Could this be love...

* * *

      День выдался холодным, пронизанным уходящими февральскими заморозками, заставляющими поглубже кутать в объёмный шарф краснеющие от мороза щеки.       Мысли сменялись одна другой, словно обгоняющие друг друга легковушки на центральных улицах никогда не спящего города. Тяжёлые пакеты давят на руки, оставляя красные следы на сгибах пальцев, и Минхо старается быстрее шагать, надеясь поскорее оказаться в душном тепле квартиры. Среди прочих проскальзывает здравая мысль, что надо бы просто почаще выбираться за продуктами, чем раз в пару недель, и тогда не придётся снова тащиться по скользким тротуара, изнывая от тяжести. Он внутренне соглашается сам с собой, заранее зная, что в очередной раз проигнорирует здравый смысл и в будущем.       Наконец впереди маячит силуэт родной пятиэтажки, расположившейся среди таких же невзрачных строений, окружающих небольшой дворик с недавно отремонтированной детской площадкой.       Первый раз Минхо тихо вздыхает, выпуская изо рта клубок пара, когда ключи выскальзывают из непослушных от холода пальцев и с глухим звоном падают под ноги. Он привычно матерится под нос и, путаясь в целлофановых ручках, корячится возле домофонной двери, пытаясь уцепиться за металлическое колечко.       Второй раз он испускает обречённый вздох на лестничной площадке между третьим и четвёртым этажом, переводит дыхание, перехватывает ещё раз поудобнее пакеты и шагает вверх по бетонным ступенькам. Осталось всего два пролёта и он окажется напротив двери в свою маленькую квартирку на пятом, под самой крышей.       Дверь издаёт тихий щелчок и Минхо удовлетворённо опускает покупки на пол, разминает затёкшие пальцы, скидывает поношенные кроссы и набрасывает потяжелевшее пальто на вешалку.       В комнатах стоит трескучая тишина, к которой Минхо до сих пор не привык. Его младший брат съехался с девушкой после помолвки почти четыре месяца назад, но даже за такое время он не привык находиться здесь один, учитывая несколько лет совместного проживания. Они вместе выбрали и сняли эту квартиру, хозяйка, милая старушка, радостно вручила им ключи, выяснив, что жилье им требуется на долгий срок, и даже плату установила относительно небольшую.       Минхо бродит по кухне, раскладывая по шкафам продукты, пока игнорирует жужжащий на столе телефон. Уведомления приходят одно за другим, требуя внимания к надоедливым диалогам. Спустя несколько минут он все же сдаётся, берет телефон в руки и усмехается, бегая глазами по мелким строчкам сообщений. Писать ему так настойчиво может только один человек. -Ворчун- 18:21 "Хо, ты занят?" "Ты же помнишь, что мама звала нас к себе в следующую субботу?" 18:23 "Я убью тебя, если ты снова отмажешься работой." 18:27 "Эй??" 18:32 "Может ты перестанешь меня игнорировать?" 18:49 "Занят?"       Едва Ли заканчивает читать сообщения, в чате появляются новые, не давая даже времени на ответ. 18:51 "Ты чёртов засранец, я же вижу, что ты прочитал!"       Пальцы быстро пробегаются по клавиатуре, давая наконец ожидаемые ответы нетерпеливому собеседнику на том конце сети:

"Да" 18:52 "Я помню" "Уже взял выходной" "Не кипишуй так" "будешь много нервничать, облысеешь рано :)" 18:53

      Он посмеивается, явственно представляя, как по ту сторону экрана собеседник закатывает глаза и привычно недовольно кривит тонкие губы.       Минхо на самом деле скучает. Он скучает, пока сидит на работе, пока едет домой в полупустом автобусе, скучает пока заваривает утром кофе и пока смотрит фильм, сидя укутавшись в плед на диване, в один из немногих своих выходных. В последнее время из-за работы они видятся гораздо реже: у Минхо закрытие периода, квартальный отчёт и ещё куча скучных усыпанных цифрами бумаг. А у Сынмина повышение, новый проект, открытие очередного филиала компании в центре города и острая нехватка времени...       Чайник, закипая, дребезжит разболтавшейся пластмассовой крышкой, пыхтя влажным паром под боком у холодильника. Минхо опирается бедром о гарнитур и снова хватается за телефон, не в состоянии сдержать свой эмоциональный порыв. Торопливо набирает сообщение и с внутренней надеждой ждёт ответа, на автомате заливая кипятком лапшу быстрого приготовления.

"Приезжай завтра" 19:14 "пожалуйста" 19:15

      Время тянется волокнами прилипшей к губам жвачки, часы в гостинной монотонно тикают, увеличивая скуку. Минхо давно не ребёнок и не тянется проверять сообщения каждые пять секунд, но взгляд, то и дело отвлекаясь от фильма, падает на тёмный экран, мучивший ненавистным ожиданием.       Уже дремавшего под бубнящий телевизор, уютно устроившись на диване, закутавшегося с ногами в плед Минхо, будит слабая вибрация. Он щурится от холодного света, исходящего от экрана, и перечитывает сообщение по крайней мере несколько раз, прежде чем смысл наконец доходит до мозга сквозь дымку сна. -Ворчун- 20:05 "Прости, ты же знаешь, что у меня дела." 20:06 "И я не люблю ночевать вне дома между работой."       Мужчина тихо бормочет проклятья и проводит ладонью по лицу, устало откидываясь на спинку дивана. Он быстро набирает ответ и отбрасывает телефон в сторону.

20:09 "Знаю. Ничего, забей, зря предложил"

      Минхо злится. В первую очередь на себя, конечно же, потому что не может потерпеть, потому что так сильно скучает, потому что устал уже находиться один и не может справиться с этим сам. Он злится на себя за эту минутную слабость, но возможности отмотать назад уже нет, остаётся лишь делать вид, что все в порядке, как и всегда. Чувствует себя никчемной жалкой куклой с абсолютным отсутствием силы воли и детским желанием обидеться на весь этот мир.       Телефон снова даёт о себе знать, монотонной вибрацией вгрызаясь в полный раздражения мозг. Минхо резко вскакивает с дивана и отбрасывает цепляющийся к рукам плед. Ходит из стороны в сторону, пытаясь успокоить бушующий внутри шторм, а затем вновь возвращается к переписке. -Ворчун- 20:11 "Черт, ну я же извинился???" 20:12 "Перестань играть в обидки" 20:12 "Это глупо" 20:13 "Ведёшь себя как ребёнок."       - О, серьёзно?.. - невнятно бормочет он вслух, прикрывая глаза, пока слова все ещё пляшут под закрытыми веками. Успокоиться совсем не получается и пронзительная трель входящего звонка заставляет вздрогнуть. Он отвечает на звонок даже не глядя и насупленно молчит в трубку, ожидая продолжения диалога.       - Минхо... Прекрати делать драму на пустом месте. - Сынмин почти спокоен, его искаженный динамиком голос кажется глубже, чем обычно.       - Ты же знаешь, что сейчас у нас.. - Минхо резко выдыхает и прерывает чужой монолог, заканчивая за другого:       - У нас сейчас много работы, нужно немного потерпеть. Мы скоро увидимся. Ты уже все распланировал. - фразы слетают с языка монотонным заученным речитативом. Ли сам постоянно прокручивал их в мозгу, уговаривал себя, пытался заткнуть поглубже обиду привычными аргументами.       - Так зачем треплешь нервы и мне и себе, если все знаешь. - настаёт очередь Сынмина тяжело вздыхать в трубку.       И это срабатывает как спусковой крючок: обида все же вываливается наружу, словно куча неаккуратно заталкиваемых в шкаф вещей. Раздражение искрится на коже неприятно покалывая в груди, но остановить себя Минхо уже не в силах. Он ударяет кулаком в оказавшуюся поблизости стену и выплескивает горечь вместе со словами:       - Да как ты не понимаешь! Я устал! Устал постоянно один, устал маяться тут, мне надоело!       - Минхо... - Сынмин пытается остановить, пока все не зашло ещё дальше, но его снова прерывает громкий голос.       - Нет уж, подожди! Ведёшь себя так, будто тебе плевать. Живёшь в своём вечном графике, все по расписанию, по полочкам! Так нельзя, нельзя всю жизнь распланировать! - мужчина срывается на крик, который оглушает его самого, отражаясь от стен в тишине квартиры. Он не сразу замечает злые горячие слезы, катящиеся по щекам. Тыльной стороной ладони быстро стирает противную самому себе влагу и чувствует, как что-то внутри ломается.       - К чёрту всё... Можешь вообще не приезжать. - эти фразы выходят хриплыми и тихими.       - Хо, послушай, я...       - И можешь не волноваться, про субботу я помню. - Ли поспешно сбрасывает звонок и ставит телефон в авиарежим, потому что сил больше не остаётся. Ему просто нужно остыть и подумать.       Помятая пачка Винстона обнаруживается в кармане старенькой куртки, которую Минхо накидывает на себя, направляясь к балконной двери. Курить он бросил почти пол года назад, потому что Сынмин не переносит запах табака, но небольшой запас из пары сигарет остаётся до сих пор, как раз на такой случай.       Колёсико зажигалки привычно чиркает, выбивая искры и маленькое пламя, дрожащее от ветра, окрашивает кончик сигареты в тлеюще красный. Минхо устало опирается об узкий подоконник локтями, свешиваясь в оконный проем, и медленно выпускает изо рта горьковатый дым. Снег крупными хлопьями оседает на растрепавшихся волосах и колет холодными иголками разгоряченную кожу шеи.       Сейчас, когда бушующие эмоции внутри уже улеглись и злость вылилась вместе с непрошенными слезами, Ли чувствует, что жалеет о своей импульсивности.       Не то чтобы они с Сынмином никогда раньше не ссорились, нет. Будучи в отношениях больше двух лет невозможно избежать конфликтов, даже с крайне спокойным Кимом. Минхо думает, что они оба не слишком хороши в отношениях и сам не знает, как вышло, что они вообще смогли построить что-то, что продержалось уже такое количество времени.       Вероятно, они просто все же любили друг друга? Мужчина хмыкает на этой мысли и качает головой, стряхивая пепел. Конечно, он любит Сынмина, а как иначе. Но обида все ещё теплится внутри, заставляя и дальше копаться в ситуации: когда несколько месяцев назад они пришли к обоюдному решению не съезжаться, Минхо и представить себе не мог, что это станет для него такой проблемой.       Их решение было взвешенным и каждый со своей стороны согласился с ним. Казалось, не было никакого смысла жертвовать удобством, иначе кому-то из них пришлось бы добираться на работу через весь город, жертвуя часами драгоценного сна и отдыха. К тому же, Минхо не мог просто оставить брата, не подозревая о скором его отъезде. Сошлись на том, что уже ведь как-то прожили эти полтора года, не нуждаясь в совместном проживании. Но, теперь оказалось, что все, казавшиеся столь убедительными и правильными, аргументы уже ему не подходили. Может быть что-то поменялось в самом Минхо, а может быть дело в накопившейся усталости, этого он не знал. Только вот сейчас чётко понимал, что долго вот так не продержится.       Наконец последняя дотлевшая до фильтра сигарета летит вниз, провожаемая взглядом до самого заледенелого асфальта, тонущего в сумерках.       Минхо проходит в комнату, понимая, что простоял на холоде достаточно долго и порядком замёрз, пока раскладывал по местам спутавшиеся мысли. Он так и не пришёл к решению, совершенно не знает, что делать в этой ситуации, но решает просто смириться.       В конце концов, думает он, если Сынмин уже выстроил в своей голове какой-то план, его не способна переубедить никакая чужая истерика. И Ли остаётся просто это принять. Ведь так делают люди, находящиеся в отношениях: принимают друг друга со всеми недостатками и раздражающими сторонами?       Он безразлично закидывает в стакан пару ложек крепкого растворимого кофе, потому что запускать кофеварку и ждать нормальный американо слишком лень. Взгляд падает на часы, и Минхо привычно отмечает, что рабочий день Сынмина закончился ровно двадцать восемь минут назад.       Босые ступни мёрзнут от холодного пола, пока мужчина скучающе осматривает комнату. Устроить небольшую уборку кажется хорошей идеей, чтобы скоротать время до сна. Разложить по местам не только мысли в голове, но и разбросанные по квартире вещи, прежде чем снова крутануть бесконечно однообразное колесо рабочих будней, начинающихся уже завтра.       В поле зрения попадает уже набивший оскомину за этот вечер смартфон, но Минхо все же берет его в руки, переводя в обычный режим. Уведомления из разных приложений и чатов тут же сыпятся одно за другим. Мужчина быстро пролистывает их и останавливается на чате с Кимом. Он непроизвольно хмурится, палец замирает над горящим значком в нерешительности.       Едва он открывает чат, как вздрагивает от щелчка дверного замка. Он не ждал сегодня гостей, хотя тут же чувствует внутреннюю радость, что брат все же решил заехать, они давно не виделись, Минхо соскучился.       - Джун? Ты все же решил приехать! Я сейчас-       Минхо резко замолкает и замирает напротив двери в тёмном коридоре. Чувства смешиваются, образуя запутанный клубок где-то в районе солнечного сплетения, и Ли приоткрывает рот в попытке выдавить из себя какие-то слова.       Ему стыдно. Он чувствует неловкость и вину за своё поведение несколькими часами ранее, но извиняться не торопится. Сынмин неловко топчется в прихожей, будто первый раз находится в квартире, но взгляд у него как всегда прямой и лицо в полумраке почти не выражает никаких эмоций.       - Так и будешь на пороге стоять? - уже улегшаяся было обида снова проскальзывает в голосе, не желая отпускать Минхо из своих цепких лап. Он щёлкает выключателем на стене, щурится и тут же направляется в кухню, так и не посмотрев в чужие глаза. Когда Сынмин тихо заходит следом, Ли стоит к нему спиной и нервно переставляет с места на место кружки, пытаясь занять руки. Он нервничает, потому что не любит ссоры, терпеть не может чувствовать себя виноватым и ощущать это общее напряжение витающее в воздухе и давящее на плечи.       - Послушай...       - Кофе будешь? Голодный наверное. Ты сразу с работы? - быстро сыпет вопросами Ли, ещё не готовый к разговору. Он не видит, как Сынмин улыбается краешком губ, рассматривая его спину, согреваемый мыслями о том, что Минхо заботится о нем, даже когда они в ссоре.       Ложечка звонко падает на дно кружки, а Минхо вздрагивает и задерживает дыхание, когда чувствует сквозь тонкую ткань футболки прохладные руки на своих плечах. Сынмин мягко выводит круги большими пальцами по напряжённым мышцам и едва ощутимо касается кончиком носа чувствительной шеи. Он легко прижимается губами к коже, оставляя нежный поцелуй и обвивает руками талию. Минхо чувствует как расслабляется, укладывая свои ладони поверх чужих и вздыхает, ощущая тепло внутри.       Мин легонько бодает лбом загривок и глубже вытягивает носом домашний уютный запах исходящий от Минхо. Они стоят так несколько минут, цепляясь друг за друга, не желая рушить атмосферу момента.       - Хо. - В голосе Сынмина спокойствие, пропитывающее насквозь, разливающееся под кожей, и далёкая нежность, которую Минхо едва ли различает, скорее знает о ней.       - Прости... - старший пытается развернуться в объятиях, чтобы наконец встретиться с чужим взглядом.       - Мне тоже стоит извиниться. - Сынмин ослабляет руки, позволяя поменять их положение, глаза поднимать не спешит, чтобы не давить на старшего прямым глаза в глаза. Прослеживает медленно линию челюсти, задерживается на красивых пухлых губах, и от ровной спинки носа наконец доходит до пушистых ресниц, прикрывающих карамельного цвета радужки.       - Я и правда что-то совсем заработался...       Минхо склоняется ещё ближе, прислоняясь ко лбу напротив, сквозь пушистую чёлку. Он снова роняет тихие извинения, заталкивая поглубже протестующую гордость, пока чужие губы не перекрывают поток слов, ловя прерывистое дыхание. Поцелуй получается очень мягким, будто они пробуют подобное в первый раз. От этих мыслей Минхо тихо смеётся в губы младшего, заставляя того нахмуриться в первые секунды, а затем неловко улыбнуться.       - Ты, кажется, предлагал кофе?       - Ага, только чайник закипит... - они снова сталкиваются губами, смешивая слюну и пуская лёгкую дрожь по позвоночнику, позволяя себе наконец насладиться друг другом.

* * *

      Телевизор продолжал бубнеть, покрывая небольшую комнату приглушенным светом. Минхо ерзает на месте, пытаясь удобнее устроиться на плече своего парня и бросая короткие косые взгляды на его освещенный профиль.       Неясные мысли не дают покоя, словно он что-то упустил во всей этой ситуации, и Ли продолжает копаться в недрах сознания. Сынмин морщит нос и обречённо вздыхает, наконец переключая внимание с какого-то глупого шоу на замершего под боком мужчину.       - Ты слишком громко думаешь. - его голос как обычно невероятно спокоен, и со стороны можно подумать, что слова Сынмина простая формальность. Но Минхо успел изучить каждую малейшую интонацию, он знает все скрытые за внешнем спокойствием эмоции: любовь, волнение, интерес и тревогу.       - А ты не подслушивай. - усмешка трогает губы, но затем Минхо хмурится и после небольшой паузы все же спрашивает, усилием воли не давая грусти проявиться в голосе:       - Последний автобус скоро.       В ответ Ким невнятно мычит и отворачивается к телевизору, не замечая воззрившегося на него Хо. Старший приподнимается, сбрасывая чужую руку с плеча и снова недоуменно сверлит взглядом невозмутимое лицо.       - Что, налюбоваться не можешь? - в очередной раз пытается вызвать улыбку Сынмин, но быстро сдаётся, успокаивая:       - Я не собираюсь никуда ехать.       - Что? - Минхо распахивает свои большие глаза и округляет в удивлении губы. Сынмину его лицо кажется невероятно очаровательным, настолько, что он не удерживается от широкой улыбки, а потом оставляет быстрый поцелуй на кончике носа и отстраняется, чтобы полюбоваться на реакцию. Он мягко касается ладони Минхо и переплетает их пальцы. Тянется вперёд, намного ближе, смешивая дыхания, гипнотизирует глубоким взглядом. Читает в глазах напротив шлейф недоумения и укладывает свободную ладонь на щеку. Гладит большим пальцем скулу и целует порывисто, не давая задохнуться в возмущении. Когда наконец воздух в лёгких кончается и они отстраняются друг от друга, Минхо чувствует, как голова идёт кругом и все эмоции внутри смешиваются.       - Я и завтра никуда ехать не собираюсь. И послезавтра. Вообще не собираюсь.       - Твой босс не выдержал твоего занудства и уволил наконец? Или ты приболел? - хмыкает Минхо.       - Дурак... - младший качает головой и закатывает глаза. - Квартиру новую позже поищем. Он улыбается, пока шок на лице Ли сменяется осознанием а потом неверием.       - Ты же...       - Нет, ну если хочешь, то можем твои вещи перевезти ко мне, и будешь через весь город на работу таскаться ты. - Сынмин не может подавить улыбку и пляшущие на дне глаз дьявольские огоньки. - Так что освободи мне пару полок в шкафу и дай вешалку, не хочу утром снова рубашку гладить.       - Мин, ты... - мужчина шепчет уже едва слышно, отказываясь переваривать информацию. Не реагирует почти, когда Сынмин треплет мягко по голове, словно ребёнка, снова ослепляет своей белоснежной улыбкой, от которой Минхо чувствует что-то невероятное внутри, но конечно, никогда в этом не признается.       - И я тебя люблю. - Сынмин снова берет на себя всю ответственность, озвучивает самое важное, поддерживая, развеивая неуверенность. И Минхо бесконечно ему благодарен, он ощущает переполняющие его любовь и трепет. Кончики пальцев покалывает, а напротив сердца жжется невыносимо. И он жмется близко близко, расслабляясь в чужих крепких объятиях, ластится к родной груди словно большой кот и слышит как чужое сердце бьётся в такт с собственным.       Минхо думает, что они оба не слишком хороши в отношениях, и сам не знает, как им удалось построить что-то, что продержалось так долго. Но ведь он Сынмина любит. И тот любит в ответ. А как иначе?