За дверью

Рене скучающе листала раздобытую у Бонны книгу, перечитывая одни и те же фразы по несколько раз в попытках осознать их смысл. Получалось откровенно плохо. Сон тоже не шёл. В голову то и дело лезли мысли о событиях, на которые последние дни были особенно щедры. Возвращение в Версаль, встреча с прежними знакомыми, великолепные фонтаны, новое назначение Александра... Последнее заставило и вовсе отложить книгу в сторону. Её место тут же заняла шустрая кошечка, ластившаяся к хозяйке при каждом удобном случае. Рене улыбнулась. Она была рада за своего покровителя. Отныне он не обычный слуга Людовика, как говорил сам, теперь он имеет ещё больший вес в этом аляповатом, странном, но таком падком на престиж обществе. К сожалению, они оба были так закручены в делах, что даже толком и не говорили на какие-то отвлечённые темы. Рене покосилась на тонкую дверь в боковой стене. Им достались смежные комнаты, что было, конечно, для них очень удобно – больше не нужно было шастать по коридорам в одной ночнушке и соблазнять своим видом юных гвардейцев. И тем не менее, Александр заверил Рене, что без острой необходимости постарается не лишать её приватности. Рене ещё ни разу не запирала эту дверь на замок. И ей вдруг очень сильно захотелось её открыть. Вот так, просто, как будто заглянуть в комнату к другу или любимому, спросить, как дела и не устал ли он. Посидеть рядом в молчании, посмотреть на то, как свечи оставляют тёплые блики на бледном лице. Рене вновь опустилась на подушки. Нет, подумала она, это всё излишне. Чего она хочет? Они не друзья. Он не поймёт её. Скажет, что она сосредоточена не на том. И всё же, засыпая и не имея сил отогнать от себя наваждение, Рене до последнего думала о нём. О его волосах и рубашке, о том, что ей так хотелось бы прочесть в его взгляде, обо всех фразах, которые он ей сказал. Рене попыталась представить, каково это – проснуться утром и увидеть его в своей постели – и приложила ладони к загоревшимся щекам. Что с ней происходит? Ведь однажды он уже посещал её, а она притворялась спящей. Тогда они говорили о её отъезде в Париж. О роли, которую ей нужно играть ежедневно. О масках, что с грохотом падали к ногам только в такие моменты, как сейчас – ночью, в одиночестве, по ту сторону тонкой двери.

***

Было уже за полночь, а бумаги всё не заканчивались. Александр отложил перо и потёр веки двумя пальцами. В них уже рябило от витиеватых строк и подобострастных выражений. Он откинулся на спинку стула и ненароком бросил взгляд на дверь. Он поднялся и подошёл было к ней, но остановился. А чего, собственно, он хочет? Рене, должно быть, уже давно спит. Александр наклонился к двери и прислушался. Было очень тихо. Он простоял так ещё несколько мгновений, а затем вернулся к столу, но мысли о делах больше ни в какую не хотели приходить снова. Вот бы всё было намного проще, подумал он. Вот бы их знакомство не началось с шантажа. Вот бы она видела в нём кого-то большего, чем человека, которому она служит. Вот бы он сумел отпустить прошлое, заново научиться доверять. Вот бы он мог признаться во всём этом – не столько ей, сколько самому себе. Александр потушил свечу и лёг в постель. Он практически не спал несколько предыдущих ночей, но сейчас совершенно не ощущал этого. Его тело и разум были на взводе. Он вдруг представил себе Рене, представил, как она лежит в объятиях воздушного одеяла, как румянец проступает на её щеках от каких-нибудь беспечных девичьих снов. Интересно, о чём она думает, перед тем как заснуть? О чём думала сегодня? Он уже видел её спящей, но то было в каком-то далёком, чуждом прошлом. Что-то изменилось в нём за это время, проступило так стремительно, что он не успел осознать это. Не успел пресечь, пока ещё была возможность. Александр перевернулся на бок и закрыл глаза. Так странно чувствовать себя уязвимым. Странно знать, что кто-то имеет над тобой такую власть, в то время как внешне всё выглядит совершенно иначе. Александр хотел злиться на себя за то, что оказался в таком положении. Но не мог. Совершенно не мог, потому что ничего не имело значения, когда в его мыслях была она.

***

Александр уже почти заснул, как вдруг его слух уловил слабый звук – знакомый звук, когда ногтем проводят по дереву. Затем дверь приоткрылась, настолько, чтобы вместить в проём чуть растрёпанную копну мягких волос. – Вы спите? Александр приподнялся на локтях. – Нет. Что-то случилось, Рене? Девушка приоткрыла дверь шире и смущённо остановилась на пороге. – Нет-нет. Я просто подумала... Можно мне... Можно мне побыть рядом с вами? – Сейчас? Вопрос получился слишком прямолинейным, слишком грубым для возникшей ситуации, и Александр тут же пожалел, что задал его. – То есть, да, Рене, конечно. Садитесь. Рене, не глядя ему в глаза, опустилась на стул за письменным столом. Она куталась в большой тёплый халат – Александр приподнёс ей его в подарок, чтобы она не простывала в коридорах по ночам. Он встал и машинально застегнул все пуговицы на своей ночной рубашке. Затем взял свечу, зажёг её и сел на край кровати так, что они с Рене теперь смотрели друг на друга. – Вам приснилось что-то плохое? – хмурясь, спросил Александр. Ему казалось, будто он всё ещё спит и видит её во сне. – Нет, – улыбнулась Рене. – Скорее хорошее. Давайте просто тихо посидим вот так. – Хорошо. Давайте. Они изучали друг друга взглядами, словно видели в первый раз. Отблики свечи придавали лицам какие-то совершенно особенные выражения. Глаза блестели, отражая огонь. В конце концов, Рене вовсе перестала смущаться. Она вдруг протянула руку и убрала с плеча Александра перо. – И всё-таки вы крепко спали, – вновь улыбнулась она и встала. – Я знаю, вы так много работаете, что вам просто необходим хороший отдых. – Вы ничуть не утомляете меня. – И всё же я пойду. Спасибо за эти минуты. Мне... Мне просто захотелось... – она покраснела и отвернулась. Он успел ухватить её за запястье, прежде чем она дошла до двери. Поцелуй – быстрый и пылкий, словно наваждение, окончательно удостоверил их в том, что они оба спят и на следующее утро не станут говорить об этом, гоня лишние мысли прочь. Щёки Рене будут розоветь, лишь только её взгляд упадёт на руки Александра – руки, которыми сейчас он крепко держит её за талию под тёплым халатом. Сердце Александра будет ускоряться всякий раз, как она зайдёт к нему в комнату – по делу или без, было теперь совершенно неважно. Ведь если это было сном, значит, можно позволить себе всё.