Five o' clock

      Этот день ничем не отличался от предыдущих.       Открытие ателье. Знатные, важные клиенты, готовые раскошелиться на роскошные платья для своих супруг. Мальчишка-подмастерье, вечно путающийся под ногами и получающий оплеухи за свою постыдную неуклюжесть. Тихая, неторопливая работа пальцев, сплетающих в прекрасные творения нитки, иголку и разноцветные ткани.       И, конечно же, ежедневное чаепитие в каждые пять часов вечера.       В этот раз Персиваль решил испробовать бергамот. Импортное редкое растение, что только-только стали отправлять в Великобританию. Он и сам немного поражался тому, что сумел достать подобную ценность.       Но, если так подумать... не достоин ли он её по праву? Чему он так удивляется, если именно его прекрасные манеры и красноречие поспособствовали его маленькому успеху?       Перси даже усмехнулся вслух от этих мыслей.       Ради особого, ни с чем не сравнимого богатства на многое можно пойти, и он знал это как никто другой.       Пальцы раскрыли мешочек с бергамотом. Новый, ранее неведомый запах окутал ноздри.       Настоящая экзотика — такая чарующая и новая, манящая её испробовать.       Ложка зачерпнула тёмные травинки, стала возиться с уже готовым кипятком. Чай получался куда более насыщенным по цвету, обретал новые оттенки, темнее всех прочих предыдущих.       Так и должно было быть: Персиваль хорошо запомнил советы человека, что и отдал ему мешочек с бергамотом.       Мужчина сухо, криво улыбнулся, вспомнив о нём.       Глупым был тот человек, определённо нелепым. Мог бы с самого начала понять, что от него ждут. Но нет же: стал спорить, сопротивляться, возмущаться...       Что ж, он и понятия не имел тогда, с кем умудрился связаться. А когда понял – даже пожалеть об этом не смог.       Чай тем временем окончательно заварился. Чашка уже полнилась им до самого края. Дымок, едва заметный, белёсый, уже подрагивал над ним и совсем скоро рисковал раствориться в прозрачном воздухе.       Немного остынет и...       — Ааа!!!       Следом за громким мальчишеским криком последовали торопливые шаги. Подмастерье нёсся на кухню со всех ног: растрёпанный, напуганный и тяжело дышащий.       — Там... там человек!!! Мёртвый! Лежит! В шкафу!!!       Мальчик продолжил бы восклицать ужасные вещи и в ужасе дрожать, но кое-что напугало его ещё больше.       Ледяной взгляд своего мастера. Невозмутимый вид и так и застывшая чашка чая, из которой Перси вскоре отпил глоток.       — Ах, этот бергамот и в самом деле хорош...       Он довольно улыбнулся, пока мальчик совершенно растерянно метался взглядом то по мужчине, то по проходу, из которого он прибежал.       — В-вы же слышали мои слова? О мёртвом человеке?..       Персиваль взглянул на подмастерье так, словно бы тот сказал какую-то невообразимую чушь.       — Да. Слышал. И более слышать не хочу.       Тут взгляд мужчины посуровел, а рука так и продолжила медленно подносить чашку ко рту.       — Не смей никому говорить. Нарушишь правило — и ты сам не жилец. Понял?       Тон голоса даже не был особо грозным — апатичным, до абсурда спокойным и равнодушным. Но мальчик испугался ещё больше: прикрыл глаза, зарылся в свои нелепые одежды и, стуча зубами, рванул куда подальше.       Кухня вновь затихла. Персиваль вздохнул с облегчением, наконец наслаждаясь своим чаепитием в долгожданном одиночестве.       Этот бергамот стоил своего. Вкус был потрясающим, ни с чем не сравнимым.       И теперь только он владел этой редкой прелестью.       Перси тихо усмехнулся.       Давно ему не было так хорошо.