ᕼᗩᑎᑎᗩᗰOᑎTᗩᑎᗩ

× × ×

      школьный звонок гулким эхом раздаётся по окрестности, оповещая об окончании этой адской недели. дальше только выходной и отдых, это так радует.       каждый планирует заниматься своими делами, у каждого человека своя жизнь и главный герой в ней — он. для каждого человека его жизнь — плёнка кинофильма с тупым сюжетом, кажущимся именно ему невероятным эпиком.       Сенку вздыхает и следит взглядом за уходящими людьми, поворачивается и смотрит на парня из параллели. честно, он и имя его с трудом вспомнить сможет. это была одна из тех вещей, которую мозг, при фильтровании того объёма информации, загружает в себя юный гений ежедневно, выкидывает в ящик «не особо это нам нужно».       — я давно за тобой наблюдаю, — прерывает молчание парень. рослый и складный, с волнистыми, густыми волосами. его длинные ресницы отбрасывали тень на шоколадную радужку, делая взгляд почти хищным, — ты необычный. среди всего биомусора, — после этой фразы лицо Ишигами исказилось в гримасе отвращения. такого отношения к людям от человека, с которым едва знаком, ожидать было сложно, — который представляет собой социум, ты — прекрасное творение, — продолжает, не обращая внимание на реакцию собеседника, парень, — у тебя есть то, чего нет у многих взрослых. я очарован твоей амбициозностью и силой духа.       — только не говори, что признаваться мне удумал, — пыхтит Ишигами, убирая на места реактивы. нет, правда. за каких-то пятнадцать лет парнишка понял, что его не привлекают девушки, но и мужчины не особо в его вкусе. тот факт, что и других могут привлекать люди разные, не казался ему противным. отношение к нему было нейтральным.       история долгая. он анализирует это, приходя к тому, что жить так, как он сейчас — не плохо и, в какой-то мере, даже изумительно прекрасно.       он испытывает влечение к умным людям. к тем, кто разбирается в какой-то области хорошо. прекрасно, если он не разбирается в их увлечениях. так он даже узнаёт что-то новое.       в прошлом году он встретился с юношей. до сих пор ему приятно воспоминание встречи в книжном в отделе научной фантастики. роман с остроумными шутками, тяжёлым, но очень интересным сюжетом. оба потянулись изучить книжку и как-то резко отпрянули.       на него уставились два омута. эти глаза, по сравнению с шоколадными, были полны каких-то невероятно азартных искор.       «извини, ты хотел взять её?» — спросил незнакомец, после минутного обоюдного разглядывания друг друга.       «да, но если тебе нужно…» — закончить ему не позволил смешок и парень протянул книгу с полки ему.       «мне посоветовал знакомый, я не разбираюсь в этом особо. ты кажешься тем, кто поймёт юмор автора, — пожал плечами новый знакомый, — я Ген.»       «Сенку. ты не разбираешься в механике и физике, но решил взять и почитать?» — изумился он, усмехаясь.       «ну да, не кори меня за это. но я был бы рад, если бы ты объяснял мне те шутки и мы обговаривали то, что читаем.»       «мне не продадут эту книгу, тут стоит ограничение», — вздыхает Сенку, отводя взгляд. на самом деле стоять рядом с парнем, который явно не обделён женским вниманием в спортивках и помятой футболке не особо круто.       «я куплю её тебе. пойдём.»       с того дня они провели месяц, общаясь. они не говорили, где учатся, о чём мечтают. просто тот факт, что Ген хотел узнать о сюжете, а Сенку просто приобрел книгу с помощью старшего.       они разошлись, когда дочитали книгу. прогулялись и на прощание выпили по баночке колы и энергетика.       «я не думал, что школьники такие умные. ты крут, Сенку-чан, наверное, у тебя такие же потрясающие друзья, как и ты. завидую даже.»       после той книги они даже не пересекались. вспоминать шлейф духов, смотреть, как ресницы дрожат, когда после очередной шутки, которую Ген понимал, он растягивал губы в широкой и, как казалось Ишигами, искренней улыбке. это правда приносило ему удовольствие. с ним было интересно.

Сенку впервые так жаждал услышать чей-то голос, почувствовать присутствие рядом, желание коснуться и прижаться к чужой шее, вдыхая аромат ванильной колы, шанель №5 и вишнёвых сигарет.

      на колкие замечания Ген только трепал его по волосам и кидал что-то колкое, но успокаивающее пыл молодого учёного. он шутил над тупыми ситуациями и объяснял, почему человек ведёт себя так или иначе. их диалоги были живыми. если он пьяным позвонит ему и попросит приехать, Сенку приедет.

не признается никому,

но смотря на Гена, ему было тошно от мыслей,

что после последней галвы они никогда не встретятся.

      они так сблизились. Ишигами не помнил, как он стал зависим от хрипловатого голоса, сладкого привкуса газировки, которую постоянно притаскивал второй читатель.       студент. примерно его роста, более худой, очень складный, невероятно обаятельный. у него нет родителей, нет друзей. он не любит быть один, но не хочет открываться. боится, что ранят. боится, что привыкнет. всё, что знает Сенку о Гене — факты, которые тот позволял о себе знать.       он стал человеком, с которым ему правда хотелось бы увидеться ещё раз и, желательно, взять за мягкую ладонь с длинными, тонкими пальцами. погладить тыльную сторону большим пальцем и в последней субботней электричке придвинуться как можно ближе. почувствовать тепло чужого плеча, положить на него голову и дышать воздухом, осевшим на пальто. чёрном, безразмерном, длинном, с широкими рукавами из-под которых проглядывались манжеты бежевой рубашки и вязанные края сиреневого джемпера. положить свою ладонь на бедро и гладить до колена и обратно, не поднимаясь выше, только гладя и согревая озябшую от декабрьского холода кожу. слушать инди-музыку и какой-то блюз примерно возраста его старика.       мысли заставляют губы расплыться в улыбке. глупой и по-детски счастливой. он знает, что может написать ему. знает и то, что не напишет. разве кто-то вроде Гена хотел бы быть с ним? тощий, жилистый, но точно не выносливый, с подростковой буйностью, желанием выделиться, чтобы гладили по волосам и говорили…       — ты мне нравишься, Сенку. твоя харизма и ум привлекательны.

н е т.

«Сенку-чан, может давай главу на потом и просто погуляем?»

      — как говорят обычно люди: ты не в моём вкусе. прости, но мы можем только поддерживать общение.       так говорил Ген. Сенку совершенно случайно подслушал разговор с каким-то высоким парнем с дредами. он развернулся и совершенно спокойно пошёл на встречу к Ишигами.       — считаешь, что мы не сможем найти компромисс в отношениях? — парень опирается бедром, из-за чего длинный лабораторный стол скрипит. звук раздражает, так же как и раздражает шатен, что пытается добиться непонятно чего.       — думай так, раз тебе удобно.       — это не ответ, Сенку.       голова начинает гудеть. боль сравнима с пульсацией или, как минимум, с жужжанием электростанций.       — я не вижу смысла продолжать этот разговор. давай забудем об этом и разойдёмся? — закидывая сумку на плечо, выдыхает подросток.

× × ×

      это был вечер майской пятницы. тёплый ветер гнал клочки розовой ваты по ораньжево-багровому небосводу, унося за горизонт. налитый алым диск полной луны то скрывался, то снова выглядывал из-за нежных облаков, пока солнце последними малиновыми просветами скользило по силуэтам унылого города.       всё в нём будто приобретало новые краски и жизнь текла не по однообразному алгоритму, а на секунду становилось почти невероятным для этой вселенной.       серая биомасса в свете фонарей, вывесок и лучей казалась парадом однотипного разложения.

ну, хотя бы органического, и на том спасибо.

      возможно уныние и оставалось на лицах этих незаинтересованных ни в чём, кроме себя и выгоды, гнилых оболочек, но солнечные блики придавали им толику искры, которую они утратили. хотя вопрос: «а была ли она», — остаётся открытым, потому судить только вам, читатель. нет, они всё также существуют себе преспокойно, но так, в свете единственного непорочного Нечто, хотя бы не выглядят, словно безвольные куклы в обществе коррупционеров и капиталистов. но меняется только облик, содержание остаётся таким же, но и этого хватает, чтобы дать им ещё один шанс на лучшее будущее.       нетронутый неоном город приобретал новый вид. постройки, мосты, дома, улочки и стены уже не казались, закоптелыми из-за смога, кусками бетона. некая романтика, как бы громко это не было сказано, всё же погружала случайного прохожего в новый мир. тут бы ещё парочку, которая признаётся друг другу в чувствах, а ведь оба испытывают, допустим, с начальной школы. романтика, чуждая Сенку.       и как его, относящегося к любви скептично, угораздило оказаться здесь — вопрос без ответа.       обо всём по порядку и, пожалуй, стоит начать с самого начала. а значит вернёмся на некоторое — время на полгода — назад. нет, не волнуйся, читатель. это всего лишь сюжетный поворот. ты не утомишься, узнав с чего всё началось. уверяю, ты поймёшь, что происходит в головах у героев именно благодаря таким сумбурным ответвлениям.

× × ×

      начало декабря. слякотное и морозное. в Токио было чисто — в его сердцевине, в центре. на окраинах, где обитало дно общества добросовестных трудоголиков вроде сомнительных торчков и извращённых своими похабными грёзами затворников.       тот, о ком пойдёт речь, не был таковым. ни разу в жизни он не употреблял, более того, считал, что это та грань, которую, переступив, невозможно вернуться.       наркотики в большинстве своём — яд. качественный продукт дорогой и его подделывают. естественно никто из покупателей не знает, что входит в состав. да что уж там, не всякий производитель об этом сведомлён. а представь себе, дорогой читатель, десяток компонентов, от которых человек получит дозу серотонина и дофамина, на шаг дальше отступая от термина «человек» и приближаясь к скорому рандеву с работником морга, и то, если повезёт. а так ведь труп и в канаве какой сгниёт, а никто и не кинется искать.       когда наркотики только вошли в «тренд» среди сверстников, то он был на первом году старшей школы. лучший, умный и привлекательный. он давал родителям шанс на лучшее будущее. денег было не много, но он не жаловался.       после окончания, буквально через пару месяцев, оказалось, что отец принимает. и то, что он это делал, вскрылось после передозировки с летальным исходом.       мать не выдержала — повесилась, пока её сын был в университете на собеседовании.       на удивление самому себе, он не рыдал и не хотел вернуть их. честно, он с ними и близок не был.

вам знакома жизнь с людьми близкими?

семья — родители, братья или сёстры, бабушки и дедушки.

а знакомо ли вам чувство, будто в одном доме — месте, где вы живёте — с теми «близкими» вы существуете?

вы не чувствуете никакой связи, вы будто чужаки или незнакомцы, которые, по некоторым стечения обстоятельств, живут под одной крышей и нехотя делятся тем, что имеют.

      знаете, а ведь герой, о котором я рассказываю, это понимает.       Ген был нежеланным ребёнком. на нём держался брак. для каждого он был именно его ребёнком. мать считала, что супруг не даёт сыну достаточного внимания, вообще левый человек, спермобак, который она использовала, чтобы родить такое чудо. отец считал, что мать — свиноматка, которая давала всем и то, что появился на свет его гордость, его сын, его честь и частичка, что селилась в чёрством сердце.       оба думали, что Ген спит и не слышит ругани. какие они уроды. какой же они мусор. на каком дне они его растили, сами того не понимая.       Асагири Ген мог назвать себя полным сиротой на лето перехода с четвёртого курса на пятый. первый курс дался легко. пособие, которое ему выделили страховые компании, позволило жить, не думая о бедности, около двух лет.       всё то время он усердно учился и работал. а работал он на самой грязной работе. после, уже к окончанию семестра он устроился у какой-то молодёжной группы нянькой. платили хорошо, на том и порешали.       нашёл он их как раз в декабре того года, с коего и начался весь рассказ. позвольте представить вам — Гена Асагири, менеджера популярной j-pop группы HannaMontana.       к нему с утра в дверь постучалась поджарая горячая блондинка. таких обычно снимают в порно, таких зовут работать в залы фитнес тренерами, такими хвастаются на выписках, гордясь отношениями с оной. такая стояла, пафосно докуривая горький табачный продукт, горделиво вскидывая носик и выпячивая пышный бюст, придерживая съезжавшую кожанку.       — это ты ведь Ген?       голосок у неё был бархатный, та грубость, присущая курящим табак, его делала отнюдь не противным. скорее добавляла ни капли не лишней сексуальности.       её тело подрагивало, скорее всего не от экстаза и энергичности. краем глаза он проследил за припарковавшейся машиной у его дома. девушку привезли, его хотят нанять на работу? этот вопрос тут же был озвучен им же, но в менее прямой интерпретации.       — чем могу быть полезен столь… экстравагантной личности?       выточенная улыбка, ни одной лишней мимической ошибки. девушка напряглась и растеряла весь запал. она теперь была серьёзна.       — нам нужен менеджер в группу. тот, кто будет присматривать за нами. по крайней мере на документах мы обозначим тебя ассистентом.       — а на деле я буду нянькой для пубертатных подростков, которые решили хайпануть. попеть, попить и обкуриться травой — вот истинный смысл жизни! — показушно вскидывая ладонь вверх и складывая «лису», басит Ген последнюю фразу, но тут же отходит от образа и хрипло смеётся, театрально стирая слёзы с уголков выразительных глаз, — такой принцип?       — ты бессмертия поел, засранец? — прорычала девушка, сжимая ладошки с потрескавшимся лаком, впиваясь в вообще не нежную кожу ладоней. она ударная, руки оттого были грубы из-за мозолей. женственностью теперь и не пахнет.       — ты призналась мне в том, что я нужен, чтобы следить, кто и сколько шмали принимает, чтобы при этом торчок смог поорать в микро. уверена, что угрожать мне — хорошая идея? я старше тебя, у меня хорошая репутация, я не стану водиться с мусором вроде однодневок вроде тебя.       — ублюдок.       — предпочитаю, чтоб меня называли психологом. всё же по диплому — это моя профессия. я не работник рехаба.       девушка фыркнула и протиснулась в дверь, справа показался долговязый худой парень с миниатюрной куколкой. оба с выкрашенными волосами.       парень мерно шагал по направлению к дому. его осветлённые волосы с повреждёнными концами развивались на ветру. лезли в узкие глаза, в рот, не спасал даже высокий ворот дублёнки.       девушка была с выгоревшими на солнце розовыми волосами. её тёмные корни казались сальными, хотя это было скорее из-за травмированной кожи и волос.       блондинка не казалась крашенной. американские корни — тут же понял Ген, вглядываясь в лицо незнакомки. большие глаза с лазурными радужками и отливом в бирюзовый, пухлые губки, на вкус они, наверное, были с привкусом табака и вазелина от гигиенической помады, пробовать не хотелось. пухлые щёки, придававшие ей вид невинной овечки. ну да, в тихом омуте, вообще-то.       — Хьёга, подождите снаружи, — кидает девушка, и закрывает дверь. она всем корпусом поворачивается к студенту психфака, но тот лишь недовольно кривит лицо, отводя взгляд, — не буду предлагать — я знаю, о чём ты подумал. понимаю, что ты не хочешь быть психотерапевтом для торчков, но нам нужен кто-то вроде тебя. просто прикройся нашим менеджером. нам надо бросить это дерьмо.       — для вас уже всё потеряно, — тяжело вздыхает Асагири, ведя плечом. отец, наверное, также просил кого-то о помощи. голос в голове издаёт смешок. противный такой. да уж. обманывать себя — себе дороже. никого он о помощи не просил. его и так всё устраивало.       — даже если это так, в рехаб я не хочу. мне то ты сможешь помочь? — шипит девушка, слыша переговоры знакомых за дверью.       — тебе хочется быть крутой в глазах друзей, потому что ты хочешь одобрения? — усмехается Асагири, — или тебе хочется бросить своих «друзей» и вернуться к семье? у тебя проблемы с деньгами? тебе нужно оплатить лечение.       — а слухи не врут, ты очень хорошо видишь людей.       — что тебе нужно?       — я хочу вернуться к сестре и папе. мне нужны были деньги и я пришла в группу. мой контракт заканчивается в июне. помоги до июня бросить мне наркоту.       — я уйду после того, как ты завяжешь.       — да. помоги мне и...       — и им заодно? если смогу до июня, то будь, что будет. когда последний раз было?       — у меня — три дня назад. пока не ломало, но мой предел — четыре дня. я держалась четыре дня.       — тебя сейчас ломает, тебя всю трясёт.       — умоляю, заткнись и помоги мне. у тебя есть вода?       — отправь друзей обратно. иди потом за мной на кухню.       — хорошо. что ты мне дашь?       — попрошу знакомого принести снотворное. поспишь пока.       — так разве лечат зависимость?       — от зависимости нет лекарства. тебя будет ломать и ты захочешь сдохнуть. лучший способ убить желание дозы — просто лечь спать. когда моего отца ломало, он заваливался спать, — пожимает плечами парень, скрываясь за поворотом. идея такая себе, да и вообще не поможет вылечить человека от такого, но это лучше, чем ничего. да и антидепрессант, даже не очень сильный, но поможет переждать бурю.       отцу помогало. ей тоже должно помочь. его максимум — несколько месяцев самостоятельного воздержания. у блондинки четыре дня, при том, что она ещё молоденькая. может у Гена получится. если это так, то он сделает дипломную работу с помощью девчонки и сколотит неплохую репутацию. везде ведь нужно искать плюсы.       а ещё то, что говорил один его знакомый, с которым он по выходным читает какой-то скучный роман:

«нет ничего невозможного. вот увидишь.

я полечу в космос на собственной ракете, а ты сможешь понять, насколько же хороший юмор у этого автора.»

      пока ракета у того паренька не построена, он ни разу не летал в космос, Ген всё ещё не понимал юмора того автора, он всё ещё помнит, какая горячая кожа у его сочитателя и как приятно пахнут его волосы.

× × ×

      в свете закатного солнца на бетон падала длинная тень. тёмно-фиолетовая лужа силуэта, что медленно текла впереди и постепенно уменьшалась.       дорога, по которой парень плёлся вот уже тринадцать минут и сорок восемь секунд (от нечего делать парень сам волей-неволей начал считать), постепенно сворачивала и вела уже не меж домиков с облезшей кремовой штукатуркой. в цветах он не разбирался, не дизайнер, да и глаз у него скорее на граммовку тех же реактивов, вовсе не цветов. знаток сказал бы, что это какой-нибудь шардоне. что-то на художественном и искусствоведческом.       асфальтированная дорога разбегались на множество улочек, в конце же она вела к крутому повороту, а дальше вниз по склону к реке.       сама река была широкой, если идти вдоль по течению, то можно выйти на широкий мост. берега были забитонированы плитами, чтобы не было наводнений в начале весны или после сильных ливней. сезон гроз уже прошёл, но уровень воды так и не снизился. едва можно было различить дно и конец хотя бы одного бетонного блока.       даже плиты не мешали воде проникать в почву. между асфальтированной дорогой и блоками проходила линия молодой весенней травы. ещё ни разу не кошерная, она была густой и мягкой на вид. её зелёный окрас был насыщеннее, отливал бардовыми, тёмными и болотными оттенками.       уставившись на свои кеды, парень медленно тащил за собой ватные ноги. нет, он не переволновался из-за признания Цукасы (он всё-таки узнал имя того атлета); ему было всё равно, ровно так же ему всё равно было на признания остальных людей, которые считали его привлекательным. знаете, на самом деле ему противно осознавать, что его внешность считают основой его образа. у него ведь невероятный объём знаний, множество заслуг перед школой, победы в олимпиадах, медали за выигрыши в различных конкурсах. что уж там, на самом деле он считал, что привлекателен скорее интеллектуально, нежели внешне.       его тело было подтянутым, чуть-чуть жилистым, но всё равно не настолько развитым, чтоб перенести тот же норматив трёх километров на время или три игры подряд в баскетбол.       его путь должен был закончиться через несколько минут, когда впереди послышались весёлые голоса и возгласы.       то точно были ровесники самого Ишигами.       он поравнялся с ними довольно быстро, и говор стал даже различим. что-то о рваных струнах, старых барабанных палочках и бутылках пива. а потом шутка. та, которую никто кроме него не мог знать. придумана она была ровно полгода тому назад. но после возгласа особенно громкого:       — вот прижмут вас за такие разговорчики.       — а мы вырвемся.       последовала та фраза. его фраза:       — по закону Ньютона, тело, прижатое к стене, не сопротивляется, Модзу-чан.       конечная.       его язва. его тон. его интонация. его тембр. его голос.       подняв взгляд, он уставился на компанию неформалов. то ли панки, то ли эмо, они были в рваных одеждах, с цепями, шипами и все как один в лохмотьях, кроме него.       среди этих малолеток он казался белой вороной.       странная прическа, с удлиненной челкой с правой стороны. она была выбелена и казалась розовой в свете малиновых сумерек.       сиреневая майка с высокой горловиной, под которой отлично выделялись облепленные тонкой тканью острые косточки ключиц и впадинка ярёмной ямочки.       поверх майки была накинута свободная кожанка, которая точно была ему велика в плечах. она просто была накинута для вида, чтобы не быть потерянной или где-нибудь оставленной.       его стройные ноги были обтянуты тканью узких брюк. они облегали худые бёдра и икры. щиколотки скрывались за высокими белыми кедами.       когда они поравнялись, удалось наконец разглядеть лицо. лисьи глаза, специально заострённые стрелками уголки бездонных серых глаз. они пустые, нет у него интереса к этим людям. на щеке всё также неизменно шрам неизвестного происхождения. тонкие губы, алеющие и блестящие, наверное, — тинт. когда-то он пожаловался, что ненавидит сухую кожу на губах, она неприятно ощущалась при поцелуе. хотя то и не было объяснением весомым, но всё равно факт был записан в информационный блок под названием «Ген».

× × ×

      — хочешь сказать, что тот парень может быть Геном? — раздаётся со стороны кровати. девушка удобнее разместилась на ней, отобрав у друга старую потрёпанную футболку с созвездием, имя которого она вообще не знала.       — не хочу, — выдыхает Ишигами, плюхаясь рядом с Луной. он сверлит взглядом довольную подругу, тут же меняя тему, — он выглядел странно.       — Сенку, — девушка вскакивает, хватая его за грудки и притаскивая к себе. дыхание опаляет его подбородок, сладкий парфюм кружит голову, заставляя мелькать чёрные мушки перед глазами, — если даже ты увидел… если ты понял… со своим эмоциональным кретинизмом, что ему плохо, то ему действительно плохо среди тех людей.       — хватит так резко приближаться ко мне, — отстраняя подругу от себя, фыркает парень, — его за локоть держала какая-то двушка. у меня всё равно нет и не будет шансов.       — почему это? — склоняясь к подоконнику над своим телефоном, мыча, — ты горячее любой девчонки, уверена, — печатая сообщение одному из своих ухажёров, хмыкает она.       — потому что та девушка — грудастая блондинка, примерно 5,3 фута, с голубыми глазами. не считая стиля, скорее всего бойкости, какой-нибудь харизмы. всего, что нет у меня, — пожимает плечами Сенку.       — послушай, но разве не ты сказал, что он выглядел странно? может она ему и не нравится вовсе? такое ведь бывает.       — по себе людей не судят, Луна, — хмыкает будущий учёный.       — судят. девушки иногда встречаются с парнями только из-за внешности. а раз ты считаешь его «привлекательным, с научной точки зрения», то, скорее всего, он похож на звезду с телеэкранов, — отрываясь от печати сообщения, отчеканивает она. почему-то, кажется, что она это выпаливает на одном дыхание, — как минимум. а ещё, — она отправляет сообщение и усаживается на краю кровати, вытягивая ноги в велосипедках и смешных носках с ананасами, — почему ты не допускаешь того факта, что он, допустим, дружит с ней?       — исключено.       — мы же дружим. ну, ты френдзонишь меня, но мы даже так неплохо общаемся. если бы я взяла тебя за локоть в шумной компании. например, если бы я хотела, чтобы никто из компании не лез ко мне с предложением встречаться, то ты бы мне даже слова не сказал.       — всё равно, это странно. я буквально отшил Цукасу, сказав, что он не в моём вкусе, а теперь «в моём вкусе» встречается мне с компашкой панков. как мне реагировать?       — успокоиться. ты ищешь факты. в чувствах ты профан. давай попробуем найти его в соцсетях. попроси того парня, Рюсуя?       — Рюсуй вообще не связан с программированием. выучи наконец, что Сай — брюнет.       — не нуди, а напиши ему. попроси пробить Гена, найди по нему инфу. где учится? что с родителями? как на личном? всё это делается в несколько шагов.       — может ты тогда этим и займёшься, пока я буду готовить?       — твой папа похвалил бы меня, что из-за меня ты не питаешься одним раменом.       — тебя Ксено подослал, чтобы я не умер от гастрита, пока старик на МКС.       — возможно. ладно, иди готовь, а я пока найду твоего краша в сети. найду ту блонду и напишу ей, мол, привет, чика! не хочешь погулять завтра?       — ты собираешься написать ей?       — в тылу врага всяко больше инфы.       — и ты позовёшь её на свидание?       — я би, если я больше в роли пассии, то это не значит, что я отрекаюсь от горячих девушек. при чём, она может быть лесби. на нашем рандеву всё узнаем.       — вернёшься к Ксено с невестой под ручкой?       — а что не так? он же со Стенли сосётся на рабочем месте. да и его ученик хочет соблазнить студента психфака.       — что?       — глянь-ка, — она поворачивает к нему телефон, показывая профиль университета.       в лучших студентах курса светит своей безумно притягательной улыбкой Ген. Асагири Ген. пятый курс клинической психологии. значит он будет защищать диплом.       Ген Асагири с чёрными волосами. Ген Асагири, учащийся на льготах и бюджете. Ген Асагири, который гулял и читал с ним вместе книгу. Ген Асагири, который шёл под ручку с блондинкой, пустым вгзлядом сверлящий носки обуви.       Ген, который замер, когда пересёкся взглядом с ним. тот, у кого кровь прилила к лицу и бледность сменилась лёгким румянцем, пока тонкие губы вытягивались в искренней улыбке. заинтересованный взгляд бирюзовых глаз блондинки, которая хмыкнула и ткнула парня локтём в рёбра.       видимо у него теперь краши поехала, потому что он порывается и обнимает ученицу по обмену, благодаря.