Что спрятано в моём сердце

Тэтте никогда не знал, что значит страстно любить кого-то, лелеять глубоко в сердце аж до такой степени, чтобы взять и пренебречь своими моральными принципами и представлениями о справедливости. Даже невообразимо как-то. Всю свою жизнь Суэхиро провел, формируя стабильное мировоззрение, а затем и следуя ему. Отклонение от этой уже глубоко привычной нормы, внушающей спокойствие, немного настораживало. Нет, он не был бесчувственным булыжником, которому чужда человеческая сущность, даже, в какой-то степени, наоборот: сердце всегда оставалось преисполненным состраданием, стереотипно правильными ценностями и энтузиазмом к работе. Ему повстречалось немало людей, на которых легко положиться, с кем можно связывать позитивные эмоции, делить затянутую работу, обсуждать новости, шутить и смеяться, отдыхать... Но всё не то. Всё сухо и стандартно, так пресно и нежеланно. Даже открыв свою многообещающую способность, он жил во многом обычную жизнь, привязывался к окружению, грустил, злился, даже если подавлял свои эмоции почти всегда, сам по себе был так спокоен и местами простодушен. Сразу производил впечатление серьёзного офисного сотрудника, который едва ли захочет повышение. Но никто и никогда доселе не мог заставить сердце трещать, вырываясь из груди, засесть в его душе так плотно и возвышенно, как пишут в лирических произведениях, как поют в песнях с нежным и чувственным текстом, достойных восхищения, показывают в высоко оцененных фильмах и рассказывают непосредственно другие, кому пришлось испытать это лично. Они и рассказывают, но почему-то всё кажется нереальным, а хочется ведь ощутить подобное, убедиться, что покой в чьëм-то лице существует. Довольно хладнокровные и вечно занятые родители, наверное, оставили глубокий след, и, честно, не самым лучшим образом. Не сказать, что эти люди были плохими… Они просто не умели выражать свою любовь, и, соответственно, правильно воспитывать детей. Тэтте не держал ни зла, ни обиды, и поддерживал с ними «должную» связь, которой те и ждали. Которой ждали все вокруг. У него не наблюдалось серьезных психологических травм, нарушений, каких-то проблем, мешающих жизни, но родительской любви с раннего детства было недостаточно. Они, конечно, помогали учиться, развиваться, поспособствовали отличному физическому развитию, образованию, сделали сына самостоятельным и независимым, порядочным человеком, как ждали все вокруг. Все вокруг, конечно, скажут, что они — примерная семья, молодцы, но в глубине души всем хочется слезливых семейных чувств, сентиментальной привязанности, принятия всех твоих недостатков и отсутствия ожиданий лишь лучших результатов, и ничто не способно это компенсировать. И никакие «все вокруг» не захотят узнать, каким путём они получили всеобщее одобрение. Но заниматься рефлексией давно отпущенного прошлого некогда: Жизнь была загружена по полной. Суэхиро, стремясь до конца следовать избранному пути, решил задействовать свои таланты во имя общества. Устроился в таинственный спецотряд военной полиции, именуемый «Ищейками», подписал несколько десятков договоров, которые на него взвалили работодатели, прошëл множество тренировок и проверок на физическую силу, пережил несколько тяжелых операций по усилению тела, знатно поразился этой жизни, быстро приноровился к работе, а также, самое, наверное, главное, познакомился с парочкой… незаурядных личностей. Таких ему встречать не доводилось. Остановиться следует конкретно на членах «Ищеек», вот они-то его и зацепили. Глава организации, Фукучи Оочи — мужчина средних лет, хоть и выглядел чуть старше из-за седых волос, был сам по себе довольно мутной и эксцентричной личностью, но Тэтте считал, что может доверять такому уважаемому и сильному человеку. К тому же, в сложных ситуациях он сохранял спокойствие, здраво мыслил и вёл себя как настоящий лидер. Суэхиро всю жизнь восхищался такими людьми. К его заместительнице, Тэруко Оокуре, особой симпатией не проникся. Довольно опасная и агрессивная девушка, любящая различные жестокости и изощренности, так ещё и невероятно сильная. Да, при допросе полезно, но это одно дело... Факт сосредоточения огромной силы в руках такого человека казался ему опасным. Но всё было в порядке, пока она трудилась ради мира и не трогала гражданских. Мичидзо Тачихара — на первый взгляд импульсивный, но на самом деле целеустремлённый и рассудительный парень, следующий плану и заботящийся о своих товарищах, пусть и не всегда открыто. Последний из них... Дзëно Сайгику, произвел наибольшее, во всех смыслах, впечатление... Пусть и не сразу, пусть принятие оказалось более долгим, чем ожидалось. Этот человек так неоднозначен во всём... Начиная своим своеобразным поведением, и заканчивая непонятными личными отношениями со всеми вокруг, и неизвестно, имелись ли они вообще. Первоначально Суэхиро так двойственно к нему и относился, наверное, чтобы точно не прогадать. Молчалив, остроумен, хитёр, силён, загадочен до жути — нет, действительно, никто из команды не знал ни малейшей детали о его личной жизни, и до одури красив. Внешне-то он, конечно, сразу приглянулся, но паршивый характер по нраву не пришёлся. Дзëно, кстати, был слеп, поэтому никогда не видел Тэтте, и понимание этого даже как-то пугало. Но сочувствия не вызывал совершенно: судя по всему, эспер и без зрения чувствовал себя получше некоторых зрячих. Очень чувствительный к сенсорным ощущениям (что компенсировало ему потерянное зрение), Сайгику, как бы мягче выразиться, не любил нестандартные вкусы Тэтте в еде, что нередко становилось причиной конфликтов, исходивших всегда только с одной стороны. Один не видел смысла в ругани, а второй просто обожал развлекаться с её помощью. Это забавляло всех вокруг. У него, вдобавок, было огромное пристрастие к истязаниям людей и, особенно, всяческим пожеланиям смерти напарнику. По вышеперечисленному ряду причин, последний сначала невзлюбил напарника, но Сайгику и Суэхиро, как назло, довелось проводить очень много времени вместе. Их отправляли на совместные миссии, ведь Тэруко была заместительницей Фукучи, а вместе с тем и ярой поклонницей, поэтому увязывалась за ним, Тачихара постоянно шпионил в портовой мафии, и оставались только эти двое, которые, казалось, идеально гармонировали как разрушительный дуэт. Между ними изначально не должны были выстроиться особые отношения, но со временем что-то менялось очень сильно. Тэтте, наблюдатель по своей натуре, каждый раз замечал в Дзëно нечто новое, копал глубже, меняя восприятие этого человека в корне. Прошлое его было, откровенно говоря, не очень благородным, хоть он и упоминал, что жалеет об этом... Доверия оные слова не внушали, учитывая его экстравагантное поведение, прямо-таки подтверждавшее обратное. И в основном это заставляло хранить сомнения на счёт слепого парня с крашенными волосами. Наверное, это наихудший исход из всех возможных, но что получилось, то получилось. Отношение к нему как будто по негласному закону обязано было измениться. И случилось это не в какой-то определённый момент, а постепенно. Плавно перетекало на следующую стадию вместе с каждым случаем, который открывал глаза на его личность, скрытую под призмой хладнокровия. И утекло, стоит признаться, совсем не туда. «Что бы он не делал — всё ради спасения людей» — в какой-то момент начал думать Суэхиро, даже если всеми силами пытался проверить и опровергнуть это. Ну, ещё, как минимум, и для собственного удовлетворения — иначе никак не объяснить всё то, что он себе позволял. В этом человеке всё ещё оставался садизм и несколько других нездоровых привычек, но теперь уже из них двоих скорее Тэтте был либо слеп, либо упорно делал вид, что не замечает очевидного. Его победили слишком быстро, просто разнесли и втоптали в грязь. Суэхиро никогда не дразнился в ответ на его оскорбления, не обижался, запросто готовый пропустить мимо ушей любую выходку, позволял ударить себя по щеке, нарочно наступить на ногу, поцарапать, злобно схватить за запястье, лишь лукаво улыбаясь в ответ, слыша излюбленное «ты похож на лохматую псину». Причина в том была одна. Простая, но ужасно горькая правда. Теперь уже глаза Тэтте были так железно прикованы к Дзено, мысли двигались в странных и непривычных направлениях, иногда пугающих столь благородного Суэхиро, подмечая чужую красоту во всех контекстах, а сердцебиение учащалось так глупо и смешно, что уж точно страшно от самого себя. Страсть отравляет наши жизни, правда? Он не думал, что умеет так. А потом клал руку на сердце, крепко сжимал, чтобы оно не выскочило. И Сайгику очевидно слышал и понимал всё слишком хорошо, но Тэтте не имел представления, что же его напарник об этом думает. Каждый раз, слыша стук, сравнимый с барабанной дробью марширующего оркестра, мимо которого они однажды проходили, исполняя обязанности. Это был адский шум, Дзено раздражённо закрывал руками уши, надеялся, что никогда больше не услышит чего-то подобного, но каждый раз, таки слыша это, улыбался всё шире, не говоря ни слова. Его таинственность спокойствия не внушает — мало ли, улыбается он, а завтра, воспользовавшись положением, подло выстрелит в спину. Однажды он видел глаза Дзено. Нет, он видел его глаза неоднократно, но первый раз был таким запоминающимся, что это обязательно нужно назвать «однажды». Сайгику открыл их сам, когда схватил напарника за воротник, затем, скаля зубы, пообещал придушить чëртовым галстуком, в котором Суэхиро был так привлекателен, готовясь во всех красках рассказать о том, как же горячо его ненавидит. И рассказал. Но для Тэтте это звучало так нежно и интимно, как и пустой коричневый взгляд, который был страшнее семиста семидесяти семи ножей в грудь, окаймлённый длинными ресницами, как и чужие хмурые брови, резкий голос, заходящее солнце, будто нарочно подсвечивающее мягкие черты его лица. Интересно, как бы всё обернулось, будь он зрячим... И Суэхиро тепло улыбался, понимая, что это единственная форма реакции его тела, о которой Дзено не узнает. Последний лишь неустанно злился, странно реагировал на обычные вещи и события, а затем и уничтожающе улыбался, но эта фирменная ухмылка, какой бы внушающей ужас она не казалась всяким неокрепшим умам, ещё не познавшим всё прекрасное в этом мире, стала самой родной на свете. Тэтте думал, что будет в порядке, что его чувства не стоят того, чтобы осознанно стоять на краю обрыва, признаваясь в любви человеку, который убедительно угрожает смертью при любом удобном случае. Он был абсолютно непредсказуем в таких вещах, Суэхиро даже не представлял, какой ответ может получить его признание, будь оно проклято. Но всё вышло из под контроля. Когда этот день настал, Тэтте в панике схватился за густо затуманенную голову, пытаясь вновь прийти в давно утерянный по чужой вине рассудок, чего так и не случилось. Вместо этого он, очнувшись, стоял перед Дзëно, мучаясь от сумбурных ощущений, а затем сухо выдавал: «Я люблю тебя, Дзëно-сан», а пути назад уже и не было. Дзëно-сан выглядел ошарашенно всего долю секунды, после чего изменил выражение лица на столь привычное пуленепробиваемое, но улыбнулся шире, чем обычно, и шире, чем следовало, если они хотели оставить их отношения в пределах разумного. Так мило и так жутко. Улыбался во весь рот, молчал, слушал само за себя говорящее сердцебиение Тэтте, но в конце-концов решительно коснулся его лица обеими руками, вовлекая в рваный поцелуй. Грубо кусал его тонкие губы, а после лишь облизывал выступившую на них кровь, сплетал языки, царапал ногтями красивую шею и худые щëки, а рядом с ним Суэхиро плавился, словно влюблённый школьник, вновь и вновь рассыпался на осколки, полностью согласный на любое безумие. Отстранившись, Сайгику не сказал ничего, лишь встал напротив, впервые пожалев о своей слепоте. Он молчал, и Тэтте всегда знал точно — никогда не признается в том, что тоже любит. Не скажет. Будет горячо касаться чужого тела, прерывисто дышать, словно умалишенный, дёргать за волосы, многозначительно открывать глаза, подавлять собственные ощущения, истомно шептать на ухо издевательства вперемешку с самой грязной грязью, вести себя так, как никогда не поведёт с другими, но молчать о любви. Даже под дулом пистолета. Будто ничего не происходит. Они даже жили вместе, но Сайгику выглядит так, будто и в самом деле не состоит в гражданском браке со своим парнем. Дзëно не имел ни тени стыда и совести, любил кусаться, больно хватать за запястья, своеобразно использовать верёвки, столы, и, в самом деле, много чего ещё... Но перечислять мы не станем — рейтинг не позволяет. А Суэхиро и рад всему этому. Рад и его чтению вслух, красноречивой передаче разнообразных жестокостей (наверное, он мог бы стать поэтом), ненужным подробностям, злости, незаметной радости, недоброжелательным комментариям по поводу кофе с соевым соусом и клубники с кетчупом, острым ногтям, ставшим причиной маленьким кровоточащим царапинам, рад всему, что с ним связано. Когда пальцы дрожали на холоде, когда Сайгику просил почитать вслух что-то посерьёзнее, а потом полегче, толкался, так и норовил сунуть сигарету напарнику, который всеми руками и ногами за здоровый образ жизни, действовал на нервы, чтобы вывести из себя, но никогда не выходило. Он узнал значение слова «любовь» и теперь открывает душу. Служебный роман — это нехорошо. Это могло помешать их профессиональной деятельности, но к счастью, Тэтте был профессионалом до мозга костей, так, что «даже тошно от его педантичности» — догадываетесь, чей комментарий? Тачихара, со своими навыками шпионажа (в этом случае они принесли ему только проблемы), случайно узнал больше, чем следовало, но оказался хорошим мальчиком и предпочел не лезть в огонь. Именно поэтому мирно притворялся, что находится в полном неведении. Как только Дзëно начинал перебарщивать на работе(а это он умел отлично, уж поверьте), Тэтте не медлил ни секунды, и факт того, что он всё ещё видит четкую границу между работой и выходками своего любовника, успокаивал. Дзëно-сан был его светом и его единственной слабостью, причиной тяжёлого дыхания, и много-много чем ещё. Горделивый и немногословный, засел в душе его так плотно и безвозвратно. Холодный, резкий и грубый, но Тэтте каждый раз обдавало горячим паром, и с этим нельзя было ничего поделать. Это казалось вечным. Очередной томный вечер в Йокогаме... Дзëно снова предложит раздеться, так, «от скуки», а потом они, слетевшие с ума, размывшие все рамки, будут долго стоять на балконе, сливаясь с ночным мегаполисом. И неизвестно, сколько потом снились эти совместные бессонные ночи, когда в небе застывали звëзды, ночи, в которые Сайгику позволял себе быть спокойным, пока вместо слов у них был яркий блеск тёмного микрорайона. За ними точно наблюдал космос. А затем и осенние прогулки по скверам, запах мокрых листьев, асфальта после дождя, всё вело к тому, что даже их чистый и ухоженный город купался в грязи. Дзëно всё время ворчал, стараясь не подать вида, что ему нравится. Короткие зимние дни, теплое дыхание, сравнительно низкий уровень преступности, спокойный сон и утомительные праздники. Цветущая весна, нагрянувшие ливни, вечные аллергии и насморки, тающий снег, и любовь-любовь-любовь. Такого рода взаимоотношения между «Ищейками» были, вообще-то, запрещены, но Суэхиро, к своему собственному изумлению и ужасу, был всецело готов нарушить правила, а Сайгику в принципе не из тех, кого они так сильно волнуют. Что хочет, что считает разумным, то и соблюдает. И точно ли будет у них финал? Многое теряло важность. Они, не желающие быть похожими на людей, являющиеся тайной для остальных, никогда не станут частью чьей-то сказки. Сейчас Тэтте счастлив и спокоен. Всё было так замечательно, чудесно... Жизнь текла и в самом деле мирно, несмотря на ежедневную работу с опасными преступниками, он чувствовал, что находится там, где должен. А потом вылезло детективное агентство. Чьи преступления вскрылись слишком неожиданно, что повлекло за собой множество ужасных вещей. Просто... Так вышло. Эта история не была счастливой от начала до конца, а лишь в какой-то короткий период. Будто случайно. И это ужаснее всего. Оно случилось так внезапно, события в то время текли друг за другом, сменяясь так быстро и суетливо, весь мир встал на уши, предвкушая беспорядки, граждане паниковали, не зная, чего ожидать дальше, если даже деньги начали взрываться. Но Суэхиро был твёрд и спокоен как всегда. Всё должно было идти гладко... Ведь «Ищейки» с самого дня своего основания не проигрывали ни разу, и почему это должно было случиться сейчас? Нет. Не должно. Ни за что. Они даже не знали, каким может быть наказание в случае проигрыша. Почему сейчас должно быть по-другому? Они с Дзëно работали вместе в привычном порядке, непоколебимо уверенные в победе, вдвоём искали укрытие террористов из ВДА, пока небо купалось в огне, правда, применяя каждый свои методы... По личным, так сказать, предпочтениям. Но рано или поздно им, в погоне за целью, пришлось бы разделиться. И это произошло. За несколько лет совместной работы Суэхиро никогда не приходилось волноваться за напарника, так что, он точно не из тех, кто позволит себя победить. Но Сайгику пропал. Не выходил на связь, не возвращался обратно, черт... Тэтте не мог это так оставить. Он, потративший на его поиски так много времени, даже сцепился с членом детективного агентства, в результате чего оба отрубились, но в конечном итоге найти пропавшего так и не удалось. Между тем члены ВДА твёрдо отстаивали свою невиновность, продолжали скрываться, обещали что-то доказать... Суэхиро не мог найти себе места в такое непростое время. Вестей не было и от остальных сокомандников, что неудивительно: те были в самом эпицентре событий. Но Тэтте хоть примерно представлял, где они находились. а Дзено всё не было... И понятия о его местоположении тоже. Суэхиро уже откровенно боялся, искал его глазами в каждом репортаже с мест событий, зачитывался новостями, мечтая увидеть там знакомые инициалы, изображение любимого лица, хоть намёк... Малейшее послание о том, что всё в порядке. Действительно так сложно подать знак? Оставалось лишь надеяться, что тот просто занимается важной работой, из-за которой у него нет и свободной минутки, и слишком горд, чтобы просить помощи. Вскрылось, что ВДА ни в чем не виновато, вскрылись и истоки множества терактов, произошедших по вине печально известной «Смерти Небожителей», главой которой был, черт возьми, Фукучи Оочи... Невыносимо тяжело смириться с этим. Всё, что было все эти годы... Тэтте работал на террориста. Осознание этого факта впилось прямо в грудь. Впилось прямиком в грудь, впилось специально заточенным лезвием ножа. Он был сломлен. Человек, которому всецело принадлежало доверие, в ком он видел идеал лидера и будущее страны, её безопасность и стабильность... Это невозможно, но происходит прямо сейчас. Неужели, вот оно, доказательство того, что доверять нельзя никому? Сложно было представить, что Суэхиро когда-либо испытает такой колоссальный удар по своей личности и взглядам. С каждым разом лучи надежды преломлялись всё сильнее. Последней каплей стало известие о смерти некого Сайгику Дзëно. Произошедшей по вине того же глубоко уважаемого Фукучи Оочи. Который действительно мог победить Дзëно. Услышав это собственными ушами, стальной Тэтте смог почувствовать себя фарфоровым. Осколки громко бились о кафельный пол, нещадно залитые слезами. Наивно было привязываться к этому всему... Каждая ночь могла стать последней, и Суэхиро даже подписывал бумагу, гласящую о снятии ответственности с организации за жизни участников. Но в тот злополучный день солнце светило так ярко... Он не умер с ним. И уже никогда не услышит едкого голоса, сладко разъедающего внутренние органы. Уже никогда они не заснут вдвоём. Их не ждёт покой, и не будет никакого «вместе». Дзëно так далеко и так невыносимо. На его похоронах Суэхиро держался поодаль от основной толпы, не говоря ни слова, сумев отделаться просьбой замолвить за себя словечко: «Тэтте-сан просил не тревожить его, последние события серьёзно ударили по нему, это тяжело переживать». Иначе попытки сохранять здоровый вид могли быть слишком быстро рассекречены, а мешки под глазами запросто оказаться замеченными. Ему не нужны лишние вопросы и всплывшие подробности о себе. Лучше уж потом отвечать на тактичные сообщения коллег, интересовавшихся его самочувствием: «Спасибо, всё в порядке, просто, сами понимаете, произошедшее стало для меня шоком.» Его мёртвое тело было будто и впрямь незнакомым, взывало такую ужасную печаль. По окончании мероприятия Суэхиро лишь долго-долго смотрел на могилу, не зная, стоит ли плакать, и насколько это правильно. Что же нужно чувствовать сейчас... Тэтте никогда не позволял себе отчаиваться настолько, чтобы пустить слезу. До недавнего времени. Окидывал беспросветно грустным взглядом выделяющиеся на общем фоне фиолетовые астры, принесенные им лично. Ветер печально развевал его черные волосы, резал стеклянные глаза, покрытые нескончаемыми слезами. Себя нельзя сберечь. На похороны пришли только сотрудники военной полиции. У Сайгику действительно не было близких в том самом, привычном нам понимании. Не удивительно — уж чересчур непростой он человек, по отношению к которому очень сложно применять некое «привычное понимание». Привычного в нём только чуть-чуть больше, чем капля в море. В память въелись совместные посиделки, грязь на ковре у входной двери, открытые провокации, зимние шарфы, отвратительные сигареты Дзëно, от дыма которых Тэтте выворачивало наизнанку, крики и посуда. С каждым шагом навстречу к нему становилось все тяжелее думать о разлуке. А сейчас она случилась наяву. И уже навсегда. Ему следовало бы извиниться за всю эту горечь, стекающую по венам. И в таком случае Суэхиро, хранящий в себе так много, простит его. Дзëно превратился в мнимую занозу в пальце. «Ищейки» были распущены. Тэтте остался в военной полиции, впервые не зная, куда катится его грёбанная жизнь. Всё, чему он посвящал себя, всё, что должно было жить вечно, дарить ему твёрдую веру в светлое, сгинуло. Суэхиро ни разу не приходилось чувствовать себя неполноценным до вступления в отряд, но сейчас потерял то, без чего когда-то спокойно обходился. Любимая работа смешалась с кровью до однородной массы, а любимый Дзëно оторвал кусок сердца. И теперь этого нет. Ни того, ни другого. Дни, не видящие света, проходили долго и бесцельно: Тэтте теперь уже постоянно принимал препараты, чтобы его тело после многочисленных операций по усилению, которые, вообще-то, до распада организации проводили регулярно, попросту не сгнило. Страшно то, что ещё совершенно недавно Суэхиро ни на секундочку не мог задуматься о том, что «Ищейки» когда-нибудь перестанут существовать. Ещё и настолько скоро. Ещё и по такой причине... Деятельность в рядах полиции, наряду с людьми без способностей, давалась ему очень легко, но другой работы Тэтте себе найти не мог, чего уж там, сложно даже представить этого парня в ином месте, и это убивало. Но время шло, постепенно листало скудные страницы его дней. И неизвестно, излечило ли, или создало лишь иллюзию порядка... А отголоски прошлого неустанно преследовали его, вместе с призмой чужого взгляда на мир. На этой войне было потеряно слишком много. Суэхиро выкинул униформу сразу же, мучаясь от ужасных воспоминаний, но фуражка, печально лежащая на тумбочке в прихожей, напоминала ему о том, сколько боли принесла любимая работа. Она делала только хуже, но оставалась там. Память о Дзëно, чей полузабытый образ стал неотъемлемой деталью его снов, превращалась в пепел, осевший в самой глубине. Он и есть страх, просыпавшийся внутри Тэтте дождливыми ночами и смертельно красивыми рассветами. Раньше из их окна был прекрасно виден весь мир. И одинокий сквер, и вся чудесная Йокогама, вся Япония, фальшивые улыбки Дзëно, крайне редко сменявшиеся искренними, руки Тэтте, неизвестно зачем нужное расстроенное пианино в штаб-квартире, чужие истошные вопли, конец света и кромешная тишина. А сейчас лишь тусклый, ничем не цепляющий город. Так странно, ведь на самом деле он ничуть не изменился с тех пор. А вместо слов был не блеск посторонних объектов, а скупые слезы. Грустная и усталая любовь всё ещё безнадёжно тлела в его сознании, не оставляя и шанса. В конце-концов Тэтте нашёл нового парня. Он не сможет согреться, и прекрасно это знает. Но почему-то этот вспыльчивый светловолосый мужчина, казалось, такой похожий на Сайгику, но совершенно отличный, продолжал его любить, в упор не видя того, как жестоко Суэхиро видит в нём чужую личность, как смотрит прямо в глаза, понимает, что это не то. Не то, чего ему хотелось бы. «Закрой глаза» — Однажды прошептал Тэтте, наконец сдаваясь. Совсем опуская руки, переставая убеждать себя в этих чувствах. И он закрыл. Он думал, что его хотят романтично поцеловать. Нет, не так... Он думал, что Тэтте хочет поцеловать его. Так отдалённо напоминал Сайгику, но был всего лишь совершенно другим человеком. Суэхиро лишь на мгновение почувствовал, что вернулся в прошлое, а перед собой видит совсем не того, к кому абсолютно равнодушен, а... «Дзëно-сан...» — предательски молвили губы, и хуже этого сейчас не могло быть ничего. Чужие, ненастоящие слова. Парень шокированно распахнул глаза. Долго-долго смотрел на Суэхиро, на чьём лице читалась мерзкая пустота. А потом ушёл. Сделал всё, чтобы узнать, кто такой Дзëно, мать его, сан. «Его бывший напарник... И... Просто бывший.» «А что с ним случилось?» «Он умер... Знаете, Дзëно был очень похож на Вас.» Узнав об этом, парень в один миг всё понял. Небо будто прояснилось. Поспешил бросить Суэхиро, а вместе с тем и крепко возненавидеть его. Только и смог сказать, что хотел другого, и Тэтте тоже хотел другого. Но получилось именно так. И вспоминая всё, что случилось за последний год, Тэтте смотрел в зеркало, понимая, что рушит всё вокруг себя. Уже не сильно уверенный в том, сколько прошло дней, месяцев, лет, и существовал ли этот Дзëно, в один момент исчезнувший во тьме. Люди умирают. Но Тэтте потерял его не так, как хотел, и сейчас болезненно сжимает не чужую грубую ладонь, а справку от психиатра. Когда-то всё точно будет в порядке. Мой дорогой Дзëно... Я хотел бы видеть тебя с другой стороны, в другое время, в другом месте. Возможно, мы были не теми.