Песнь о Северном Колдуне

Однако маска Нокса выражала… ничего. Потому что это была маска. Но Джон был уверен, что даже окажись лицо незнакомца открытым, оно выражало бы всё то же ничто. Пауза начала затягиваться, и Джон едва не погрузился в своё детское сознание, в котором мельтешили детские мысли, кружась вокруг отнюдь не детских тем и проблем. — Интересно. — Без предупреждения хмыкнул лорд Нокс, вырывая мальчика из дум. — Сохрани этот запал, юный Джон. Он сослужит тебе хорошую службу. И хотя я не могу помочь тебе найти эту «звезду», возможно, я всё же смогу помочь тебе достичь твоей цели. Но об этом мы поговорим в другой раз. А пока я считаю, что настало время вернуть тебя твоему отцу. Сглотнув комок в горле, Джон обрадовался, услышав, что лорд Нокс может помочь ему, но тут же умерил радость от напоминания, что его лорд-отец, скорее всего, ищет его. — Ты напуган. — Внезапно заявил Колдун, заставив Джона вздрогнуть. — Почему? Сглотнув ещё раз, Джон стыдливо опустил голову. — Мой отец. Он будет очень зол на меня. — Ещё бы. Он твой отец. А ты сбежал и отправился в потенциально опасный и, откровенно говоря, идиотский поход на поиски какой-то «упавшей звезды», которую ты, возможно, даже не видел. Но понимаешь ли ты, почему отец будет сердиться? Прикусив губу, Джон подтянул ноги к груди и обхватил их руками. — Потому что я его ослушался. — Нет… точнее да, но лишь отчасти. — Кивнул лорд Нокс. — Истинная причина, по которой он будет сердиться на тебя, заключается в том, что он испугался. — Испугался? — Повторил Джон, глядя на человека, который спас ему жизнь, и при этом чувствуя себя слегка оскорбленным. — Мой отец — Хранитель Севера! Лорд Севера! Он сражался в Восстании против Таргариенов и победил! Он сражался против сира Артура Дейна и победил! Он ничего не боится! Незнакомец лишь покачал головой в конце тирады Джона. — Юноша, тебе еще многому предстоит научиться. Первое и самое главное — это то, что существует много, очень много видов страха. Если кто-то отваживается сражаться на фронте или противостоять превосходящему противнику, это не значит, что ему неведом страх. Ужас, который ты внушил своему отцу — это страх потери, граничащий с отчаяньем. Именно наши близкие и просто дорогие сердцу люди, вызывают самый сильный страх. Потому что их потеря — это рана. Для некоторых, летальная. Моргая, Джон пытался понять, о чём говорит лорд в маске. Бастард был весьма умён, — отчасти именно из-за сложной жизни бастарда, — но всё же слишком молод, чтобы на равных вести подобные разговоры. «Много видов страха? Те, кого мы любим, могут вызывать самый сильный страх? Нелепица какая-то!» — Неважно. Нужные слова должны звучать в подходящем месте и в подходящее время. И я уверен, что сейчас не время для философии. — Заявил лорд Нокс, положив конец разлагольствованиям, затем поднялся на ноги и бросил немного грязи на маленький костер, чтобы затушить его. — Думаю, пора вернуть тебя отцу, не так ли? Поднявшись на ноги вместе с лордом в маске, Джон прикусил губу, медленно оборачиваясь по кругу и пытаясь найти какие-нибудь следы. Сделав два круга и не найдя никаких признаков того, как он добрался до места, где они находились, Джон повернулся обратно к Лорду Ноксу, чувствуя накатывающий стыд. — Вы… вы знаете, куда идти? Я давно сбился с пути и не знаю дороги назад. Подняв мешок, который был почти в два раза больше Джона, лорд в маске перекинул его через плечо и кивнул в случайном направлении. — Не думаю, что нам стоит беспокоиться о том, как найти дорогу. Менее чем в четверти мили, в том направлении, идёт более дюжины мужчин. И один из них… имеет родственную связь с тобой. Быстро развернувшись и направившись в ту сторону, куда кивнул Лорд в маске, Джон вгляделся в лес, пытаясь разглядеть людей. Но всё, что он увидел… деревья. Обычные деревья. — Откуда… откуда вы знаете? — Спросил он, полуобернувшись к Лорду. — Я ничего не вижу. Джон не был уверен, но вроде бы, прошелестевший из-под маски звук был смехом. Или чем-то отдалённо его напоминающим. — Со временем, Джон, ты узнаешь, что есть много способов «видеть». А теперь идем. Если повезет, встреча получится короткой, и мы успеем вернуться в лагерь, который использовали одичалые. Им он уже без надобности, а нам — в самый раз. Решив довериться лорду в маске, Джон зашагал рядом с ним, пока тот вёл их прочь от затухающего костра. Через несколько минут Бастард начал сомневаться в том, что Лорд Нокс «видел», потому что всё, что лично он мог видеть, это деревья и еще больше деревьев. Но как раз в тот момент, когда он собирался вновь заговорить со своим спасителем и очень вежливо усомниться в его уверенности, Джон заметил, как нечто мелькнуло между деревьями на приличном расстоянии. У него заколотилось сердце, когда он снова заметил это мерцание, а потом еще одно рядом с ним. И его сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда он услышал слабый, но знакомый голос, зовущий его по имени. — Отец! — Крикнул Джон, пролетая сквозь кроны деревьев, как болт из арбалета, и устремляясь к своему лорду-отцу. — Джон! Его голос! Это был голос его отца! Это еще сильнее подстегнуло Джона. Бастард не замечал ни веток, проносящихся мимо него, ни чего-либо еще; он бежал так быстро, как только могли нести его маленькие ноги к возвышающейся фигуре. Почти перепрыгнув последнее пространство между ними, Джон начал открыто плакать. — Прости меня! — Прокричал он, крепко прижимаясь к родному человеку и выплёскивая все эмоции, которые сдерживал. — Я… я не должен был… прости! — Боги, Джон. — Голос отца и его руки, крепко прижимавшие к себе, успокаивали, как теплое одеяло посреди зимы. Почувствовав, как ладони отца переместились на его плечи и мягко оттолкнули назад, Джон изо всех сил попытался сдержать слезы, свободно льющиеся из глаз, когда он взглянул в серые глаза. — Прости меня, отец. — Джон выдохнул, приходя в себя. — Я… я не ведаю, что творил…