Второстепенный герой

Он смотрит фильмы о любви, читает книги о счастливых парах, о том, как люди в конце концов сходятся, несмотря на все те проблемы, которые окружали их до. Романы— штука обычно несуразная и очень непохожая на реальную жизнь. В реальности — после расставания вряд-ли будет счастливый финал. Герои не встретятся случайно в баре, не осмыслят все свои ошибки и не сойдутся вновь, плевав, что могут попасть в те же сети. В реальности рушится хрупкое доверие, что не даёт заново полюбить. Не то, что того человека — нет, даже нового. Только главные герои имеют право на второй шанс в любви. Только главные герои могут полюбить снова, ещё раз довериться человеку, не боясь, что тот ранит его опять. В его груди бездонная дыра, а в голове ветер. Он постоянно курит, плевав на то, что это губит здоровье. Вряд-ли Чуя вообще доживёт хотя бы до тридцати. Его вещи полностью прокуренные, в машине постоянный запах табака. Хорошо, что у него есть ещё деньги на хорошие сигареты, а то иначе он не стал бы бросать и начал покупать всё то дерьмо, что продается на витринах дешёвых ларьков. Он ничего не хочет. У него не осталось мест, куда бы он хотел съездить. У него нету желания съесть на ужин любимое блюдо. У него нету целей, он вообще не хочет жить. Он устал, очень устал. Чуя просто хочет заботы, покоя и его. Но время не отмотать как плёнку, невозможно переснять то, что было. Накахара опускает сигарету вниз, почти задевая ею белую, мраморную барную стойку. В его квартире так пусто— он выкинул все вещи, что хоть как-то напоминали о экс-партнере. Выкинул все те воспоминания с фоторамками в гостиной. Теперь в его квартире так пусто, так безлико. Чуя держит здесь порядок, наплевав на стереотипы, что после расставания все всё крушат, нет. Он ничего не крушил и пока не собирается. Пока. У Накахары почти нету личных вещей, только пару документов в кабинете и несколько книг на полках в гостиной. Больше нету тех фотографий, которые были на месте книг. Больше нету тех картин, которые они вместе покупали на аукционе, вместо них сейчас новые— более дорогие, более безликие. Больше нету тех забавных побрякушек, которые Дазай привозил со всех своих поездок за город. Больше нету того шкафа, который принадлежал им обоим, на его месте сейчас небольшая гардеробная в которой только вещи хозяина дома. В его квартире очень много пространства. В его доме можно играть в футбол и не задеть за весь матч ничего из каких либо вещей. Кухню он полностью отремонтировал, так же как и спальню, гостиную. Нетронутыми остались только кабинет, ванная, небольшая кладовка и несколько других неважных комнат. Апартаменты у него шикарные— находились на сорок третьем этаже, в элитном районе. Вид выходил на порт, на прекрасное взгляду море. Будучи ещё в отношениях с Дазаем, они почти не смотрели на него. Отдавая предпочтение интимной темноте. Поэтому, в первую же неделю расставания Чуя сжёг их. Сейчас штор нету, но его это не волнует. Теперь из кухни всегда можно увидеть море, которое только хорошеет к лету. Сейчас лето. Сколько уже прошло время с его ухода? Год? Два? Четыре… Накахара не ожидал, что время пролетит так медленно и болезненно. Поганое чувство в груди не уходит, но притупляется со временем. Каждый день, каждый месяц, каждый год потихоньку, но становится лучше. Он уже выглядит не так устало как раньше. Здоровый румянец вернулся на его лицо. Время лечит— это неправда. Со временем все забывается, но если нет.то лучше не станет. Сейчас июль. Если быть точным, 17.07. Каждый год у Чуи случаются внезапные «плохие дни». В этот раз выпало на лето, на прекрасный свежий июль. Жаль только, что он не сможет насладиться им в полную силу. Что не встретит теплый июль с ним. Сигарета тлеет в руках, медленно, обжигая кончики пальцев. Накахара цокает и тушит её об пепельницу и достает пачку, та на удивление легка, похоже, скоро придется покупать ещё пачку. Чуя медленно втягивается, выдыхая дым в сторону открой форточки. На часах 06:23, уже светло — море во всю сияет своей синевой, людей на улице почти нету, что значит тишину. Умиротворенное утро. Ему через семнадцать минут нужно быть возле одной из северных точек, но он забивает на это. Чуя уже несколько дней живёт в таком режиме: сигарета, душ, сигарета, вино, душ. И всё по кругу. Уведомлять начальство нету смысла — все уже сразу понимают, почему Накахары-доно нету на работе неделю. Как бы хотелось сейчас обнять его, запустить свои пальцы в его густые кудри, пытаясь их распутать, что всегда было безуспешно. Чуя сильно затягивается и опускает голову на колени. Он сидит на стуле, ногами, плевав на все нормы этикета, что ему навязывала наставница.

Хочется тепла, заботы, его.

Сигарета падает на стойку, а из-под рыжих кудрей слышится плач. К сожалению, он второстепенный герой.