do they already know about our kiss?

***

—Не собираюсь я участвовать в вашем любовном треугольнике, вас там и так уже шестеро… (значение поймете только дочитав)

Больше всего, не считая первой пары в понедельник, Феликс не любил однообразные скучные дни, наполненные надоедающей рутиной, где все повторялось не раз и не два, а тысячу. Ему нужен был драйв; события, чтобы на старости лет ткнуть в календарь закрытыми глазами, и попав на любое число было, что вспомнить и с чего побиться в истерическом приступе смеха, больше похожем на предсмертный гогот, после которого чаще всего следует оглашение завещания, феликсово было бы крайне скудным. Опираясь на этот крайне важный критерий, Ли выбирал ближайшее окружение, места, которые чаще всего посещал, одежду, да и жизнь, в принципе, под него подстраивал или же это жизнь сама так под него подстраивалась. Вообщем, как-то чистота, тишина и порядок сторонились Ли, сколько бы он не пытался с ними контакт наладить, у них не совместимость походу хроническая. Будь рядом Джисон, он заявил бы, что тут не Ликс, тут ретроградный меркурий виноват. Ли согласен с другом. При этом сказать, что Ликс — уебок и оторва без тормозов, царя в голове и каких либо моральных принципов — соврать. Он, конечно, может и поорать своим басом так, что земля дрожать начинает, и посмеяться умирающей чайкой, поплясать, выкинуть что-то в край неожиданное, заставив всех схватиться за «больное» сердце, постоять с открытым от шока ахуя ртами с минуту, посетовать на судьбу мол «за какие грехи встретился мне этот веснушчатый?», но в конечном итоге, можно было сказать, что он почти знал меру, по крайней мере останавливался, когда понимал, что вот дальше не надо, дальше неприятности, дальше, Феликс, пиздец, а тебе его в жизни итак хватает. Вернее Ли знал, когда тормозить, теперь, потирая слипшиеся тяжелые веки, чуть ли не приклеевшиеся к щекам, кулаками и шипя от резкой головной боли, будто его вчера не раз приложили о стену, озираясь в незнакомом доме и помня ровным счетом целое нихуя, Ли не уверен. Он даже не уверен, что все ещё студент третьего курса, шарящий за точные науки, не умеющий готовить ничего кроме брауни, слушающий музыку чаще, чем кто-либо из его окружения. В целом Ли ни в чем не уверен, ибо воспоминания отсутствовали, будто были стерты под чистую. Знаете, как если бы Ли был компьютером и из него извлекли жесткий диск В голове лишь, как на повторе всплывал сюжет самого лучшего из всех возможных снов.

Утром прошлого дня.

— Хаюшки, бро, все в силе? — прошмыгнув на место в последнем ряду рядом с Ли, опоздавший, чтоб его, суку, собака сутулая покусала, испортив горячо любимые черные кожаные штаны, пунктуальный наш брюнет, забив конкретный болт на скучную лекцию, начал диалог с лучшим другом, до этого поглощенным записями в тетради. Мотивировали этого горе ученика лишь мысль о скорой свободе и грандиозных пиздюлях от родителей, если тот вылетит из универа, не окончив его. — Хэй, Джи, я уж думал ты на обед припрешься, — возмущённо прошипел Ли, кидая осуждающий взгляд на выспавшегося довольного Хана. Договорились, значит, они перед парой в кафе зайти, обсудить новые сплетни универа, ведь «не нам судить, но мы обсудим» — их девиз, который предать, как средневековому рыцарю не сдержать слово, потеряв честь. Но этот одноклеточный кинул бедного Ликса, мол «нах звонишь в такую рань, дебил что ли? я сплю, отвечу в 12, бывай», — ты о чем? что в силе? — Ты, блять, уже забыл? Я же вчера предупреждал и в понедельник, и в среду, — Хан сокрушенно шепотом орал на друга, пихая того в бок максимально незаметно, но все равно невъебически больно, у Ликса с его моментами гиперфантазией даже возникло предположение, что этот идиот утром кинул друга из-за того, что локти точил под 75 градусов, чтобы удобнее было тыкать и, в конце концов убить. Профессор социологических наук «без-понятия-как-его-зовут-наверное-как-мать-назвала» не одобрил бы убийства и последующей грязи в аудитории, поэтому Ли держался, пытаясь не поддаться соблазну и не убить кидалово-друга. Старичок-профессор на старости лет совсем помешался на чистоте и порядке. А Ли с такими людьми не водится, неа. Наверное поэтому, и этот предмет, который по его скромному и самому правдивому мнению нахуй никому не сдался, так бесил блондина. — Ну ты же забываешь про данные мне обещания, я тоже имею право! — одна из наилюбимейших вещей Ли после утреннего кофе, шуток и отмененных пар — качать права, отстаивать мнение до последнего. Этим Ли занимается почти каждый день, из-за чего в узких кругах его окрестили будущим политиком. Когда его глаза загорались, он принимал позу птицы из доисторического мема и кричал «так, блэт», считайте спор уже начался, а вы уже как не старайтесь, его переспорить нереально, этого уже даже профессор истории не делает. — Нихуя, не! Это моя привилегия, — на двух слегка (слишком) громких друзей стали шикать одногруппники, хотя бы пытавшиеся погрузиться в рабочий процесс. Но Ли и Хану это зачем? — Они итак гении. Это не их уровень. — Сегодня сту, — брюнет замолчал, ожидая увидеть озарение на лице друга, но видимо утром тот был в режиме ультраэнергосбережения, из-за чего на нем отражались только все мирские страдания и полное отсутствие озарения. Джисон все-таки решил закончить свою мысль и сжалиться над спящим мозгом друга, — ден-ческ-ая вечерника в клубе. — А, ты вроде говорил что-то такое, — Ли свел брови к переносице и стал методично постукивать по парте пальцами, усердно вспоминая, но лицо довольного свеженького друга напротив бесило. Феликс значит пожертвовал часом своего сна, а это слился. Нет, Ли будет возмущаться ещё лет пять точно. Вот как дать бы ему затрещину, смачную такую, чтоб мозги на место встали, если они все же остались. Но профессор-то тут как тут, сверлит, как назло, их своим тяжелым взглядом, продолжая вещать о чем-то. Да ещё и Сынмин сзади сидит, а, если он подумает, что это соревнование «кто лучше даст подзатыльник» — это будет конец в прямом смысле. Ким дает затрещины такие, что из глаз звезды сыпятся, а рядом галактики мелькают со скоростью света. Это вам не яблоко, тут не просто физический закон, а секреты сотворения мира можно познать перед тем, как откинуться из-за перелома черепа. Честно, Джисона было слегка жалко, тот, конечно, мудила и кидалово, но такую смерть и врагу не пожелаешь. Обойдемся без затрещин. Пока что. — Говорил-говорил. Мы идём туда, — Джисон радостно хлопнул в ладоши, но потом не надолго затих после замечания касательно его чересчур громкого поведения. Хан с великими энтузиазмом переключился на смартфон и стал усердно читать что-то в телефоне, от чего с каждой секундой улыбался все шире и шире. Ли даже не читая то смс, которое пришло другу, мог уверенно сказать о ком оно. О мать-его-Минхо-сука-таким-красивым-быть-незаконно. — Я туда пойду, но, если ты снова начнешь мне капать на мозги и бесить репликами, цитирую «Минхо — ходячий секс сегодня»; «Я хочу его, ааа, почему мы все ещё не вместе», — предупреждающе-угрожающе-убийственный взгляд полетел в сторону брюнета, привычно закатившего глаза, — считай, это для тебя смертный приговор. — Окей, ты ж меня знаешь, — Хан поднял руки в примирительном жесте, строя невинный взгляд, но в секунду выражение его лица переменилось и теперь выражало вселенскую боль. Шипя под нос и извергая отборные ругательства, которые пополнили лексикон Ликса, Хан поднес руку к многострадальному затылку. Сынмин постарался, надо будет потом кофе ему купить за то, что мысли читает. Вот друг, так друг. Вовремя. — Знаю, к сожалению, вас обоих знаю.

Вечером того же дня.

— Блять, Ликс, Хо такой ахуенный. Ему Бог дал все, кроме моего номера, — промямлил уже по-видимому перебравший Хан, незаметно, как он думал, пуская слюни на объект своего обожания. Ага, незаметно. — Считайте, это слово и Джисона несовместимыми. Да, это я. Как я дошел до жизни такой? — Хотел бы я и сам знать, за какие грехи эту белку встретил. Я судя по всему Армагеддон в прошлой жизни устроил, не иначе. Феликс бы сейчас с большим удовольствием валялся на своей относительно мягкой кровати в родной общаге, залипал бы в телефоне весь вечер и хрустел любимыми чипсами, которые так и остались ожидать его с прошлого похода в магазин. Да хоть вон окно бы рассматривал, они ж ахуеное. Но нет, друг и судьба в сговоре, не оставили Ли ни единого фланга для отступления. А сейчас мы здесь, в душном, пропахшем куревом клубе среди не то однокурсников, не то старшеклассников. Вокруг толпы пьяных, смеющихся, пошатывающихся студентов, двигающихся под современные биты на красиво подсвеченном танц-поле. Барная стойка, заставленная алкогольными напитками, столы из темного дерева - все было достаточно красиво, но никак не уютно. Хотелось выйти на улицу, вдохнуть прохладу ночного воздуха и желательно свалить в эту самую прохладу далеко и надолго. — Так, Джисон, — Ли активно тряс друга за плечо, устраивая тому бесплатную спец подготовку космонавта перед полетом, с целью привлечь внимание к себе, — сейчас придут Чан-хён, Сынмин и Чанбин-хён. Ты их дождись и не убейся, окей? — А? ты куда? — расфокусированого взгляда и полнейшего непонимания происходящего Ликс все же удостоился. Уже победа, Хан хотя бы понимает в каком углу искать глаза собеседника. — Я буквально один звонок сделаю и вернусь, — ответом послужил заторможенный кивок. Ликс глубоко вдыхая и внутреннее молясь всем богам, чтобы белковидный ничего не натворил, направился в сторону балкончика на второй этажа

***

Ох, чувствовала моя душа, натворит Джи глупостей. А слушать все его самокопания и двухчасовой завтрашний разбор падений и проёбов мне. За что, а? — О, Чанни-хён, — блондин завидел друзей на входе в клуб и стал активно махать рукой, привлекая внимание, — хай, ребятки. — Ликси, — наперебой стали здороваться все, давай пять. — А где наш белковидный? — Сынмин заозирался по сторонам в поисках хена, с которым у них были особенно «теплые», а главное целиком и полностью взаимные чувства, в чем вся компания убеждалась не раз. Ли вот утром в очередной раз стал свидетелем. — А вон видите красивого высокого парня, — палец указал в сторону Минхо, сидящего на темном диване в другом углу клуба, окруженного девушками, с вниманием слушавшими его рассказ, иногда посмеивавшимися чересчур наигранно, — там-то и Джисон. — Бля, он, что реально сейчас на него грохнулся с коктейлем в руках? — Чанбин присвистнул, прикрывая глаза, завтра им не избежать подробного анализа где и что в жизни Хана пошло по пизде. Все и с самого начала - вот вывод будущей душещипательной истории. — Скажите, что мои глаза меня обманывают, — челюсть Сынмина отвисла и в данный момент валялась где-то в районе шестого круга Ада, все было именно настолько плохо. Мало того, что Хан облил бедного Минхо, никак не ожидающего такой развязки вечера, так теперь он хватал его за водолазку и тянул в сторону туалетов. Старший отмахивался и, если читать по губам: «Все хорошо, не стоит. Отпусти, отпусти, кому говорю. Блять, да отцепись». Хан — это танк, что-то решил, он убьется, но все равно сделает; сейчас Джи в очередной раз это доказывал и себе, и друзьям, которые каждый раз думали «ну в следующий раз хуже точно не будет, уже некуда». Есть куда, ребята, есть. — Блять, сейчас Джисона точно прихлопнут, — Ликс страдальчески вздохнул, манерно прикрывая глаза рукой, дабы не видеть картины, что, к сожалению, разворачивалась перед ними. Джисон так активно тянул старшего к туалетам, а сам Минхо так активно сопротивлялся, что водолазка расползлась по швам, открывая всем вид на подтянутый торс брюнета. Блеск, красота, хуже некуда. — Есть куда. Хан все никак не унимался, шило в жопе не переставало шевелиться, подбивая на все более непоправимые поступки. Вместо того, чтобы наконец отцепиться от натерпевшегося Минхо, Хан повис на его руке, активно споря с уже откровенно подзаебавшимся старшим. В итоге горе парочка скрылась в направлении туалетов, что не предвещало ничего хорошего для пьяного Джисона. Сынмин поставил на то, что его затащат в подвал около туалета, убьют и труп смоют в унитаз. Чанбин согласился с Кимом. Чан на то, что завтра выставят счет за испорченную водолазку и вечер, а так же дадут пару раз по шапке исключительно для профилактики. Феликс на то, что вытрахают все дурь. Хан бы однозначно выбрал последний вариант из списка, предложенного его добрыми друзьями. Конечно, добрыми и ещё понимающими, да и вообще самыми лучшими. Компания, потерявшая одного, переместилась к барной стойке за напитками, так как неделька трудная выдалась, а стресс запить никому ещё не мешало. Ликс, первым получивший свой коктейль, по причине особой симпатии бармена к нему, стебался над остальными и блаженно потягивал алкоголь через трубочку. По телу растекалось удовольствие и предвкушение веселья. Чан резко соскочил со стула под вопросительные взгляды и стал махать руками, подзывая кого-то, если бы тот не крикнул «Хёнджин, давай к нам» ребята бы подумали, что уже минус два человека из компании. Все радостно повскакивали и понеслись с распростертыми объятиями к ещё одному другу. Все, кроме Феликса. Так уже получилось, что эта компашка собиралась, знакомясь очень оригинально. Вот например, Джисон и Ликс знакомы со старшей школы. Думаете они мило друг другу улыбнулись и стали неразлучными друзьями? — Ха, нет, конечно, сначала Ли нечаянно запер Джисона в кабинке туалета, из-за чего тот пропустил экзамен по математике, тогда Хан в отместку столкнул Ликса в бассейн на выпускном из средней школы. Ну, а дальше и подружились, теперь не отлипают друг от друга. Следующим в копанию попал Чан и по совместительству третьекурсник, их куратор. Ли и Хан в первый же день нашли себе проблем, выгнав из туалета и обматерив учителя из-за того, что слишком борзый тот, в очередь влезает. Ну кто же знал, что в универе профессора ходят в худи и слишком смахивают на студентов? - Именно, никто не знал, но со всей этой оказией разбирался их куратор. Тот быстро понял, что парочка эта веселая, даже отбитая, но к жизни не приспособленная от слова совсем. Закрутилось, завертелось, Чан стал официально своим. Чанбин на эту горе тройку буквально свалился с неба. На паре по физре тот слишком высоко залез по канату, а когда по матам проходили ничего не подозревающие Джисон и Феликс, руки соскользнули и тот с воплем «валите, придавлю» свалился. Живы остались все, но без компенсации не обошлось: Со тогда водил их обедать на протяжение 2 недель, по прошествии которых был торжественно окрещен своим. Сынмин был ходячей катастрофой, но до пизды умной. Он с ними дружить вообще не намерен был, но как-то получилось, что его Чан-хён притащил, теперь этот же самый хен пожинает плоды, понимая, что Сынмин рядом с Ханом это Армагеддон. И нет, Бан не преувеличивает, он преуменьшает. Вот их было официально пятеро, и всех все вроде устраивало. Но нет же, ещё один появился, как снег в августе. И этот объект - Хван Хёнджин, талантливый однокурсник, рядом с которым все вьются и пытаются подружиться. Тот недавно приехал из Америки и по слухам там жил припеваючи; влиться в учебу в универе у него получилось с легкостью. А в компанию тем более. Ведь он, как оказалось, тоже был любителем приключений, а мы с такими водимся. Все его приняли сразу за кореша, Ли тоже пытался. Но почему-то всегда видел и хотел нечто большое, на что расчитывать было разумеется глупо, так как было видно, что Ликс для Хвана, как теплый младший брат, с кем можно порубиться в приставку, обсудить комикс и подраться подушками. Ликс решил не доводить до необратимого, а снизить контакт с Хваном, пока чувства не пройдут. Лучше остаться хотя бы друзьями, чем вообще потерять какую либо связь с объектом своих воздыханий, не так ли? — Хэй, Джинни, — Сынмин накинулся на парня с объятиями. — Хэй, ребята, — Хван окинул мягким взглядом всю компанию, задержав взгляд на Ликсе, нарочно отвернувшимся и болтающим с левым парнем, по видимому подкатывающим к нему, — и тебе, Феликс, тоже привет. — А, — Ли резко повернул голову в сторону возмущенного парня, — привет, — секундный контакт, как всегда мягкая улыбка и все внимание парень снова перенес на нового знакомого. А вот на себе он так и не перестал чувствовать тяжелый взгляд. Хван честно пытался понять причину такой смены отношения к себе, он ведь знал, что Ликс мягкий и понимающий, готовый заобнимать и забросать комплиментами. Он был чем-то теплым и комфортным. Но так же был и оторвой, тем, с кем не заскучаешь. Он был разным и эти стороны Хенджину хотелось узнать, буквально каждую, он это и делал, пока однажды не стал чувствовать потихоньку выстраиваемую стену между ними. Баррикады, стены из бетона, воздвигнутые без причины. Почему, все ведь было так хорошо.. Вот какого хрена левый парень из клуба сейчас ближе к Ли, чем Хван, с которым блондин между прочим были друзьями. Как бы сказал Чан «shit happens». — Хен, ты пялишься, — Хван, зарывшийся с головой в свои депрессивные мысли, очнулся от тычка в бок, — все настолько плохо? — Да, Сынмин, все плохо именно настолько, — в подтверждение своих слов Хван залпом осушил рюмку коньяка, поморщившись скорее от душевной боли, чем от алкоголя, — почему он отдаляется так быстро. Что я сделал не так и почему я чувствую, что страдаю из-за этого? — Ты влюбился, хен, любить - это больно. — Знаю, а ты когда-то любил? — Я любил. Сильно, до бабочек в животе, до бешеного ритма сердца, до боли и хруста в ребрах. Счастье было недолгим, притупленная боль до сих пор осталась. Если полюбил - борись, ты достоин счастья, достоин быть любимым. Неважно последует за этим разбитое сердце, любовь того стоит. — Вау, ты так красиво сказал. Когда же тебе успели разбить сердце и кто посмел? — Это было ночью. Я говорил ей подождать меня, я бежал так быстро, как мог. Но не успел, её забрали прямо из под носа. Она была всем для меня. Тогда мое сердце разбилось. — Подожди ты о ком говоришь? Она улетела? — Нет, её купили. — Что? Рабство отменили ещё давно, людей нельзя купить. — Ты дебил? Я про пачку рамёна говорю. Выражение лица Хенджина было богемно, что-то из разряда «блять, ты идиот?» и «бляяять, ты идиот». — Сынмин, я говорил, что тебя ненавижу? — Ой, да брось, я знаю, что ты меня любишь. А ещё я знаю как тебе помочь. — Как? С Ликсом? Ты будешь моим спасителем, я тебя до конца дней любить буду. — Любовь до гроба? — И после. — Кто там умирать собрался, — резко в разговор вклинился Чанбин. Вовремя, как всегда. — Пока никто, но, если Сынминни мне не поможет, то мы оба, — Хван драматично прислонив руку к сердцу, упал головой на столешницу. — Я тогда тоже с вами, — Бин так же лег на стойку. — Что за кладбище мертвых идиотов? — Э, Чан, с ними все понятно, — Ким махнул рукой в сторону драма квинс, — но я почему идиот? — За компанию, кстати, где Ликси? — Бан заозирался по сторонам в поисках младшего. — Э, а он разве не здесь был, — услышав имя блондина, Хван наконец соизволил отодрать свою голову от холодного мрамора. — Да вот ни здесь, какого хрена мое солнышко потеряли? — А чего это мы идиоты, а он солнышко, — Ким все так же продолжал сетовать на то, что Бан несправедливо не включил его в список своих любимчиков. — Хенджин, иди ищи мне ребенка! — Крис, ему не пять лет. Нах его искать, да и даже, если я пойду на поиски, то он меня может не послушать. — Тогда Сынмин с тобой, все руки в ноги и бегом, — тон был настолько не терпящий возражений, что спорить стало бесполезно. — Эх, идем, Хван-и, любимый. — Отлипни, а. Парни поднялись на второй этаж после того, как на первом не наткнулись на пропавшего. Здесь атмосфера была куда интимнее, темные приглушенные лампы, серые стены и комнаты уединения на всем этаже. И вот где им Ли искать? — Нам, что в каждую комнату заходить и «извините, а вы случайно не Ли Феликса сейчас трахаете? Ой, сорри, нам его забрать надо, вы как-то сами дальше справьтесь» — язвил, как дышал Хван, хотя на самом деле слова эти давались с трудом. Больно, очень, осознавать, что тот, кто искренне нравится, почему-то резко отдаляется. — Хван, не драматизируй. — Я ещё не начинал. — Я честно, понимаю, что тебе больно. Больно не общаться с ним как раньше. Больно видеть яркого и доброго с каждым, но уже не такого с тобой. Я и сам не знаю, почему он так стал себя вести с тобой, но точно скажу, ты это не заслуживаешь, — слова Кима казались слишком умными и глубокими для пьяного человека, — с этой историей может соперничать только моя история с раменом. Хван сказал, что Сынмин похож на умного и мудрого? - Забудьте, не похож он, сходств ноль. — О, Сынмин, а что ты тут делаешь? — из дальней комнаты вышел Ликс, только потом заметив, что Ким не один, рядом ещё стоит недовольный Хван, но этому внимание он не уделил. — Нас Крис тебя искать отправил, сказал, что мы его солнце потеряли, — Сынмин говорил так, будто они с Хваном ушли на поиски тридцать лет назад и натерпелись всякого неприятного. — Да я просто на балкон выходил, — и правда, дверь то вела на террасу, — душно стало в клубе. — А ладно, тогда я побежал, обрадую Криса, — Ким стремительно, такой скорости поаплодировал бы даже учитель физры, удалился. Парни остались одни на всем этаже, в воздухе буквально электризовалось напряжение и недосказанность. — Что ж, иди к Чану, думаю, он будет рад тебя увидеть, — Хенджин мягко улыбнулся, так, как всегда делал при видео младшего, а после мысленно давал себе пощечину. Ликсу ведь эта его глупая влюбленна улыбка не нужна. Хван стал сокращать расстояние и подходить ближе к Ликсу, тот с замиранием сердца следил за каждым шагом. Ближе, ближе, вот они поравнялись. Хенджин снова подарил Ли свою самую теплую улыбку и, обойдя его, пошел на балкон. А хотел бы остановиться, а хотел бы обнять, хотел бы сказать, что любит. — Хен — Да, Феликс? У Хенджину сердце ухнуло от этого почти нежного «хен», а у Феликса от того, что не услышал привычного звучащего от него по-особенному «Ликси». — Ты куда? — Странный вопрос, учитывая, что видно, как я стою возле двери на балкон, — старший хмыкнул, доставая вибрирующий телефон, — если есть, что ещё сказать, я слушаю. — Эм, потом, ответь на звонок — Ало, приветик, родная. ХАХА, что? Стой, давай встретимся в пятницу я такое.. — последние слова Хвана Ликс уже не расслышал, так как тот скрылся. — Я хотел сказать, что мне жаль. Жаль, что я так к тебе отношусь теперь. Я понимал, что меня к тебе жесть, как тянет. И это бесило, потому что, такое было у меня впервые, и я не хотел портить нашу дружбу. Я видел, как ты добр ко всем и думал, что, если подпущу ближе, то влюблюсь ещё сильнее и твоя природная доброта сломает меня, когда я пойму, что ты меня любишь. Перестал подпускать и стал видеть на твоем всегда прекрасном, светящемся счастьем лице грусть. Я буквально сегодня, увидев тебя разбитым рядом с Сынмином осознал, что реально делал больно своим резким холодом и игнором. Прости, я хотел сберечь свое сердце. Ты по слухам их разбиваешь не хотя того, но очень метко. Я просто хотел не быть в их числе. — Зачем.. — дверь тихонько открылась, впуская внутрь Хвана, недавно ушедшего на балкон. Его темные длинные пряди растрепались, щеки слегка порозовели от холода, — почему ты решил за меня, что нам лучше не общаться? — Хенджин, я теперь понимаю, что неправ был. Правда, мне жаль, и я бы все исправил, если бы смог. Я слишком боялся, что мое сердце разобьется. — Боялся, что сердце разобьют тебе, а разбивал мне. — Джинни, — одно слово заставило Хвана поднять грустные глаза, — я полюбил тебя, и я понимаю, что сейчас ты скорее всего не примешь мои чувства. Прости. — Когда же ты к этому выводу пришел? И снова не решай за меня, хорошо. Я люблю тебя, не только за внешность, как ты мог подумать, а за все. За твои яркие веснушки - поцелуи солнца, за твой чистый искренний смех, за твою доброту, за то, что ты просто существуешь со мной в одном веке, в одном мире. Глупенький, неужели в твоих глазах я такой красивый разбиватель сердец? — Я сразу же понял, что полюбил тебя. Просто за то, что прощаешь, за то, что всегда рядом, не смотря ни на что, за то, что согревал улыбкой, даже, когда я тебя перестал замечать. И да, ты настолько красивый, что у меня отшибло мозги. Это ты виноват. Хёнджин издал тихий смешок, такой привычный и родной Ликсу. Все-таки тот сильно скучал по общению со страшим, он сильно скучал по даже его дыханию рядом с собой. — Дураки мы Хван резко сократил расстояние между ними и поцеловал Ликса, прижимая парня к холодной стене. Поцелуй был нежный и скорее ознакомительный, парни пробовали, какого это целоваться друг с другом. Плавные касания спустя время стали перерастать в борьбу языками за доминирование. Хван прикусывал пухлые мягкий губы Ликса, а потом зализывал место укуса, выбивая из блондина довольное мычание. — Хван, ты где застрял, — недовольный голос поднимающегося Кима донесся до ушей, — э, ой, простите, что помешал, ухожу. Поцелуй пришлось закончить, так как легкие стянуло неприятными оковами из-за нехватки воздуха. Да и Сынмин стоял пялился. — Эм, мы сейчас идем. — А ну, хорошо, я передам. Как только Ким спешно ушел, парни посмотрев друг на друга, взорвались в резком приступе смеха. — Думаешь о нашем поцелуе уже знает целый клуб или только парни пока что? — О, я уверен, о нашем поцелуе знает весь клуб, если не Сеул.

Наше время

— Блять, а где я.. — в звенящей тишине незнакомой квартиры его предложено буквально оглушило. — Тише будь, пожалуйста, башка болит, — копошение рядом ввело в ступор, но более всего голос. Хван? С ним в одной кровати? — Что я делаю у тебя дома? — А ты не помнишь? — Стоп, а это все был не прекрасный сон..? — Ликси, реальность к счастью, если б это было сном я бы точно с ума сошел. — Я тебе сойду, мне с кем тогда встречаться? — Быть одиноким до конца своих бренных дней. — Такие красавцы, как я не будет одиноки до конца дней своих. — Такие красавцы, как ты скоро нарвутся