silver tongue

Последние несколько осенних листьев шуршат по каменной холодной грязной земле, словно волны, разбивающиеся о берег. У воздуха есть тот определенный аромат, который приходит с более холодной погодой, землистый и ореховый. Чимин поглощен тенями. Он стоит под плакучей ивой, чьи длинные руки скрывают его присутствие от ничего не подозревающих людей, проходящих мимо. Чимин чувствует гул глубоко внутри себя, который отражается в его венах и древних костях. Голод. Чимин облизывает губы, сухие и потрескавшиеся. Прошло слишком много времени. Вдалеке звук открываемой двери, громкий стук, доносящийся на пустынную улицу, возвращает его обратно. Он сразу их замечает. Их двое. Они одеты тепло, темные цвета заставляют их почти сливаться с бархатной чернотой ночи. У более высокого из них половина волос собрана в хвост. У него более широкое телосложение, возвышающееся над меньшим мужчиной, с которым он был. Тот, что поменьше, хватает руку побольше, переплетая их пальцы, пока они идут по улице. Они выглядят не торопящимися, легко скользя по улице, обмениваясь тихим шепотом разговора. Чимин улыбается про себя. Пара так нежна друг к другу в мелочах, что они обмениваются затяжными прикосновениями и тихо разговаривают. Чимин знает, что они будут идеальными. Его следующая еда. … Чимин провожает их домой. Он держится на расстоянии, просто темная фигура на краю их поля зрения, никогда не достаточно четкая, чтобы действительно вызвать беспокойство. Они его не увидят - они его не увидят. Даже если бы они знали, где искать, он по-прежнему был бы виден только их периферийным зрением. Хотя он рядом. Достаточно близко, чтобы слышать их слащавые слова, чувствовать запах кипящей потребности, растущей между ними. В какой-то момент Чимин слышит их имена, Юнги и Чонгук. Обрадованный, Чимин раскрывает губы в мелодичном смехе, словно колокольчики, дующие на ветру. Пара может не слышать этого, но они это чувствуют. Как мощная неведомая энергия, они притягиваются друг к другу, как магниты. Меньший мужчина, Юнги, позволяет притянуть себя ближе к партнеру. Рука Чонгука скользит вокруг талии Юнги, прижимая его к себе, уткнувшись носом в уголок шеи Юнги. Юнги вздыхает, когда Чонгук, по-видимому, целует его в шею, запутывая руку в темных локонах старшего. — Чонгук-а… мы почти дома, детка. — Он звучит затаив дыхание. Чимин знает, что сегодня вечером он хорошо поест. … Как только пара входит в дверь, они практически кидаются друг на друга. Юнги прижимает Чонгука к стене, большие руки охватывают его лицо по обе стороны, и он отчаянно целует его. Чонгук разрывает поцелуй только для того, чтобы начать стаскивать с себя толстое зимнее пальто и сбрасывать туфли, а Юнги копирует его. Они снова встречаются, чтобы поцеловаться, руки Чонгука лежат на нижней части спины Юнги, время от времени скользя ниже, чтобы схватить его за задницу. Руки Юнги запутались в темных волосах Чонгука, дергая их, откидывая назад. Вместе они выглядят восхитительно, оставляя насыщенный вкус на языке Чимина. Симпатично. Чимин вздыхает про себя. Его опьяняющие выдохи летят по комнате, словно мельчайшая пыль, парящая в воздухе. Пара начинает более неистово двигаться друг против друга, дергать одежду, целоваться более страстно. Их размеры так хорошо дополняют друг друга, младший намного выше и шире, чем его крошечный хён. Чимин двигается, чтобы получше рассмотреть их, как отчаянно они цепляются друг за друга, как будто от этого зависит их жизнь. Яркие скользкие губы скользят друг по другу, намек на язык становится видимым, когда они жадно пожираются кипящей похотью между ними. Чонгук внезапно берет Юнги на руки, две сильные руки почти достигают всей окружности его бедер. Руки Юнги легко скрещиваются за шеей Чонгука, длинные пальцы тянут его за волосы, соскальзывают с резинки и оттягивают волосы Чонгука. Чонгук вслепую ведет их в спальню, не отрывая губ от Юнги, а Чимин идет прямо за ними, находя место в темном углу их комнаты, откуда ему будет хорошо видно его еду. Чонгук осторожно становится на колени на кровати, опуская Юнги, так что тот нависает над ним. Чонгук между бедер Юнги, целует, руки блуждают по его телу. Он выглядит намного крупнее, но это нравится Юнги, его широкая спина почти заслоняет взгляд Чимина на Юнги. Чимин не может этого допустить. Так он говорит им это, шепчет между шелестом простыней. Они немедленно подчиняются. Юнги толкает Чонгука на кровать и вместо этого садится к нему на колени. Он откидывается назад, чтобы стянуть с себя рубашку, и всего через секунду руки Чонгука оказываются на его груди, скользя по красивой фарфоровой коже. Грудь Юнги заметно вздымается, как будто он запыхался. — Хён… — беспричинно вздыхает Чонгук, его глаза как никогда широко раскрыты, когда он пялится на Юнги. Чимин понимает, что впервые слышит их разговор с тех пор, как они вернулись домой. Раньше их голоса были слабыми, так как ему приходилось держаться на расстоянии, но здесь, в уединении собственного дома, они могут говорить совершенно неограниченно. Ведь они одни, только вдвоем… и Чимин конечно, но он не целует и не рассказывает… Юнги не отвечает ему, вместо этого он начинает задирать рубашку Чонгука, подставляя свою грудь голодным глазам в темноте. Чонгук полностью стягивает ее, а затем рубашка Юнги тоже снимается, и внезапно Чимин не может оторвать глаз от голой кожи. Чимин по-волчьи облизывает губы, темные глаза блестят в темноте. Гладкая кожа, раскрасневшаяся от желания, от жизни. Черные татуировки, обвивающие фарфоровую кожу, блестящие серебряные украшения, отражающие тусклый свет спальни. Юнги целует Чонгука, руки скользят вниз по вздымающейся груди Чонгука, по выпуклостям грудных мышц, впадинам пресса. Они трутся друг о друга, отчаянно, как неопытные подростки, их штаны натянуты от явного возбуждения, они прижимаются друг к другу в погоне за искрой удовольствия. Юнги начинает целовать линию подбородка Чонгука, губы смыкаются вокруг одной из мочек уха Чонгука. Чонгук издает заикающийся стон, бёдра упираются в Юнги, заставляя Юнги мурлыкать ему в ухо. Юнги проводит розовыми губами по шее Чонгука, вниз по его груди, касаясь набухшего маленького соска Чонгука. Чонгук откидывает голову назад с бессмысленным криком, когда язык Юнги безжалостно пробегает по его соску. Большой палец Юнги касается другого соска, дразня маленькую почку. Чимин ловит себя на том, что фантазирует о том, как симпатичный мужчина развалится под ним, если раздвоенный язык Чимина лизнет его затвердевший маленький сосок, как Чимин сможет попробовать его кожу на вкус. — Ах, хён, — снова стонет Чонгук, сдерживая крик, когда его тело содрогается. Чимин вздыхает от удовольствия. Густота в воздухе, мясистая, как полноценный обед. Чимин стонет, пробуя его на вкус; удовольствие, пробегающее по телу симпатичного мужчины. Стоны Чимина поют безмятежную песню, которую пара не слышит, но чувствует в огне, горящем внутри них, заставляя их жаждать большего. — Детка, ты только что…? — Юнги неверяще отстраняется, облизывая розовым языком свои распухшие от поцелуев губы. — Бля, да, но хён, я все еще чертовски возбужден, думаю, я сойду с ума. — крепкая грудь Чонгука вздымается. На лицах у пары одинаковые выражения удивления. — Подожди, ты все еще возбужден? — Юнги сжимает отпечаток члена Чонгука в своих штанах, заставляя младшего издать стон, бесстыдно раскачиваясь от прикосновения. — Бля… — стонет он. Юнги начинает расстегивать штаны Чонгука, стягивая их вниз, чтобы увидеть, какой беспорядок он устроил. И, конечно же, Чонгук все еще тверд, болезненно так, весь в собственной сперме. Юнги осторожно обхватывает рукой член Чонгука, но Чонгук бесстыдно стонет, вздрагивая от прикосновения, словно не может насытиться. — Не слишком чувствителен, детка? — Юнги восхищается, проводя большим пальцем по щели Чонгука. Чонгук со стоном прикусывает губу, отчаянно мотая головой. — Хён, сейчас же ты нужен мне внутри. — Чонгук поднял голову, чтобы посмотреть на Юнги, выражение его лица было огненным и напряженным. В углу Чимин довольно улыбается, облизывая губы, словно голодный. Как ему посчастливилось наткнуться на такую ​​идеальную пару людей? — Бля, ладно, да, — соглашается Юнги, тоже вставая, чтобы расстегнуть штаны. Затем на нем только пара черных боксеров, и он ничего не делает, чтобы скрыть неистовство, которым он занимается. Раздевшись, он помогает Чонгуку тоже раздеться, пока тот не оказывается полностью голым. Чонгук снова представляет себя на кровати, на четвереньках и послушно выгнув спину. Юнги, кажется, не особо с этим сталкивался, просто сладко похлопывает Чонгука по бедру, когда усаживается позади него с бутылкой со смазкой в ​​руке. Чимин, однако, чувствует, как рычание срывается с его губ при виде этого зрелища, побуждая Чонгука скулить и шевелить бедрами в надежде заставить Юнги работать быстрее. А Юнги работает быстро и эффективно. Он, не теряя времени, смачивает пальцы в смазке и смазывает открытую дырочку Чонгука. Чонгук тает, когда чувствует на себе руки Юнги, пальцы ног и пальцы впиваются в матрас. Юнги начинает просовывать палец внутрь, и Чонгук издает стон, который даже Чимин считает откровенно порнографическим. — Черт… — бормочет Юнги себе под нос, поднимаясь на колени, чтобы получить больше рычага, и тычет вторым пальцем рядом с первым в Чонгука, сжимающего тепло. — Вот так, детка, возьми… — Раздаются скользкие звуки, когда костлявые пальцы Юнги толкаются в Чонгука. Чонгук хмыкает, пряча лицо: — Аа-ах, пожалуйста… Чимин почти чувствует его на языке, эйфория. Он стонет от вкуса, чувствуя, как краска начинает расцветать на его щеках. Юнги наклоняется вперед, чтобы поцеловать и облизать бедро Чонгука, скользя вверх, чтобы прижаться кончиком языка к возбужденному члену Чонгука. Он сосет и лижет, как одержимый, стонет, продолжая засовывать пальцы внутрь. Чонгук вскрикивает, отталкиваясь от Юнги, издавая сдавленный звук, когда вместо этого Юнги скользит ртом к его яйцам. Юнги продолжает касаться самых чувствительных мест Чонгука, по-видимому, точно зная, что заставит Чонгука закричать. Какая драгоценная маленькая шлюшка, думает про себя Чимин. И как только Чонгук его услышал, он начинает умолять. — Хён, ты мне нужен, пожалуйста, ты нужен внутри, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Он звучит совершенно развратно, как будто он умрет, если его не выдерут прямо сейчас. Юнги ругается, смазывая свой член перед тем, как прижать его к милой маленькой дырочке Чонгука. Он начинает толкаться, и Чимин испытывает такой же экстаз, как и пара перед ним. Спина Чонгука выгнута, задница раздвинута и умоляет, чтобы его использовали. Его красивое лицо спрятано в подушках, сильные руки цепляются за простыни. Стройное тело Юнги напрягается, когда он достигает дна. Его голова откидывается назад, губы раскрываются для вздоха, когда он наслаждается крепкой хваткой Чонгука вокруг него. На мгновение становится тихо, безмятежно, как затишье перед бурей, и живот Чимина урчит в предвкушении того, что грядет, праздника. Юнги медленно выходит, но он словно теряет самообладание и сразу же толкается вперед, так что Чонгук с такой силой приподнимается на несколько дюймов на кровати. Чонгук беспричинно стонет, тихие крики а-ах, когда Юнги начинает набирать темп. Юнги не подводит. Он кажется отчаявшимся, как будто его тело движется само по себе, и Чонгуку явно это нравится, мускулистая спина напрягается, когда он принимает натиск на свою простату. — Бля, блять, блять, — стонет Юнги между толчками, откидывая голову назад от удовольствия. Чимин жадно скользит глазами по Юнги, выражение удовольствия на его лице, его большие руки почти царапают бледную кожу Чонгука, где он крепко его держит. Чимин тоже не может не восхищаться задницей Юнги, такой персиковой и круглой, что это почти преступление, что к ней не относятся по-особому. Если бы только Чимин мог подойти к ним, встать вровень с Юнги и, возможно, даже позволить своему члену скользнуть в узкую человеческую дырочку. Чимин тихо рычит, представляя, как Юнги сжался бы вокруг него. Сможет ли он продолжать трахать Чонгука? Или ему понадобится, чтобы Чимин провел его через это карающими толчками бедер? — Черт, я близко, — хмыкает Юнги, сжимая большими руками тонкую талию Чонгука. Чонгук отталкивается от толчков Юнги, тряся задницей от силы их столкновения. Его твердый член сочится нескончаемым потоком предэякулята на простыни. Юнги проводит рукой по подтянутой спине Чонгука, хватая парня за волосы с корнем и оттягивая его голову назад, чтобы сильнее направить его на свой член. Чонгуку, кажется, это нравится, стоны становятся только громче. Чимин чувствует это еще до того, как это произойдет. Юнги кончает с криком, бездумно трахаясь с Чонгуком, доводя себя до ошеломляющего оргазма. Щеки Чимина горят от его интенсивности. Его тело наполняется мощью, силой. Это было хорошо. — Не останавливай, хён, пожалуйста, — Чонгук едва не всхлипывает, отталкиваясь от Юнги. Юнги стонет, продолжая трахаться с Чонгуком. — Черт, я думаю, что могу продолжить. Юнги выходит на несколько секунд, наблюдая, как его сперма покидает блестящую дырочку Чонгука. Его собственный член все еще сильно стоит, его головка темно-красная, как будто он все еще на грани освобождения, несмотря на то, что только что кончил. Юнги не слишком задумывается об этом, а просто толкается обратно внутрь Чонгука. Он втрахивает свою сперму в растянутую дырочку Чонгука, устраивая беспорядок, когда часть спермы начинает стекать по задней стороне бедер Чонгука. Грязные мокрые шлепки кожи, когда они трахаются. Юнги кряхтит от изнеможения, блестя тонкими блестками пота. Он должен замедлить свой темп, казалось бы, грудь вздымается, как будто он только что пробежал марафон. Вместо этого Чонгук толкает Юнги на спину и на этот раз садится на его колени, опускаясь на его член. Чонгук отчаянно начинает двигаться сверху Юнги, с силой подпрыгивая на его члене. Юнги тоже стонет под ним, большие тонкие руки обхватывают бедра Чонгука, сильнее притягивая его вниз. Он дергает бедрами под ним, трахая его так сильно, как только может. Гравитация делает беспорядок на их простынях, когда сперма начинает просачиваться из Чонгука, но ни один из них не может заставить себя заботиться, когда они ударяются друг о друга. — Ах, хён, ах. — Чонгук откидывает голову назад, пот блестит на его покрасневшей коже. Его грудь гипнотически подпрыгивает, когда он двигается сверху Юнги. Юнги обхватывает рукой твердый член Чонгука, поглаживая его, пока он не начинает расплескиваться по животу Юнги, направляя его так высоко вверх по телу, что он почти достигает ключиц. Чимин ухмыляется, как маньяк, чувствуя себя таким сильным и сытым, будто не помнит, чтобы когда-либо был таким. Однако он немного жадный, заставляя пару своим грешным голосом продолжать. И вот так Чонгук не подводит, ноя высоким голосом, продолжая двигаться. Юнги тянет лицо Чонгука вниз, чтобы соединить их губы в грязном влажном поцелуе, оба стонут в поцелуе, так потерянные в удовольствии. Чонгук начинает замедлять движение своих бедер, и Юнги снова переворачивает их, оказываясь между раздвинутыми бедрами Чонгука. Он толкается вперед, медленно, но верно покачиваясь во влажную грязную дырочку Чонгука. Как будто они одержимы, заколдованы странным существом в углу их комнаты. Хотя они этого не знают. Они так увлечены моментом друг друга, так влюблены друг в друга, что никогда не задаются вопросом, почему сегодня что-то кажется другим. Юнги цепляется рукой за одно из бедер Чонгука, потянув его вверх, чтобы проникнуть глубже. Голова Чонгука откинута назад от удовольствия, брови нахмурены, а глаза зажмурены. Он держится за Юнги изо всех сил, пока его жестко трахают. Звуки капают желание, бессмысленные вздохи удовольствия. Чимин прищуривается в темноте. Они сверкают опасным голодом. Ведь он хищник. Чимин хочет, чтобы они начали снова, нуждается в них. Поэтому он говорит им это, рыча таким низким тоном, что человеческое ухо не может его расслышать. Но каким-то образом пара все еще получает сообщение. Громко и ясно. — Хён, — окликает Чонгук, распахивая большие заплаканные глаза. Его рот приоткрылся, издавая стоны отчаяния. Чонгук хватает Юнги за запястье и тянет его к себе. Юнги легко подчиняется, его длинные тонкие пальцы обвивают толстую шею Чонгука. — Пожалуйста, — это все, что говорит Чонгук, но, похоже, Юнги этого достаточно. Юнги наклоняет голову, целуя Чонгука в шею, подбородок, и Чонгук заметно расслабляется в его хватке. Юнги продолжает трахать его, толкая бедрами вперед со вновь обретенной яростью. Его рука все еще лежит на шее Чонгука, прижимаясь к влажной коже. Пока он не начинает давить на обе стороны шеи, тщательно ограничивая приток крови к мозгу. Стоны Чонгука почему-то становятся громче. Он вцепляется когтями в спину Юнги, откидываясь назад в экстазе. Чимин может попробовать это в воздухе, прежде чем это произойдет. Глаза Чонгука скользят обратно в его череп, тело натягивается, как тетива, когда он начинает кончать. Маленькие брызги спермы извергаются из него, окрашивая его живот в жемчужно-белый цвет. Юнги стоит прямо позади него и полностью погружается во влажную теплую дырочку Чонгука, пряча голову в уголке шеи Чонгука, грудь заметно вздымается. Чимин чувствует прилив силы, не похожий ни на что, что он чувствовал раньше. Он чувствует себя сильным, молодым и бодрым, несмотря на преклонный возраст. Его кожа снова разгладилась, на щеках расцвел здоровый румянец, глаза проснулись и засияли. Перед ним пара неподвижно лежит, их хриплое дыхание звучит чуть ли не громче, чем когда они двигались. Юнги уже убрал руку с шеи Чонгука и вместо этого нежно гладит его по щеке. — Вау, это было… — голос Юнги звучит хрипло, настолько тихо, что Чимину почти приходится напрягать слух, чтобы услышать. — Я знаю… — вздыхает Чонгук, грудь все еще вздымается от усталости. Юнги поднимает голову, чтобы посмотреть на Чонгука, одаривая его легкой улыбкой, прежде чем прикоснуться к губам младшего. Это неторопливо, интимно, что говорит Чимину, что ему пора уходить, несмотря на тихий чужой голос внутри него, говорящий ему, что он может остаться. Чимин выскользнул из комнаты, бросив последний тоскливый взгляд через плечо. Сквозь щель в двери он видит, как Юнги встал с того места, где он лежал поверх Чонгука, вытирая младшего маленьким полотенцем. Чимин поворачивается к ним спиной с довольной улыбкой. Его работа здесь сделана. Чимин выходит на холодный зимний воздух. Ветер дует, чувствуя себя как маленькие уколы иголкой в ​​его покрасневших щеках. Сегодня он хорошо поел. Ему придется не забыть вернуться к своим новым любимым людям в следующий раз, когда он почувствует, что голод гложет его.