на ухо нолдор.       Я согласен, что это нужно прекратить, но я жду, еще немного. Я не хочу чтобы он думал, что буду выполнять его приказы. Я сын Трандуила и внук Орофера. Я не подчиняюсь приказам нолдор.       — Тогда не бери его к морю! — все еще спорит Гимли.       — У меня нет выбора, Гимли. Это единственный способ. Мои люди…       — Они важнее, чем один маленький лесной эльф? Ты думаешь, что его можно заменить. Ты очень рад принести его в жертву.       С меня достаточно. Я больше не буду это слушать. Я вскакиваю и прохожу мимо деревьев. Однако я не оглядываюсь на неодобрительные лица сыновей Элронда.       Я немного притормаживаю, не зная, стоит ли мне объявить о своем присутствии или застать их врасплох?       Я решаю предупредить их. У меня сегодня хорошее настроение, поэтому я поднимаю камень с земли. Он круглый, гладкий и прохладный. В нем есть истории, которые он может мне рассказать, и на короткое время я отвлекаюсь, слушая его, пока резкие слова друзей не привлекают мое внимание. Я хотел бы услышать рассказы камня о тех, кто проходил здесь раньше, но вместо этого я подбрасываю его в воздух и смотрю, как он крутится по дуге и с глухим стуком падает на землю.       Они оба слышат его падение, и тут же их крики утихают. И я этому рад.       Думаю, они не ожидали меня увидеть.       Лицо Арагорна бледнеет, когда я выхожу на поляну.       — Ты нас слышал, — уверенно говорит он.       — Как я не мог не услышать ваши крики?       — Ты мог бы просто смотреть в другую сторону, Леголас. Подслушивать невежливо.       — Я не подслушивал, — говорю я. — Я не виноват, если вы решили кричать так громко, что вас слышат вся округа. Но я хотел бы, чтобы вы прекратили спорить, пожалуйста. Я сегодня достаточно наслушался речей о своей смерти.       Арагорн вздрагивает, и я сразу жалею о своих словах. Я пришел сюда не для того, чтобы причинить ему боль.       — Тогда не будь настолько глуп, чтобы пойти с ним, — рявкает мне Гимли. — Тебе не обязательно этого делать. Скажи ему, Арагорн!       Плечи человека опускаются от поражения.       — Иди домой, Леголас. Ты здесь не нужен.       Я знаю, что он пытается заставить меня уйти, задевая мою гордость. Но ему нужно больше стараться, мной не так-то легко манипулировать.       — Нет.       Мне не нужно говорить что-то еще.       — Да будет так, — вздыхает он и отворачивается от нас обоих.       — И ты так легко сдаешься? — решает не отступать Гимли. Думаю, это иронично, потому что когда мы начали это путешествие, он упорно пытался меня не замечать. — Леди послала тебе предупреждение, глупое ты создание. Она хотела, чтобы ты прислушался к нему.       — Она послала мне предупреждение, и я его выслушал. Но это ничего не меняет.       — Почему ты так не ценишь свою жизнь?       Я слышу это не в первый раз. У нас был этот спор снова и снова, и я устал от него. Я на грани, мне не легко далось это решение, а он только усложняет его. Он думает, что я доволен тем как все сложилось? Он думает, что я хочу умереть? Разве он не может помочь мне вместо того, чтобы мешать? Это последняя капля переполняет чашу моего терпения, и я выхожу из себя.       — Что ты знаешь о важности жизни для эльфа? Если я такой глупый, ты можешь держаться от меня подальше, и тогда тебе не придется смотреть, как я умираю. Я не ожидал, что гном поймет!       Прошло много месяцев с тех пор, как я разговаривал с ним таким тоном, и ему больно. Я вижу эту боль в его глазах, прежде чем он отворачивается и уходит. Мне стыдно, ведь он мой друг.       — Это было жестоко, — говорит позади меня Арагорн. — Он заботится о тебе и пытается защитить тебя.       — Мне это надоело, и мне не нужно этого от тебя. Мне и так непросто.       — Тогда иди, я тебя здесь не задерживаю.       Я смотрю на него и вижу, насколько он выглядит усталым и разбитым, и частично в этом виноват я. Интересно, правильно ли я поступаю? Может быть ему будет легче если я уйду?       — Чего ты хочешь? — спрашиваю его. — Тебе будет легче если я уйду? Скажи мне честно, потому что, если ты действительно не хочешь, чтобы я был здесь, если я просто еще одна ноша, без которой ты вполне можешь обойтись, тогда я уйду.       — Ты меня слышал. Я сказал Гимли, что хочу, чтобы ты жил.       Несмотря на ужасную ситуацию, я смеюсь.       — Если я вернусь домой, это не означает, что я буду в безопасности. Это не убежище. Я все еще могу умереть там, как мог бы умереть здесь сегодня вечером. Арагорн, мы все можем умереть. И предупреждение от Галадриэль не меняет этого. Это не означает, что я буду в безопасности, даже если уйду отсюда.       — Я не хочу чтобы твоя кровь была на моих руках, — тихо говорит он. — Я не хочу этого, и Гимли никогда мне не простит… Я сам никогда не прощу себе этого… Но я не представляю что буду делать без тебя. Ты придаешь мне силы.       — Твои братья придают тебе силы, — говорю я, — я просто мешаюсь.       Он пристально смотрит на меня.       — Ты думаешь так же как и Гимли? Ты думаешь, я отталкиваю тебя с тех пор, как они приехали?       Я не хочу, чтобы ему стало хуже, но он все равно видит правду в моих глазах, прежде чем я отвечу.       — Мне очень жаль, Леголас, я не осознавал. Так много всего…       — Не важно. — Это важно, но я должен его утешить.       Но он не согласен.       — Важно. Я причинил тебе боль. — Он проводит руками по волосам. — Возможно, мне следует просто приказать тебе не следовать за нами, как и говорит Гимли.       Я улыбаюсь на это заявление.       — Можешь отдать приказ, если хочешь, но это не значит, что я подчинюсь. Я продчиняюсь королю эльфов, а не какому-то королю людей.       — Я не король, — говорит он.       — Но ты им будешь. И я увижу, как ты взойдешь на престол.       — А что бы сказал твой король, Леголас? Что бы сказал твой отец если бы был здесь и приказал тебе не следовать за мной?       Я должен хорошенько обдумать ответ, ведь это все-таки важно. Я подчиняюсь всем приказам моего отца. Я знаю, что он злился бы на меня, назвал бы меня глупцом, как сделал Гимли. Напомнил бы мне, что мы не должны вмешиваться в дела людей. Как бы он ни не доверял Галадриэль, он хотел бы услышать ее сообщение и сказал бы мне прислушаться к нему. Он приказал бы мне вернуться домой, но он бы знал, что я делаю это не только для наших людей, не потому, что здесь мое место, а для себя. Он не хотел бы потерять меня, но отпустил бы меня.       — Думаю, он позволил бы мне принять решение самостоятельно, — наконец говорю я, и Арагорн вздыхает.       — Я не смогу тебя переубедить?       Если он думал использовать моего отца, чтобы отговорить меня, он не знает Трандуила. Мой отец совсем не такой, каким его представляют окружающие.       Я принял решение. Я спросил Арагорна, и он не сказал, что не хочет моей компании. Он хочет, чтобы я жил, но не хочет чтобы я уходил, поэтому я останусь и, может быть, выживу. Галадриэль говорит загадками и ее предсказания не всегда такие какими кажутся на первый взгляд.       — Ты прогуляешься со мной обратно в лагерь? — говорю я с улыбкой, потому что думаю, с нас хватит этого разговора. — Я не нравлюсь твоим братьям. Они смотрят на меня так, будто собираются съесть на обед. Как всегда напоминает мне мой отец, Элронда вырастили убийцы родичей. Может, они унаследовали некоторые из этих ужасных склонностей?       — Тебе не о чем беспокоиться, они просто считают тебя странным, — смеется Арагорн, и я доволен этим звуком, потому что давно не слышал его смех. Он кладет руку мне на плечи.       — Странным? — возможно мне стоит обидеться на это. — Я не странный!       — Нет, Леголас, — говорит он с улыбкой, когда мы идем к лагерю, — конечно, ты совсем не странный.       В темноте ночи, когда я возвращаюсь с дежурства, я вижу Гимли, который сидит у костра. Он не спит, хотя я знаю, что он любит поспать. Мы не разговаривали с тех пор, как я обидел его. Он держался от меня подальше, как я и требовал.       Я должен извиниться перед ним, и понимаю, что это будет нелегко. Я не умею извиняться, особенно перед гномом. Тем не менее я храбрый и решительный, и поэтому подхожу к нему.       — Прости мои слова сказанные ранее, Гимли. Я не хотел тебя обидеть.       — Ты же хотел, чтобы я держался подальше от тебя, Леголас, — говорит он не смотря на меня. — Так почему ты здесь?       — Я говорил неправду, — говорю я. — Даже если я умру, ты будешь со мной.       — Тогда не надо! — умоляет он. — Тебе не обязательно идти туда. Уходи, я пойду с тобой.       — Ты же не серьезно. Ты не можешь отказаться от Арагорна так же как и я.       Он опускает голову,       — Ты прав, Леголас. Я не могу его бросить.       Я сажусь рядом с ним.       — Я не умру, Гимли.       — Но это вполне может случиться.       — Если подумать, скорее всего, все мы умрем.       — Это должно меня подбодрить? — ворчит он, но сквозь его бороду я вижу слабый проблеск улыбки.       — Что я могу сказать? — я усмехаюсь. — Я разговорчивый!       — Леголас, я не хочу потерять тебя. Разве ты не можешь передумать? Ради меня.       — Я много думал об этом, — говорю я, — здесь больше не о чем думать. Я сделал свой выбор, и не виню Арагорна. У него нет шанса изменить мое мнение, как и у тебя.       Наступает тишина, и я думаю о звездах и деревьях. Я не знаю, о чем думает Гимли, может быть, о камнях или о земле под его ногами. Он сильный и твердый, он поддерживает меня, и мне не нравится с ним ссориться.       — Тогда мне просто придется приглядывать за тобой, — в конце концов, говорит он, застав меня врасплох.       — Что?       — Если ты так настроен совершить эту глупость, и я не могу отговорить тебя, мне просто придется предотвратить это. Леди Галадриэль не рассчитывала на силу Гимли, сына Глоина.       Я не могу сдержать улыбку. Что бы я без него делал.       — Я серьезно, Леголас. Если кто-то захочет добраться до тебя, то им придётся пройти через меня.       Что я сделал, чтобы заслужить таких друзей? Этого сильного гнома и Арагорна, который скоро станет королем. Почему лесной эльф Леголас получил этот дар?       Если Галадриэль права и завтрашний день будет последним в моей жизни, я не пожалею, что потерял жизнь защищая друзей.       Я бы не выбрал другого пути. Это не жертва.       Это счастье.