Вдохновение

- Я приехала из маленького городка Франции, знаете, всегда мечтала именно о Лондоне, не смотря на преданность своей стране. У меня не было денег на достойную жизнь, но я надеялась, что спасу себя талантом. Театр меня принял, но деньги шли очень плохо. Как бы прекрасно я не пела, брать меня на главные роли было рискованно. К обществу я не привыкла, волновалась и люди не знали меня, ожидая любимых актëров долгими месяцами. К нашему с Августом знакомству я успела привыкнуть к сцене, полюбить зрителей и меня даже узнавали. Но денег было мало и тогда ухаживания обеспеченного молодого человека мне были на руку. Беккер почти купил меня и дал надежду на будущее, предложив выйти за него замуж. Понимаете? Я жила в достатке с ним, ни в чëм не нуждалась, меня даже полюбили его мать и отец…. Но вот я полюбить так и не смогла.       Шарлотт застыл, в его мыслях тонкое стекло, закрывающее поток надежды, разлетелось в дребезги. Блестящие осколки вонзились в сердце, но от этого оно лишь сильнее зашлось в стуке. Эллари думал, что упал в обморок, так бы подумала и Софи, если бы он изредка не моргал. Шарлотт всегда выглядел нестандартно, но сейчас казалось, словно он готов закричать от нахлынувшего… ужаса? Или что ещë мог испытывать такой бледный человек с дико горящими глазами? - Софи… - Шарлотт медленно прошёл в себя, что всë же было громко сказано, он просто начал двигаться и даже сказал слово. Эллари облокотился на колени, упираясь локтями и закрыл лицо руками. - Что? – насторожилась девушка, уже надумала, что за такое Шарлотт ударит и еë тоже. - Я думал вы будете разбиты, - сказал Шарлотт не убирая рук. - Да, я должна была сыграть эту роль. Сыграть даже перед вами, но это так неуважительно по отношению к вам. Врать сейчас глупо. Я не могу отрицать, что не люблю его, что боюсь быть прикованной к нему всю свою жизнь, - тихо говорила девушка, опустив взгляд и нервно теребя подол платья. - Спасибо, что соврали, - Шарлотт посмотрел на девушку и не смог сдержать улыбки. – Мадмуазель понимает, что Августу даже при таком раскладе не положено поощрение? - Да, но что мне делать? - Для начала. Мы никуда не торопимся? – начал Шарлотт, поправив волосы, заправляя прядь за ухо. - Нет. Вы что-то хотели спросить? - Да. Прошу продолжить ваш… рассказ про театр, - смущаясь предложил граф, искренне спрашивая себя для чего ему слушать эту девушку и почему он так рьяно этого желает. - Хорошо, - Софи рассмеялась и продолжила свой небольшой рассказ о карьере оперной певицы. - Приехала я в феврале, тогда, помню, сразу пригодилась в массовке, через месяц новых коллектив пригласил меня на замену одной актрисы с парой строчек в сценарии. Она приболела и на сцену вышла я. Я не пела тогда, лишь сказала фразу и прошмыгнула за сцену, но на меня смотрели люди, а это было бесценно. В это же время шли репетиции новой исключительно лондонской оперы. Я и не надеялась попасть туда, всë же актëры были известны многим, их ждали, залы были полны, публика ликовала от объявлений в газетах….       Софи, скинув пальто бросилась к девушке на пустой сцене. Было темно и лишь одна дуговая лампа освещала часть сцены, где совсем юная актриса кружилась в танце и нежным голосом пела песню: - Ло-ондонский мост рушится! Рушится! Рушится! – пела девчушка, улыбаясь. - Ты умница, - похвалила еë Софи, поклонившись ей. - Спасибо, Софи! – радостно воскликнула девочка, обнимая Флери. - Давай научу тебя ещë и ты точно всех сразишь со сцены! – предложила Софи и в ответ получила довольный кивок.       Софи и девочка встали лицом к пустому залу, скрытому во тьме и Софи запела детский стишок, показывая юной актрисе движения: - Лондонский мост рушится!* – Флери медленно повернулась вокруг себя, растягивая фразу чистым голосом. – Рушится! Рушится, - пропела она, представляя в руках огромную бусы, которые правой рукой она держала, а левой пересчитывала бусины сверху вниз, а затем и снизу вверх. – Лондонский мост рушится. Моя прекрасная леди, - Софи посмотрела на актрису, та на носочках повернулась вокруг себя и встала ровно, подпевая, а после сделала пируэт. - Продолжай петь, Софи, - подбодрила девчушка, танцуя под чистых голос певицы. - Укрепи же его прутьями! Прутьями. Прутьями. Укрепи же его прутьями. Моя прекрасная леди, - отдалась пению Флери.       На следующий день Софи пригласили на роль нового героя оперы которого добавили ради неë. Флери согласилась, с счастьем осознавая, что тогда в театре они были не одни. - Так и оказалось. Меня заметили. А после я получила хорошую роль. Долгие месяцы репетиций, не представляете, как это изматывает. Я старалась прыгнуть выше головы, но всегда надеялась лишь на себя. Всë чего я хотела, то есть достойной жизни и денег, мне мог дать лишь брат либо же упорство. Родители отдали последнии деньги, жили а проголодь, во многом операясь на мою прибыть. А еë было недостаточно и свет во тьме, в вечном недостатке денег, явился Август и помог. Как я могла тогда осенью сказать «нет»?       «Они решили это ещë осенью. Но Беккер не был уверен и потому и слова мне не сказал, просто думая, что обманет девушку…» - подумал Шарлотт, вздыхая. История Софи была очень трогательной, такой что и граф улыбнулся чутка. Эта тëплая улыбка побудила Софи добавить: - Но сейчас я накопила достаточно денег и смогу отправить родителей домой с небольшой суммой им на жизнь. А если буду работать, хвататься за любую роль и переходить в другие театры, то смогу и когда-то переселить их в Лондон. Матушка всегда хотела жить в столице, пусть она говорила про Париж, но всё же, Лондон ей безумно понравился! – вдохновенно лепетала Софи, при этом словно светясь изнутри, её глазки блестели, словно она говорила об истинной мечте. - У вас всё будет хорошо, - загадочно вздохнул Шарлотт, любуясь собеседницей. Время с ней шло так быстро. Хотелось ухватиться за настоящий момент и никогда не отпускать, но жизнь не может стоять на месте, тем более при таких обстоятельствах…. Флери должна уходить, оставляя писателя при диком волнении и желании запечатлеть мысли в тексте, пусть это и кажется глупым и невозможным.       После ухода девушки Эллари ринулся к себе спальню и сел за стол у окна. Новая записная книжка, новый дневник и Шарлотт берëт перьевую ручку. «Сегодня Софи пришла ко мне неожиданно, грянула как гроза с дождём, но дождём таким тëплым и обволакивающим спрятаться от коего не было желания. Сердце моë было готово выпрыгнуть, новые чувства пугают. Мне кажется происходящее дурным сном. Почему мне и плохо и хорошо в одно и тоже время? Я и в пустыне и на севере, меня за ноги подвесили над пропастью и дали тëплую уютную постель. Мне кажется я схожу с ума…. Совсем недавно я сходил с ума от страха смерти, а сейчас боюсь самого себя. Об этих чувствах я писал, пусть писал и по своему, но в жизни испытывал совсем иное, но никак не опьянение одним лишь её взглядом.» «Это началась давно, при нашей первой встрече. Она такая дерзская и смелая, возможно бестактная, но такая волшебная. С ней спорить не иначе как копать себе могилу, но так приятно делать это мне не было никогда. Уступка и быть не может, как и моего гнева на неë за любую фразу. Казалось бы, именно это я должен испытывать к ней, но я не способен ненавидеть, я могу лишь восхвалять еë. Она кажется обычной девушкой, но почему тогда еë смех звучит как колыбельная? Я не могу писать, если не добавлю героине хоть одну чёрту милой Софи…. Плевать на деньги и договор с издательством, мне кажется я готов каждую историю посвящать лишь ей одной.       На самом деле осознавать, что эта девушка никогда не достанется мне и никогда не простит чувств не столь больно, как я описываю это в своих историях. Даже странно, что чувство любви иное, не такое как в моих книгах…. Я много не знал и потому боялся ставить любовь на достойное место в жизни человека. Я даже не уверен, что именно люблю мисс Флери, как девушку. За короткий срок она стала важна и интересна, но вот действительно ли я люблю еë? Август рассказывал иное, он говорил про поцелуи, про страсть и любовные утехи. Про последнее особенно заинтересованно. Но это и рядом не стоит с моими чувствами.» - О Боже мой, почему любовь такая сложная? – вслух проговорил Эллари, лицом падая на открытую страницу дневника. Впервые испытывая стягивающие изнутри чувства, граф думал, что на этом и заканчивается его обычная жизнь. Желание всë стереть на века, исключить эту больную любовь из мыслей, отступило и сходило на нет. Могло ли это быть из-за реакции девушки на выходку Августа?       Шарлотт полюбил. Шарлотт начал новую книгу. Он писал и писал, он смог начать писать про любовь по-настоящему. Роман рождался у него на глазах. Роман о любви, о сильной и всепоглощающей любви, сквозь проблемы и испытания.