Я научу тебя любить

и ты снова проснёшься в пустом одиночестве. в комнате привкус похмелья. пытаясь понять до конца от чего тебе всё таки так поплохело. от дешёвого алко, что было выпито вновь в неприличном количестве или от ощущения ненужности, что уже стало привычным.

Автор: Alina Kozyr

По прилету в родной город, Мария сообщила матери, что уже дома и все в порядке. Окончив разговор, девушка отключила телефон и осталась одна, против своего рухнувшего мира. Неделю спустя: Снова не спать до утра, мешая кофе с сигаретным дымом, стало обыденностью для блондинки. Наблюдая, как в окнах один за одним гаснет свет, Маша искренне надеялась, что люди в этих домах не знают, что такое одиночество, и их обязательно обнимают по вечерам. Крутить, словно фильм, отрывки из прошлого, особый вид мазохизма, которым девушка занималась ежеминутно. Вспоминая осень, когда внутри что-то горело при виде Лукиной. Чувствовать ее запах сквозь время и расстояния. Помнить тепло рук и пронзительный взгляд любимых океанов. Понимать, что внутри она навсегда и изменить это невозможно. Боль разрывала душу на мелкие осколки, без возможности восстановления, слез и эмоций за последние дни не осталось, хотелось просто бросить все и сбежать. Уехать в какой-то далекий маленький прибрежный городок, где все знают друг друга, но никто не знает ее. Поселиться в маленьком домике на берегу моря и начать все с чистого листа. Завести собаку и подолгу гулять с ней по безлюдному песчаному пляжу, чувствуя, как болезненные воспоминания стирает с сердца соленый ветер. К сожалению, это было невозможно, через два дня заканчивались каникулы, что означало встречу с Лаурой и душевную пытку в течение четырех месяцев. Тем временем, Лукина выбрала старый проверенный способ избавления от душевных мук в виде алкогольного марафона. Сказать, что женщина слетела с катушек – ничего не сказать. За тридцать лет, даже Любовь не видела подругу в таком состоянии. Все секунды, минуты, часы превратились в один нескончаемый день, в течении которого ночь была всего лишь пару часовой перезагрузкой. Не хотелось думать, говорить, отвечать. Лаура чувствовала себя младенцем, который, кричал, громко, порывами. Но его не понимали, не хотели слышать, не знали, чего он попросту хочет. А она хотела одного – не просыпаться. Вкус жизни пропал. Лукина потеряла себя среди алкоголя и не столько ее прожигал спирт, сколько ранили куски разбитой надежды. Она теряла сознание морально. Виски стал чем-то вроде лекарства для заплутавшей души. Лаура смеялась. Истерично. Оглушительно. Чтобы никто не слышал, как скрепит сердце, она умирала десятки раз за минуту. Существует боль, от которой хочется кричать. О своей боли брюнетке было сложно даже думать. И она отрицала её. Отрицала того, кто её вызвал. Отрицала себя и мир вокруг. Здравый смысл канул в лету, а Лаура - вместе с ним, в пучину иллюзорных событий. Выстраивая себе паутины лжи которые хоть как-то окрашивала здешнее пребывание. Врала сама себе, что всё хорошо и верила в это. - Лукина, может хватит уже бухать? - заходя в комнату, прикрикнула Любовь, - Неделя уже прошла. - Люб, отвали а, не видишь мне плохо, - прорычала Лаура, делая несколько больших глотков из бутылки с виски. - Тебе плохо от того, что ты занимаешься херней. Пять часов как мы прилетели, могла бы уже съездить к ней и поговорить, - забирая бутылку, проговорила Любовь. - Она сделала свой выбор, я не собираюсь унижаться и бегать, - падая на кровать, заключила Лукина. - Я понять не могу, неужели нельзя было нормально ей сказать, что ты с крестницей разговаривала? Зачем было идти на принцип? - интересовалась озадаченная Люба. - Терпеть не могу контроль и ты это знаешь. Нет доверия сейчас, дальше его тем более не будет, - протянула Лаура, укутываясь в одеяло, - Я спать, на работу через два дня, нужно отоспаться. - Слава богу, здравый смысл еще не окончательно тебя покинул, - прошептала Любовь, после чего покинула комнату. Пройдя в гостиную женщина увидела, задумчивую Татьяну, которая смотрела в окно и медленно потягивала дым никотиновой палочки. - Тань, ты у меня останешься или домой поедешь? - прошептала Любовь, осторожно подходя к девушке. - Нет, я к Маше, теть Юля попросила с ней побыть, - так же шепотом ответила Полякова, разворачиваясь к Любви, - Как она? - Легла спать. Подумала за столько дней о работе, прогресс, - на выдохе проговорила женщина, - Узнаешь как Маша, позвони обязательно. - Хорошо. Спасибо тебе за этот отдых, - натягивая улыбку прошептала Татьяна, - И прости если чем - то обидела. - Это тебе спасибо, и ты прости, если что не так, - с улыбкой ответила Любовь, глядя в глаза Тане. Пару минут молчания и неразрывного зрительного контакта, прервал голос Поляковой. - Можно я тебя поцелую? Пожалуйста..., - шепотом поинтересовалась Татьяна. - Танюш, не надо, по крайней мере не сейчас, - даря нежную улыбку и проводя пальцами по лицу девушки, прошептала Любовь. - Хорошо, не сейчас ..., - прошептала Таня, - Я поехала, тебе нужно отдохнуть. - Позвони, как будешь у Маши, - проговорила Любовь, заключая в объятия Таню. Проводив причину внезапно появившихся бабочек в животе, Любовь присела на диван подкуривая сигарету и погружаясь в воспоминания. Неделю назад: Проснувшись ближе к вечеру, Любовь умылась и направилась на первый этаж в поисках подруг. К ее удивлению, кроме Поляковой она никого не обнаружила. - Доброе утро / вечер, - с улыбкой произнесла женщина. - Доброе, я уже думала никто не встанет, - проговорила Татьяна, - Кофе будешь? - О, да, кофе сейчас не повредит. Наши еще не вставали?  - широко улыбаясь, поинтересовалась Любовь. - Только теть Юля и Ника, я проснулась они выходили, - прошептала Полякова, поднося кофе и бутерброды. - Спасибо, моя дорогая, - так же шепотом поблагодарила Любовь, даря поцелуй в щечку девушке, - Может Лауру с Маней, тоже разбудим? - Можно, надеюсь не убьют, - улыбаясь согласилась Татьяна, протягивая руку женщине, - Пойдем. - Пойдем, - прошептала Любовь, вкладывая свою руку в руку Тани. Быстро поднявшись на второй этаж и пару раз постучав по двери, девушки вошли в помещение. Их взору пристала картина, сидящей на полу Лукиной, разбросанные по всей комнате вещи и разорванная фотография Маши и Лауры, сделанная в день рождения брюнетки. - Лаура, что случилось? - подбегая к подруге, поинтересовалась Любовь. - Мы расстались, - безэмоционально прошептала Лукина, глядя куда-то в пол. - Что? - проговорила Полякова, не веря своим ушам, - Все же было хорошо. - Было, не было, какая разница? Она решила разорвать отношения, - холодным тоном, так же шепотом ответила Лаура, поднимаясь с пола, - Я в бар, вы со мной? - Конечно, - одновременно проговорили девушки, глядя на разбитую подругу. Последующие дни отдыха, были сравнимы с адом. Лукина напивалась, ввязывалась в пьяные споры в баре, лезла на рожон, флиртовала и каждый раз пыталась сбежать с очередной дамой из заведения. Раз за разом, через скандалы Любе и Тане, удавалась избежать последствий пьяного бреда подруги, последние дни женщина просто не выходила из дома и напивалась прямо в комнате, посылая всех, кто заходил проверить ее состояние. Перед выездом с базы, досталось и Третьяковой старшей, Лаура буквально покрыла ее матом, обвинив в том, что ее дочь малолетка, которая не умеет любить и ценить людей. Выслушивать подобную грязь в адрес дочери, Юлия была не намеренна. Бросив пару фраз, о том чтобы Лукина больше не приближалась к Марии, Юля быстро покинула компанию. Зимняя январская ночь принесла небольшое облегчение. Настежь распахнутое окно и легкий ветерок начинает свою прогулку по тёмной комнате. Маша, сидевшая на подоконнике, глубоко втянула в себя морозный ночной воздух, потягивая очередную сигарету, запивая бесчисленной по счету кружкой кофе. Внезапно раздался звонок в дверь, чем сильно напугал блондинку. Мысленно посылая, пришедшего человека, девушка медленно поплелась открывать дверь. Не успев открыть дверь в квартиру влетела Полякова, крепко обнимая подругу. - Привет, Машунь, я так соскучилась, -  протараторила Татьяна, стягивая с себя куртку. - Привет, вы уже вернулись, - выдавливая улыбку, прошептала Маша. - Как ты? - глядя на бедное лицо и огромные синие круги под глазами, поинтересовалась Полякова. - Нормально, кофе будешь? - включая свет и уходя на кухню, спросила блондинка. - Буду, Маш, а что с волосами то? - заметив при включенном свете, отрезанные под каре волосы подруги, поинтересовалась Татьяна. - А это так, решила поэкспериментировать пока дома никого нет, - безразлично ответила Мария, расставляя кружи на стол. - Жесткий эксперимент, - протянула Полякова, - Не хочешь рассказать, что произошло? - Тань, я просто устала. Не хочу выпрашивать, унижаться, ждать. Это не любовь, а ад с привкусом счастья, - прошептала задумчивая Третьякова, - Все нормально, пройдет время и я приду в себя. Только, пожалуйста, не говори мне о ней ничего. - Я тебя услышала, но в школе ты ее все равно увидишь, - заключила Татьяна, напоминая подруге о том, что она так сильно пыталась отогнать в своих мыслях. - Знаю, постараюсь держать себя в руках. Иначе никак, осталось чуть-чуть, - проговорила Мария, подкуривая очередную сигарету, - Рассказывай лучше, как отдохнули. Как Люба? Просидев за разговорами несколько часов, Маше стало гораздо легче, шутки Поляковой и веселые рассказы о приключениях с Любой, вызывали широкую искреннюю улыбку девушки, только вот глаза не горели больше, казалось они были безжизненные, подметив это Татьяна взяла за руку подругу и крепко зажала в своей. - Маш, что бы там не было, мы вместе. Я обещаю, что всегда буду рядом и поддержку тебя, что бы не происходило, - шепотом произнесла Полякова, глядя в глаза Марии. - Спасибо, Тань, - так шепотом ответила блондинка, сдерживая подступившие слезы.