Гермиона готова

Гермиона толкнула дверь, и она открылась с ужасным скрипом. Близнец, сидевший на кровати и читавший комиксы под свечой, подскочил. — Ты же весь дом разбудишь! — Извини, Фред, — Гермиона перешла на шепот, медленно заперла за собой дверь и стояла теперь неуверенно переминаясь с ноги на ногу. — Чем могу быть полезен в столь поздний час? У меня здесь нет никаких книг, если у тебя бессонница, — Фред карикатурно учтиво развел руками. — А где Джордж? — Ты неплохо нас различаешь, да? Вся Нора уже спала. Заканчивалось лето, с тем только отличием от любого другого, что оно было последним для знаменитой тройки. Еще один год и… свобода. Хотя что есть свобода? Гермиона думала, что прекрасно понимает, но сейчас, стоя на пороге в комнате у близнецов, ей казалось, что она делает шаг вне очерченного круга. Фред продолжал вопросительно смотреть. — Говорить не хочешь? Что ж, тогда хотя бы присядь. А почему ты в школьной форме? Еще ведь целая неделя. — Я… не знаю, — девушка вздохнула. — Мне в ней спокойнее как-то. Мне кажется, я теряю себя. Надела ее, чтобы вернуться в какие-то привычные границы. Фред в задумчивости погладил подбородок, на котором уже проявилась выросшая с прошлого утра рыжая щетина. — Ты слишком умна для меня, милаш. Я по прибауткам. Розыгрышам и оскорблениям. Гермиона вздохнула и посмотрела на старые плетеные из соломы часы, висевшие над окном, показывающим сейчас только черное небо и серебряную монету луны. Было полвторого. — Девочка, иди спать. Совсем скоро ты окажешься в школе, и твой комфорт вернется. А мне завтра рано вставать в магазин, — близнец тоже глянул на часы. — Джордж никак не доберется до койки, шатается где-то по дому, исследует наше новое изобретение — сигнализацию от кукурузных фей. Темные глаза Гермионы сверкнули из-под пушистых ресниц: — Что еще за «девочка»? Ты же знаешь мое имя! — Д-да… Гермиона… конечно. Ты совсем не своя сегодня. Иди, — снова сказал он покровительственным тоном и махнул ладонью в сторону двери, — ложись под одеялко и сладко поспи, а мне надо дочитать комикс. — Ты не понимаешь! — вопль Гермионы звучал оглушающе в этой тишине. — Никто не воспринимает меня всерьез! Включая тебя! — Тихо ты, тихо! Я не разберу никак, о чем ты, девчонка. Гарри и Рон боготворят тебя! Сам Дамблдор удостоил тебя награды. Надежда потухла в ее глазах. — Так где конкретно Джордж? — прозвенело разреженно. Она встала с кровати, оглядываясь, как будто Джордж мог где-то запропаститься в этой каморке, и она просто его не разглядела. Парень тоже вскочил с кровати и накрыл рукой её губы: — Мне что, придется затыкать тебе рот, если ты не прекратишь орать? Она отстранилась от него и направилась к двери: — Грубо! Гермиона вышла из комнаты, закрыла за собой дверь и облокотилась на перила лестницы. Вниз Нора просматривалась до самого первого этажа. Везде была тишина, никто не проснулся. «Почему все эти рыжие — такие идиоты?» — думала она. Первый, Рон, ведет себя, как детсадовец на утреннике, никак не вырастет из своих штанов младшего сына. Вторая, Джинни, до сих пор ходит с Гарри за ручку, и с ней не обсудишь, что ее брат делает (точнее, не делает) в постели с Грейнджер. Третий, Джордж, не видит ничего дальше своего носа, занят лишь магазином, шутками и своим тупым близнецом. А тот зовет ее «девочка». Это какой-то проклятый край инфантильности! К себе идти не хотелось, а здесь, на лестнице, ее в любой момент могла застать Молли, которая бегает в туалет по три раза за ночь. Дверь за спиной открылась: — Гермиона, ты еще тут? Детство кончалось в этом году. Момент — это мгновение между «только что» и «вот-вот». Она шагнула обратно в комнату мимо Фреда. В конце концов, можно же представить, что это Джордж… — Послушай, — сказала она как можно более размеренно и тихо, хотя сердце у нее колотилось. Она специально не произнесла его имени. — Послушай, я пришла сюда с целью. Воспользуйся этим моментом, как будто его никогда не было, как будто никто и никогда о нем не узнает. Она запустила руки под клетчатую плиссированную юбку и спустила с себя трусики. Фред пошатнулся, шокированный. Он даже выставил вперед две руки в ограждающем жесте. — Какого черта ты творишь, Гермиона? — Давай же. Один раз. Ты и я. Я уеду в школу и буду дальше любить твоего бестолкового брата. Вероятно, мы больше никогда не встретимся. — Что ты несешь? Гермиона начала расстегивать пуговицы рубашки. После третьей она раздвинула ее полы и компактная упругая грудь с круглыми ярко очерченными сосками, которую по центру пересекал галстук Гриффиндора, предстала взору перепуганного близнеца. Фред сглотнул. — Ты сошла с ума? Ты девушка моего брата. — Да. И таковым оно и останется. Но я хочу, чтоб ты показал мне… Как это делаешь ты. Фред молчал. — Зачем? Гермиона закрыла глаза, представляя последнюю весну в Хогвартсе. Второкурсники смеялись и хлопали в ладоши, пятикурсницы перешушукивались и краснели, а Джордж катался по Черному озеру на самодельных водных лыжах. Он подпрыгивал и нырял, совершал пируэты, пропадал под водой и снова появлялся со всплеском. Его тело искрилось от капель, мокрые волосы прилипали к лицу, он смеялся. А она сидела среди всех, слева от Рона, справа от Гарри, и поняла вдруг, что выросла. Как-то разом, скачком. Вечером, когда у всего факультета был банный день, они с Роном уединились в спальне мальчиков. Она буквально сбрасывала с себя части одежды, всё её воображение работало на то, чтобы продержать картину этого дня как можно ярче в мозгу, они даже не зажгли светильника. Но у Рона в тот день не встал, он выпил слишком много сливочного пива. А на завтра заигрался в квиддич, а послезавтра… Гермиона сделала шаг вперед. — Просто сделай это, — она подняла ладони к грудям и сжала их. Парень наконец сбросил ступор. Её взгляд уже не был тем, что десять минут назад и на протяжении всей его прошлой жизни: это был немигающий, тёмный луч, которым его награждали старшекурсницы, перед тем, как залезть ему в штаны. Это была совершенно другая Грейнджер. И он решился. Уизли шагнул ближе и обхватил Гермиону сзади, сжав полушария её ягодиц поверх юбки. Он мгновенно ощутил прилив возбуждения, осознав, что от упругой кожи её попки его отделяет только один слой подола, и смешок сам вырвался из его уст. «Вот это будет шалость!» Он перехватил ладони, сминая юбку, достигая пальцами нежных мягких полушарий под ней. Настроение Фреда быстро сменялось на хорошее. Гермиона закрыла глаза и потянулась к его губам. Он был заметно выше и сделал встречное движение. Их языки сцепились и проникли в полости рта друг другу. Какой это был властный, мощный поцелуй! Именно так целуются мужчины. Ее губы задевали его щетину, это завело ее еще больше. В своих фантазиях она не продумывала таких деталей. Рука Уизли переместилась ниже, между половинок. Фред, разумеется, не был девственником, и прекрасно разбирался в женской анатомии. Его пальцы достигли дырочки, прикрытой пухлыми, покрытыми пушком губками. «С ума сойти, я касаюсь щели Гермионы», — пронеслось в мозгу попавшего в переплет близнеца, когда он ощутил, что она уже увлажнилась под кончиками его пальцев. — Ты же не… девственница? — Нет. Мы… уже делали это. «Это был мой младший брат — тот, кто уже вставлял свой член в эту волшебную обитель наслаждения. Какой же везучий сукин сын. Но не сегодня.» — носились в голове старшего преступные, но, к стыду, возбуждающие мысли. Палец Фреда проскользил внутрь и погрузился наполовину. Гермиона вскинула голову, и ее красивые локоны распались по плечам. «О боже, это именно так, как я представляла это себе» — подумала она, чуть присев, насаживаясь сильнее. Она взялась за резинку домашних треников Фреда и потянула вниз. Член упруго подскочил, освобождаясь, и отразился в оконном стекле. Размер выгодно отличался от Рона, но Гермиону это не испугало. Она пришла сюда, чтобы, убив себя — найти себя, и поэтому любые события этой ночи следует рассматривать как необходимые ритуальные испытания на пути в новую жизнь. Грейнджер опустилась на колени, глядя в глаза одуревшему Фреду. — Да, возьми его в рот, девочка, — шепнул он, изнывая, и ее пухлые губки послушно сомкнулись кольцом на стволе. В голове у Гермионы же по-прежнему жил Джордж, и это был его член, выпирающий рельефом сквозь желтые плавки там, на озере. Она глотнула его в себя, забрав в рот полностью, проскользила назад, оставляя мокрый след, пошла на второй круг, на третий… «Только не кончай, не кончай, вечер едва начался», — говорил себе парень, стискивая зубы. «Ты посмотри на эту развратную крошку, как усердно она полирует ствол, словно экзамен сдает, маленькая заучка». Не в силах слишком долго сдерживаться, Фред наклонился и поднял Гермиону с колен, на всякий случай проверив, не пожалела ли она еще о своем плане по обретению свободы, но ее глаза говорили об обратном. Он нетерпеливо, почти грубо нагнул ее, поставив локтями на письменный стол, который стоял у окна, задрав клетчатую юбчонку так, что впервые увидел ее бутон. Он был так же безупречен, как и она сама. Идеально ровные складочки, покрытые темными волосами, прикрывали розовое нутро из пары аккуратных, но довольно крупных малых губок, напоминающих крылья бабочки. «Неужели Рон все это не ценит. Я всегда знал, что он идиот». Он подвел член и провел им по поверхности вверх и вниз, распределяя равномерно влагу для лучшего скольжения, а также просто для того, чтобы подольше полюбоваться картиной. — Я готова, — сказала она покорно, тяжело дыша, — честное слово. Она была такой маленькой, лежа перед ним на этом столе. Какие-то сто шестьдесят сантиметров. Один ее гольф все еще доходил до колена, но второй спустился на лодыжку. Фред кинул последний взгляд назад через плечо на дверь и направил рукой свой широкий, пульсирующий от нетерпения член в девушку своего брата. Тепло и влага обволоки его мгновенно. Гермиона вскинула голову и вскрикнула, но тут же, опомнившись, притихла, оставив себе из звуков только хриплый всхлип. Член был таким большим для нее, что ей потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к нему. — Какая ты сексуальная, когда так корчишься, Гермиона, — подначил ее близнец. — Джордж… — прохрипела Гермиона, забывшись, лежа лицом в стол, — о… оттрахай меня так, словно ты меня не знаешь, и тебе нечего терять… — Значит, ты наконец-то поняла, что я Джордж… — сказал Джордж и начал всаживать свой каменный член в сочную киску Гермионы, лучшей студентки Гриффиндора. Соки текли вниз по ее бедрам, соски терлись о шершавое дерево стола. Довольное лицо Джорджа отражалось в оконном стекле. Они видели друг друга. … Дверь всё с тем же яростным скрипом открылась, и на пороге показался Фред с мышеловкой и кукурузной феей в правой руке. Он выронил всё это, и оно не разбудило весь дом только потому, что на полу лежал пушистый ковёр. Его взору предстали две пары ягодиц, одна из них принадлежала брату и остервенело прыгала в сторону другой. Шок Фреда было сложно описать еще и потому, что он никак не мог понять, какую же девчонку мог найти его брат поблизости к Норе, но его смутные догадки превратились в страшное осознание, дарованное ему прекрасными пышными кудрями Гермионы. — Не задавай вопросов, — сказал Джордж брату, повернувшись. — Ты не нашел никого менее опасного, чтобы опустошить свои яйца, Джордж? Скажем, гриндилоу? — Фред поднял мышеловку и поставил ее на табурет. Фея с писком улетела в самый дальний угол. Джордж ответил, продолжая вгонять инструмент в Гермиону, она сама же не придала появлению второго близнеца никакой роли, продолжая неистово хватать воздух ртом, концентрируя всё свое внимание на трении губок о член дорогого Джорджа. — Брат, все гриндилоу — твои, ты же знаешь, какие они верные после первого раза… Гермиона вдруг молча протянула руку назад, в сторону Фреда. — Гляди… — сказал Фред. Они переглянулись, и пришедший начал расстегивать штаны. Через несколько секунд цепкая ручка Гермионы ухватилась за член Фреда, у которого было куда меньше вопросов из разряда «А не девушка ли ты моего младшего брата». — Господи, что же ты творишь, малолетка, — выдохнул Фред, когда Грейнджер начала эффективно работать рукой, — ты этому тоже в тайной секции библиотеки научилась? — Подожди, у меня идея, — Джордж вынул член из Гермионы, ее раскрасневшееся лицо смотрелось почти так же мило, как когда на уроке она вдруг забывала, что хотела ответить, после поднятой руки. Джордж подвел ее к кровати и поставил там на четвереньки. Она была покорной и больше не разговаривала: начатая игра уже не требовала разъяснений и уговоров. Герм отклячила зад и призывно кинула взгляд на Джорджа. В этот момент его накрыло такой невероятной силой желания обладать, какое он не испытывал никогда в жизни. — Да плевать мне, чья ты девушка, хоть Снейпа, — сказал он, засадив в ее киску так резко, что яйца хлопнули ее по губкам. Она вскрикнула, перевела затуманенные глаза, обретшие дикий огонь, на Фреда, и он, как загипнотизированный, забрался на кровать перед ее лицом. Сообразительная ученица Грейнджер взяла в рот его член. Он был ничуть не меньше, но немного отличался на вкус. Она отметила это, будучи наблюдательной девушкой. Фред простонал и, положив руки ей на голову, стал наблюдать, как маленький узко поджатый ротик обхватывает его головку, пробегает по ней внутри проворным маленьким язычком. Фред гладил ее по волосам, пока Джордж, держа за тонкую талию, продолжал заполнять собой тугую киску девчонки. Ощущение двух больших членов внутри Гермионы принесло тот самый эффект, на который она рассчитывала. «Наконец-то я, как феникс Дамблдора, превращаюсь в зрелую птицу», — пронеслось в ее мыслях, когда она вращала языком, яростно продолжая удовлетворять Фреда ртом. «Кто внушил мне, что я обязана быть эталонной, идеальной? Чужие ожидания — это чужие проблемы. Я имею право на удовольствие и люблю, черт возьми, члены. Как же прекрасно просто мочь сосать тому, чья плоть так заводит, кто так горит от меня, без страха и стыда! И я могу и буду это делать, теперь я всё могу…» Член сзади пропал. Вместо него снизу от щели до клитора прошелся мокрый язык, который затем совершил такой же путь обратно, заставляя девушку вскинуться от наслаждения. — Уверен, в наших условиях ты не возразила бы дать мне попробовать себя на вкус, Гермиона, — сказал Джордж, слизнув остатки. — Рекомендуете, брат? — Будьте моим гостем, сударь! Член Фреда вышел изо рта Гермионы, она провела рукой по губам и вытерла смазку. Не понимая, что будет сейчас, она знала одно: вечер не окончен. «Я еще не готова вернуться в свою тесную постель, подле которой храпит их рыжая сестра, а за стенкой в два раза громче — брат». Ее место было здесь и только. Инициация шла полным ходом, и ни грамма смущения не осталось: двое рыжих знали лучше всех, как с ней обращаться. Близнецы поменялись местами, и вот язык Фреда проникает в ее лоно. Фред имеет свои планы и поэтому сразу движется к клитору. Раздвинув губки пошире пальцами, он касается клитора сначала кончиком носа («это в коллекцию») затем кончиком языка, настолько нежно, что из изможденной Грейнджер вырывается только сдавленный писк. Это нежное движение, словно перышко, ложащееся на поверхность воды, неистово приближает кульминацию, к которой Гермиона еще не готова. Но от мыслей ее отвлекает вновь появившийся у лица знакомый член обожаемого Джорджа. Если в кого-то можно влюбиться, то она в Джорджа в тот день на озере вхотелась. Она опускается чуть ниже и в сторону, чтобы пройтись языком по его яичкам. «Это так развратно», — думает она. «Я не лизала яйца даже Рону». Настолько дерзко, что покраснел бы весь Гриффиндор, и поэтому так необходимо. А еще… весь Гриффиндор завидовал бы. Обходя их по кругу, она уделяет пристальное внимание и проживает осознание того, что взрослый парень на несколько лет старше сейчас видит фейерверки благодаря ее неожиданному желанию. Язык Фреда, словно колибри, продолжает дразнить бутончик ее клитора, а затем синхронно, не сговариваясь, близнецы снова погружают в ее отверстия свои стволы. Немало девушек уже скакало на них, но на обоих сразу — никогда… — Она сама этого хотела, — как бы оправдываясь говорит Джордж, полируя ствол ртом Гермионы. — Я, в отличие от тебя, никогда не верил в Рона в этом вопросе. Можно легко проследить, что Фред циничнее близнеца. Продолжая скользить в этой, ставшей вдруг такой развратной, писечке, Фред отклонился немного, чтобы взять свою волшебную палочку. Джордж заметил это. — Фред, ты же не… — А почему бы и нет, смотри, — и он направил кончик палочки в отверстие попки своей будущей снохи и погрузил его на несколько сантиметров. Гермиона издала какой-то непонятный звук, а Джордж, не могущий больше выносить этой картины, сжался всем телом и, придерживая голову Гермионы за волосы, спустил ей в рот сперму волнами и упал обессиленным на спину. Она слизнула всё с губ и блаженно мило улыбнулась. — Солнышко, все хорошо? — спросил Фред, покачивая палочкой в попке Гермионы. — Все прекрасно, Фред, я учусь… — Не называй ее уменьшительно, она злится, — предупредил Джордж с подушек. — Значит, она любит побольше… — он произнес какое-то заклинание шепотом, и палочка в ее попке немного расширилась. Он произнес еще одно, и она начала вибрировать. — Что э…это, что это такое? — красное лицо Гермионы обернулось назад. Ощущения были немного пугающими, но весьма любопытными. Она все еще чувствовала замедлившееся скольжение Фреда, а его хитрая мина уверяла, что, что бы он ни изобрел, она не пожалеет о своем участии. — Это двойная пенетрация, Грейнджер. Ты ведь знаешь, что это такое? — он продолжил наяривать нарастающими толчками. — Хотя можно и сказать, что сегодня была и тройная. Ты довольна, Грейнджер? — Очень, Уизли, — во рту уже пересохло от желания, а колени дрожали. — Сейчас ты кончишь, Грейнджер, лучший раз за прошедшую жизнь, — с лица Фреда не сходила дерзкая улыбка. — И это сделает для тебя Уизли. Но не тот, который должен, а тот, который может. Скажи: «Я кончу от Фреда Уизли». — Я кончу от Фреда Уизли, — сказала она сдавленным шепотом. — Хорошая девочка. Он оставил палочку вибрировать в ее попке, сунув еще чуть глубже, а сам раздвинул руками губки киски, пристроив клитор поближе к двигающемуся интенсивно члену и нарастил темп. Не прошло и десяти секунд, как Гермиона забилась в таком экстазе, что ее плечи пришлось держать Джорджу. Её спина прогибалась в талии, кудри у лба прилипли от пота, а пальцы вцепились в одеяло. Фред ни на секунду не сдал в скорости, пока она проживала эти моменты. Пульсация обжимала изнутри его опытный и крайне возбужденный член. Когда Гермиона обессиленно опустила голову вниз, тяжело дыша и переживая внутри подавленные стоны, он вынул, и, помогая себе рукой, кончил, не удержавшись от некоторых звуков, разлив сперму по булочкам ее румяной попки и на собственную палочку, все еще торчащую из нее. …Они лежали втроем голые друг поверх друга на одной кровати и приводили в порядок дыхание. — Я кончила от Фреда Уизли, — сказала Гермиона в наступившей тишине.