Тепло до мурашек

Вечно холодные руки нежно дотронулись до разгоряченного тела под ним. Кожа младшего даже спустя десяток лет была настолько мягкой и нежной, без единого изъяна, по детски идеальной. Словно бархат, нет, в разы лучше бархата. Даже как-то страшно прикасаться к такому великолепному телу. Но если владелец хочет большего, чем простое и единственное прикосновение, Кэп с радостью и всей возможной нежностью даст ему нечто большее. К примеру поцелуй. Много поцелуев. Настолько много, что лица, шеи и рук уже не хватает и никогда не хватит. С юного тела мигом слетела верхняя одежда оставляя парня лишь в штанах да перчатках, которые он всё равно потом стянет сам. Голубоглазому открылась прелестная картина на сидящего на его коленях парня, но долго засматриваться он не стал, и сразу же начал покрывать поцелуями все неизведанные участки кожи. Каждый миллиметр юноши помечался со всей любовью, чтобы каждый знал что этот акулёнок уже занят, своего пусть ище-.ут. С туловищем почти закончено, остались только розовенькие бусинки-соски. Манящие своей идеальной формой, сопротивляться просто невозможно. Язык невольно прошёлся по затвердевшему соску, с губ черноволосого сорвался первый, тихий стон, сладкий такой, настолько сладкий что мурашки прошлись по всему телу. Хочется больше стонов. Язык медленно переполз на вторую бусинку и прозвучал второй стон. Свободная от удержания партнёра рука медленно и нежно перебралась к первому соску играясь с ним. К сожалению, прелюдия всё же пришлось прервать, оставаться в итак облегающем костюме с каждой секундой становилось всё невозможнее и в каком-то роде больнее. И вот набухшие и блестящие от слюны соски были оставлены в покое, а от их хозяина послышался жалобный скулёж. Ох, как же ему не хотелось расстраивать младшего, но выбора не было. В этом белом костюме находиться было просто невыносимо жарко. Правильно ли то что его тело так реагирует на стоны брата? Навряд ли, но менять ничего не хотелось абсолютно. Через мучительно долгую минуту одежда всё-таки была стянута и выкинута в неизвестном направлении. Теперь, когда он избавился от мешающей вещи можно продолжать, вот только у разноглазого, видимо, появились совершенно иные планы. Акулка медленно и осторожно слезает с его колен, и так же медленно опускается на пол. И о Святой спрут, этот взгляд Ксеноморф запомнит на всю жизнь! Хитрые, затуманенные страстью и желанием разноцветные глаза смотрящие на него исподлобья, будто уже давно раздели его и теперь просто пожирают взглядом. Гляделки длились лишь пару секунд, а затем с беловолосого слетели оставшиеся элементы одежды, оставляя его полностью голым перед хозяином дома. Только он и не против, ещё в самом начале сдался и подчинился чужой воле. Первый поцелуй на белоснежной коже пришёлся на внутреннюю сторону правого бедра. Внезапное тепло на теле вызвало просто бурю мурашек. Второй поцелуй был уже прямо у стоящего колом члена. Сдержать так и рвущийся наружу стон еле удалось, и с уст голубоглазого слетел лишь рваный выдох. Третьего поцелуя не было, зато по разгоряченной плоти провели мокрый след от шершавого языка. От неожиданности, громкий стон сдержать не получилось. Прошло пару минут, в помещении почти что воцарилась тишина, лишь сидящий на стуле чуть ли не задыхался от резкого скачка температуры. Хайди резко подскочил и затянул Кэпа в поцелуй. К сожалению воздух не вечен, и оторваться от больно сладких губ всё-таки пришлось. — Говори о каждом своём ощущении. Всё что чувствуешь. Просто говори— Не слушая ответа, Акула вернулся в прежнее положение и уже не церемонясь, осторожно заглотил головку члена. — Х-хах… Это, ох… Всё м… Все в порядке, мне… Мне прия-… Приятно— Мысли путались, способность нормально разговаривать давно утрачена, в принципе как и трезвое мышление. Движения продолжаются, постепенно черноволосый заглатывает всё больше, при этом стараясь не задеть детородный орган своими острыми зубами. Примерно на середине пути, разноглазого остановили, положив ладонь на его голову и погладили. Привычный в жизни братьев жест, означающий похвалу и поддержку. Резкое движение и член старшего упёрся в гортань младшего. Громкое мычание и стон слились в один звук разбредшийся по всему помещению. Акулёнка нежно погладили по макушке помогая расслабиться. Спустя пару секунд начались первые движения. Медленные, аккуратные и неумелые движения вверх-вниз, каждое движение сопровождается негромкими стонами и комментариями по типу: «Продолжай», «Приятно», «Не останавливайся», так ещё и язык в ход пустил, чертёнок. Мурашки покрыли всю кожу, тело будто парализовало, в лёгких судя по всему уже давно кончился весь кислород а сердце и вовсе на всю жизнь остановилось. Через некоторое время скорость движений начала потихоньку увеличиваться, стоны стали более чаще и громче, а напряжение в комнате достигло своего пика. И вот, последние резкие движения от головки до основания. Громкий выкрик имени нижнего и беловолосый выгнулся в спине сильнее, прижимая разноглазого к себе рукой. Такой резкий и громкий. Кажется этот крик оглушил обоих, в ушах звенит, лёгкие и горло болят, им необходимо отдышаться. Эти ощущения просто не передать словами, так приятно и необычно. Долго задерживаться на своих чувствах Ксеноморф не стал. За секунду на его коленях вновь оказался хитрый паренёк с наполненным чужим семенем ртом. Глоток и издевательская улыбка, «И почему это только Кэпа зовут извращенцем?». Даже облизнулся… И вновь начались ласки. Поцелуй на поцелуе, засос на засосе, укус на укусе… Только в этот раз акулу перевернули спиной. Теперь чистая, никем не тронутая, идеальная что так и хочется перекрыть весь цвет спина, будет покрыта множеством отметин. Как и до этого, каждое прикосновение всегда холодных губ к коже сопровождается прерывистым дыханием. Как же хочется забить на всё и просто продолжать покрывать родную спину засосами, но сейчас нужно растянуть младшего, а для этого следует раздеть его окончательно. Одной рукой придерживать любимого, а другой стягивать с него непонятно как устроенные штаны. Последний элемент одежды, штаны отброшены куда-то в неизвестном направлении, за ними же полетело и нижнее бельё. Теперь то можно и приступать к растяжке. Ко рту черноволосого приставили два пальца, просьба сразу была понята и выполнена. Длинные, белоснежные пальцы изредка поигрывали с чужим языком. Что ж, рука не рот, а значит можно продолжить помечать каждый миллиметр желанного тела. Изящные, белоснежные пальцы, хорошенько смоченные слюной, были вынуты изо рта и приставлены к сжимающемуся колечку мышц сидящего на его коленях парня. Дрожь прошлась по всему телу. Нет, он не сможет зайти дальше, сам уж точно, а значит, остаётся только одно… — Делай всё что хочешь и как хочешь, я полностью в твоей власти— Единственное что удалось сделать Спрутореанцу, так это вставить один палец внутрь младшего. — Так ли всё? Уверен ли ты в своём желание? — Гетерохромный приблизившийся к уху нижнего, бережно прикусил мочку уха. — Я знаю что не пожалею— Последние остатки здравомыслия ушли с громкий стоном, облетевшим кварцевые стены. Через пару секунд в полнейшей тишине прозвучал первый шлепок кожи о кожу, затем второй, а за ним протяжный стон, и ещё один шлепок. Каждый стон эхом отдавался где-то в голове, пока сам Ксеноморф затуманенным взглядом наблюдал за быстрыми и резкими движениями молодого тела. Двигаться не получалось от слова совсем, дрожь усилилась в двое больше, чем была до этого. В глазах всё плыло, нос забился запахом страсти а из горла переодически вырывались приглушённые хрипы. Постепенно скорость черноволосого росла, звуки становились всё громче и громче. Стоны больше не казались такими тихими, теперь это были полувыкрики, не болезненные, нет. Это были стоны удовольствия. Вновь замёрзшие руки нежно провели по розовой головке чужого члена. Два разных стона неожиданно сбили друг друга. В плечо беловолосого как можно нежнее впилось два ряда острых зубов. Голубоглазый еле касаясь провёл по вставшему органу вверх-вниз, хватка зубов усилилась. Свободная рука медленно перебралась на талию главы Якудз. — Х-Хайди… Хайди…— Скорая разрядка непонятным узлом закрепилась в области паха, сдавила грудную клетку и заставила задыхаться, а вторую руку действовать. Уже через некоторое время движения замедлились, но не смягчились. Акулёнок желая хоть куда-то деть себя, как можно крепче прижался к бледному телу спруторианца. И вот, финальные резкие движение и оглушительный, протяжный стон. Кэп откинулся на спинку стула, не убирая руки с члена младшего, водя рукой вверх-вниз. Через пару мгновений тишину вновь прерывает протяжный стон. Затуманенный похотью мозг по степенно приходит в себя. Семя старшего потихоньку вытекает и анального отверстия и капает на пол, создавая небольшую лужицу. Гетерохромный нежно оторвал от своего члена чужую руку и осторожно поднёс её к своим губам. Слизнув скатывающуюся к локтю каплю собственного семени, черноволосый прильнул к родной ладони. — Помни. Ты сам доверился мне. Протяжные стоны вновь заполнили образовывающуюся тишину. Особой предыстории происходящего нету. Просто чей-то брачный сезон начался немного раньше положенного.