Сделать ошибки чтобы их исправить

Войдя в дырку омеги что не сопротивлялся, и сразу начал двигаться входя во все глубину из-за порванных стенок и по бёдрам шла кровь заменяя смазку. Иногда он снова и снова до крови прикусывал место на шее, как вампир что жаждет крови. Жохань желал причинить как можно большую боль, гнев в нем пылал вместе с возбуждением. - Какой же ты мокрый, шлюшка~ Как будто только и ждёшь моего члена в себе ~ В очередной раз водя полностью, он буквально зарычал и наконец кончил. Усянь только застонал боль физическая не уменьшала моральной что драла изнутри. Казалось мучение закончилось, но нет. Жохань грубо выдернул одну руку из плена раня еще больше. А-Ин вздрогнул от боли в руке и даже зашипел от неожиданности, мозг потихоньку начал засыпать. Душевные и физические страдания в конце концов измотают каждого. - Сейчас настало время для наказания, подстилка! - Имея при себе специальный предмет он знал что он собирается делать. Не зря альфа славился жестокостью и на его счёту было несколько тысяч заклинателей, рабов или обычных людей что не угодили владыке, которых он лично пытал до смерти. Из пальца откуда выдернули ноготь медленно потекла кровь окрашивая фиолетово красную простыню в алый цвет. Боль начала пульсировать в пальце заставив сжать зубы и напрячься пытаясь отстраниться. Боль играла как на гуцине переливаясь от острой до терпимой. Попытки уйти от нее давно нет, от мужа, ордена и настоящего не сбежать. Жохань только улыбнулся глядя на страдание омеги, но этого было мало. Он должен запомнить это наказание и не повторять ошибок, ведь омега его собственность и вещь. Его буквально отдали просто потому что Жохань выдвинул условия и по угрожал. Омеги принадлежат альфам и поэтому не имеют право даже вставать против сильного. Таковы правила, а этот омега не имеет права даже сомневаться в решениях альфы. - Смотри сюда, шлюха. - Грубо притянув за волосы и увидев что Усянь смотрит. Он продолжил говорить уже не держа за волосы, а грубо показывал ему то что сделал с ногтем. - Я сделаю это всей твоей рукой, - раздался хруст, омега легонько вскинул от боли, в из глаза полилась слеза, но Жохань продолжал безжалостно. - Если еще раз посмеешь я сломаю обе руки и обе ноги и тогда же отдам на растерзание альфам в бордель. Посмотрим как ты запоешь, жалкая омежка. Усянь только кивнул сил на голос не было, подчинение сильному это все что осталось. - Это хорошо что запомнил. Потому что это твое наказание: каждый палец или ноготь. За все что ты посмел сказать во время собрания. Например: "Оба ордена могут найти компромисс" или "Не стоит предлагать решения которые больше похожи на объяснение войны и требуя от другого ордена, хотя у него своя политика, подчиняться вам" Также да? Или по приезду тебя еще раз наказать? Омега молчал. Мысли были далеко еще весь диалог лишь боль иногда приводила в бытие, но не надолго. Тут не было утешения или принятие лишь боль и отчуждение, с изредка проскальзывающими лучами надежды. Поняв что реакции омеги снова нет. Альфа решил действовать жёстко он просто начал выдирать ногти, а после ломая сами пальцы по пополам. Лишь изредка вздрагивания тела показывало что Усянь еще не потерял сознание. Пока в какой-то момент он не начал дрожать и кашлять, а изо рта не потекла струйка крови. Жохань прекратил наказание и схватив голову поднял с простыни в попытки понять что случилось. Откашлившись омега просто смотрел на альфу, а сознание медленно начало уплывать. В итоге он упал в небытие. Жохань проверил состояние. Оказалось что это дрянной омега прокусил язык. Такой глупости альфа никогда не видел. - Ничтожество. Укрыв омегу Жохань лег спать. Это ситуация его напрягла нет он не любит этого омегу. Ему нравится пользоваться телом и властью над ним. Душа и чувства были неважны. Омеги были для него игрушками наверное лишь мама Вэнь Сюя была хоть кем-то, но ее давно нельзя даже подраться. Но долго размышлять не хотелось. Поэтому он отбросил мысли. Он заставив орден Цзян как и все подчиниться, не зря же он управляет самым сильным орденом. Но это завтра, надо отдыхать впереди великие дела и он добьётся своего чего бы это не стоило. Утро встретили привычной болью, только разбавленной разбитым состоянием и моральной усталостью словно он разом побывал в нескольких сражениях. То что проснулся он один несложно было понять. Мотивы альфы для омеги были просты как плывущая река. Опираясь обо все что видит Усянь еле дошёл до стола где лежали бинты, но надо было хотя бы сполоснуться ведь по ощущениям одежда прилипла к ранам на ногах из-за чего любое движение приносило боль. Кое как пошатываясь супруг Вэнь Жоханя дошёл до двери и тихонько, сил не было физических говорить громко, позвав слугу попросил набрать опочивальню. То сразу принялся выполнять, а Усянь закрыв двери покоев. Упал рядом, мыслей не было только опустошение словно он реально стал куклой. Но слова Пурпурной Паучихи и шиди до сих звучали в голове как мантры у монаха. "Предатель!" и "Ты не часть этой семьи!". Хотя он всегда стремился быть верным и следовать девизы. Даже сейчас. Он любил шиди и шицзе, дядю Цзяна и госпожу Юй, ордер что вырастил его и научил всему. Верность и преданность вот что воспитывала в нем госпожа Юй и учителя, это было первое о чем он думал тогда. О семье, которой стал орден что принял его когда он был ребёнком на улице не знающем о том куда пропали родители и думающем лишь о еде. Цзян Чен и шицзе были его семьёй порою когда казалось что боль слишком сильная, он не кричал о ней, но она пропадала просто когда он знал что во они - семья этого было достаточно, как глоток воздуха в лёгкие после долгого задержания дыхания под водой. Он не мог идти к дяд... Главе Цзян и госпоже Цзян. Не мог не сейчас когда случилось такое событие. Не было сил лгать или не говорить. В конце концов он никогда и не был частью этого ордена. Да он носил одежду ордену, выполнял правила, пусть иногда и нарушая их, он всегда действовал девизу ордена "Стремись достичь невозможного". Так Усянь и сидел размышляя о то что было раньше, это действовало как наркоз, погружаясь все дальше в воспоминания того что было. Очнулся он когда к нему подошли и сказали что опочивальня готова и заодно спросили надо ли что-то еще. Усянь только покачал головой, и сказал, вкладывая по ощущениям большие силы чтобы просто произнести слова: - Не надо ничего... Спасибо... - И улыбнулся чтобы на всякий случай развеять то что ему плохо. Окружающие не должны знать, что ему плохо Это он усвоил еще когда только пришёл в орден и это закоренилось у него в мозгу, как одно из правил. Ведь как только кто-то из ордена узнавал он либо получал вдвойне или в семье Цзян начинались ссоры и конфликты, из-за чего А-Ин чувствовал себя яблоком раздора. И с тех пор он всегда скрывал раны, наверное от силы только пара - тройка лекарей знали о ситуации. Еле идя, ноги не хотели двигаться словно были сделаны из камня, он дошёл до купальни. Сев рядом он почувствовал лёгкий ароман трав, что пусть возможно и специально возможно и нет дал спокойствие, пусть и незримое. Немного как говорится придя в себя и собрав силы. Он начал отрывать одежду от кожи, приходилось до крови кусать губу чтобы не закричать и не привлечь кого-либо. Его боль и страдания это его боль и страдания, другим не нужно о них знать. Лоскут за лоскутом он отрывал нижние одежду, открывая раны на ногах. Одной рукой это делать особенно было трудно, вторая не слушалась, а когда он пытался хоть немного подвигать то словно молния пронзала ладонь. Омега не знал сколько он занимался ранами, но в итоге измученное тело опустилось в горячую воду. Промывать их было еще больнее, они успели загноится за ночь. - Видимо придётся обратиться к Цин-цзе.. - Прошептал смотря на руку, изувеченную супругом, кровь пусть и застыла но сам вид был ужасен, казалось что скоро сломанные кости прорвутся через оболочку кожи. Появлявшись немного в воде, в попытки просто опустошить разум от мыслей, которые не хотели отпускать его. Чтобы просто подняться в ванной пришлось упасть раз пять в ней еще больше навредив ногам и поранив руки. Иногда в такие моменты он искренне был рад что супруг не интересуется его жизнью и почти не обращает внимание, ведь не известно чтобы он сказал на его действия. Теперь настало время перевязки. Она заняла больше времени чем стоило ожидать, мази что были у омеги потихоньку заканчивались, поэтому пришлось экономить. И боль была только притуплена на определённое время. Это хорошо что он закончил именно именно сейчас, ведь в дверь постучали и сказали: - Господин Вэнь ждет вас. Корабль отплывает через полчаса. - Да, скажите что я подойду через фень. - Сслуга удалился, а так как Усяню почти ничего большого собирать не надо было он просто поменял одежду уничтожив старую. На пристани уже ждала вся семья Цзян. Омега не знал как реагировать ведь он уже не часть семьи. - Прощай, А-Сянь и не забывай писать. Мы тоже с дядей будем. - Это была Янли что не знала об отречение матушки и брата от своего шисюна. Она обняла его. - Приезжай мы всегда рады. - Обнял вслед за дочерью дядя. Если можно было измерять счастье то Усянь сейчас был самым счастливым да они не знали, но для них оставался тем кем и всегда был семьёй, которую он готов был защищать даже ценой жизни. Он обнимал их так словно это был последний раз когда они видятся и больше им не суждено встретится. По ощущениям это происходило целую вечность, но на деле было несколько секунд. Янли и Фенмянь видели что Цзян Чен не реагирует, но решили спросить потом. Все таки они всегда мирились после ссор, хотя до такого даже не доходило. Глава Вэнь уже зашёл на лодку. Омега сложил руки и поклонился, произнеся четко и без запинки: - Это адепт благодарит орден Цзян за все что он сделал для него и прощается с его главной семьёй и главой надеясь когда-нибудь оплатить долг жизни ордену что воспитал его. Это была завуалированная фраза "Прощай" и "Спасибо". Пришло время отплывать обратно. Когда будет следующая не известно, а будет ли это другой вопрос.