Мой нефор

Алека заебывает батя почти каждый день с начала каминг-аута. Он пишет, звонит и номера мента просто не заканчиваются. Но это не самое хуевое. Самое хуевое когда начали звонить дяди, тети, бабушки и прочие ебаные родственники. Они звонят и звонят, думают, что Алеку нужны их советы. Да нихуя ему не нужно! Столько времени стоило признать свою ориентацию, а тут теперь перед родственниками сука лежать и пиздеть о всякой хуйне. Алек раздражённо выключил телефон. Как же заебало. И Саша заебал. Ебучий манипулятор. Он постоянно о своих телках пиздит и смотрит - специально голубыми глазами заигрывает, урод. Он специально возбуждает Алека сильнее, чтобы от ебаного бессилия внутри становилось так тошно. Алека все заебало. Он хочет уехать. Уехать с этой ебаной страны, подальше от ебаной семьи и остаться один. Быть как монах нахуй. Носить оранжевое, ни с кем не говорить и просто отдыхать. Кулл? Кулл. Русоволосый обиженно вышел с квартиры. Лёша заебал тоже со своим ебаным Костиком. Кто такой Костик? Да ебучий оператор оффников. Ему дай повод - он снимет, отфоткает и поотправляет инфу кому-то только можно. Лёша ясен хер шутил, но Алека это мало ебало. Наверное, когда ты слишком часто общаешься со своими друзьями, внутри нарастает внутренняя злость, ибо друзья заебывают и заебывают и они не знают как и когда остановиться. А тебе просто хочется побыть самому. Ни с кем не общаться, зависнуть в тик токе и забыться на пару часиков, а после восстановиться и снова идти на врагов. Алек закуривает сигарету и идёт по направлению к магазину. Хочется водки. Наебениться вот чтобы за здравие и самому. Да, бухают в одиночестве только алкаши, ну что ж. Парень покупает бутылку Батьковской силы и уходит за гаражи. Пьет из горла, как настоящий мужик, а после чекает телефон. Саша больше ничего не писал, но появилось смс от Миши. Мишаня: :( Прости его, он не со зла же Если, что мы сегодня дома - возвращайся Миша хочет как лучше, ибо он очень добрый. И он единственный кто не бесит Алека, потому что Миша не старается его выбесить. Он другой.. Алек почему-то вспоминает когда впервые понял, что влюблен в Сашу. Это началось три года назад, ещё в школке. Алек просто начал смотреть на своего друга по другому, совсем не так как обычно. Саша начал казаться ненормально красивым, а каждое его движение отзывалось в районе сердца и души. Отрицание. Ебучие три года было отрицание. Точнее как. Отрицание и на половину принятие, и только недавно русоволосого это все заебало и он решил полностью и навсегда принять это - мужики так мужики нахуй и не надо выебываться. Не надо быть тем, кем ты не являешься. Алек устало вздохнул. Он пил долго, долго сидел в одиночестве. Потом включил Дрифт симулятор и начал зависать в этой хуете, словно он снова в школе и ему снова 15. Весело. Одному весело. Без всякой хуйни, без людей с их советами. А зачем они нужны? Что чувствует Алек? Это сложно описать, потому что это нужно ощущать самому. Это пиздец. Вот, что чувствует Алек. Словно его хрустальное сердце взяли и разбили о самый твердый в мире пол, а он ползает и с какого-то хуя пытается собрать это сердце, чтобы снова потом испытать ту же боль. Саша, отец, да и сама жизнь - они навалились с такой силой, что подняться на ноги почти не возможно. Поэтому Алек и пьет. Лёха-братуха: братан тебя где носит нахуй? Ты хоть там не утопился? Вы: я бухаю Лёха-братуха: 🫡 Не принимай близко к сердцу, знаешь Вы: знаю Алек ушел с гаражей ближе к двум часам дня, а после подходя к дому увидел толпу. Саши нету, видимо он сегодня чисто дома сидит до четырех, зато стояли все остальные. Лёха тоже дома откисает. — Алек! Братуха, на. — с ним поздоровались. — Пиво, водка, джин. — Че за праздник бля? — Банда Льва развалилась. Ну типа. — Та не развалилась она. Пьем из-за весны. — Та какой весны, пьем ибо у Макса др. Голоса начали друг друга перекрикивать, ясно одно - никто не ебал за что они пьют, но они пили. Может день кирпича праздновали? Хуй его знает. Алек присоединился. Потому что хотелось отдохнуть и много не пиздеть, слушать и кивать. Когда 10 человек рассказывают какую-то историю, все, что требуется от тебя - вовремя засмеяться и не пропустить самую интересную часть. Все. Никакой доп. коммуникации, нихуя не надо. — Когда там Саня выздоровеет? С ногой такой калич шо пезда. Заебал. — Слышали че было вчера? Все удивлённо уставились на парня. — Говорят, что Саню Катька поматросила и бросила. Алек принялся выслушивать 1 в 1 историю которую вчера слышал от блондина, толпа загоготала. — Саша такой долбоеб. У него хуй дырок не различает. Как он ещё бабушек не трахает? От этой шутки Алеку и самому стало смешно. В желудке водка смешалась с пивом и прочей хуетой, а мозг стал намного расслабленнее. Ну да, пусть говорят о Саше именно так, а хули не то. Алек не нянька Саше. Они даже не встречаются! Спустя пару минут Алек перестал чувствовать связь с реальностью. Все стало каким эфемерным и ненастоящим, а слова братков казались пиздец забавными. — Алек, а у тебя че на личном? — Хуета полная. — резко выдал он и ребята улыбнулись. Не будет же Алек говорить, что его сердце разбито и он из-за этого бухает. Не будет. Вдруг, телефон начал резко звонить и пьяная голова подняла трубку, отходя от толпы. — Алек. Нам нужно поговорить. — отец. — Мне ниче от тебя не нужно. Не звони мне. — раздражение начало нарастать. — Алек, ты, что пьян? — А тебя ебет? По ту сторону послышался громкий вздох. — Я нашел шамана который тебя вылечит, я могу приехать и мы.. — Да завали ты свое ебало, старый распиздяй! — злостно прокричал Алек. — Я тебе уже 100 раз говорил, не звони мне!! Я не стану любить баб. На том конце послышалось молчание. — Тебе просто нужно вправить мозги, все само пройдет. Всегда проходило. Телефон отключился и Алек злостно кинул свой Самсунг о гаражи. Он вмиг разбился. — Алек нахуй! Ты чё тут стреляешь! — перепугано выкрикнул какой-то парень отходя от места происшествия. — Сука, ты чё телефон сломал? А Алек начал смеяться. Он и сам не понимает почему, но эта ситуация выдалась такой забавной. Он сломал телефон, послал отца нахуй. Ахаха, реально! Пусть идёт нахуй. — Пусть катится на три хуя!! Уебан! — прокричал Алек. Братва не поняла от чего такая злоба, поэтому лишь осторонь поглядывали на него. Совсем обезумел. А Алеку резко стало так противно. От своей семьи конечно же. Он 20 лет жил с отцом который сейчас говорит ему, тоже, что и Алек говорил сам себе совсем недавно: что это ебучая болезнь и, что она лечится. Теперь хочется быть самым гейским геем в мире, хочется орать на всю: Я люблю мужиков! И пусть только кто-то посмеет что-то пиздануть!! Пусть только посмеют. Алек не вернулся к компании, он одиноко побрел по дворам, запивая свою горечь бутылкой с пивом. "Я нашел шамана" "Мы тебе поможем. Это лечится" "А я такую бабу недавно трахал, ты не представляешь.." Слезы потекли сами, вся хуйня в жизни просто навалилась и с ней нельзя нихуя сделать. Больше всего в жизни Алек хочет быть счастливым, больше всего в жизни он хочет улыбаться, а не рыдать и страдать. Но видимо.. такова судьба? Алек останавливается, бутылка падает на грязный асфальт. Парень вытирает рукавом олимпийки лицо, паскудно, ужасно противно. — Эй нахуй. — его окликают мужчины за 30, выходя из жигуля. — Дядя Антон? — еле еле спрашивает Алек, пьяный взгляд мутнеет, понимать что-то становится невозможно, хочется рыдать и смеяться. — Твой папка сказал, что ты заднеприводный и попросил преподать урок. Алек удивлённо смотрит на своего дядю. Он знает его с детства, это же тот самый дядя, что приносил детские игрушки и Киндер-сюрпризы? Это же тот самый дядя, что любил его сильнее остальных? Так ведь? Первый удар проходит по лицу. Больно. Алек пьян, он не соображает нормально, не может дать отпор. Парень замахивается, но удар приходится в молоко, он пытается понять ситуацию, а после удар приходит в висок. Русоволосый падает на землю. — Батя сказал, что ты педиком вымахал. Как так?! — удар в живот ногой. Больно. — Ты же в детстве был нормальным!! С пацанами игрался, на девочек смотрел! — Пидорас!! Удары, крики и слова ненависти сыпались на испуганного парня, что пытался закрывать лицо и лёгкие. — Батя только это и может! Только и может, что этим прикрываться!! — Алек шокировано посмотрел на дядю Антона. — Только и можете, что бить и издеваться. Удар прилетает снова в живот, а после в лицо. Нос разбивается. В мясо. Сразу. Никто ему не поможет. Никто не придет. Семья Алека предала его, люди которых он любил, люди в которых он верил - все они отвернулись от него. Семья избивает его сейчас, кричит, что он "педик", "выродок", "разочарование семьи". Они пытаются его вылечить сломанными ребрами и носом, они пытаются сделать из него снова человека, но... переставал ли он когда-то им быть? Алек вопит, изо рта течет струйка крови. Его не убьют, не сделают инвалидом, просто отпиздят так, что он ходить не сможет. Отпиздят так, чтобы он на всю жизнь запомнил, что любить мужчин ненормально. Алкоголь смешивается с гормонами, что выделяются в бешеном количестве. Алек теряет связь с миром. Звуки становятся приглушёнными, а глаза заплывают слезами, он рыдает непрерывно и начинает что-то судорожно шептать. Лёгкие пронзает сильная боль и Алеку кажется, что он уже вообще не соображает, почти секунда и сознание покинет это тело. Кто-то что-то кричит, а после боль заканчивается и дядя Антон уезжает. Крыса ебучая. Алек что-то шепчет и плачет, пытаясь осознать в каком из 4 пространств он находится. Это Земля, Юпитер, или может Ад? Тело ужасно болит, каждая часть, каждая косточка и каждая клеточка. Алек ощущает как к нему нежно прикасаются, а после звуки медленно возвращаются. Он продолжает нервно читать свою мантру, содрогаясь от каждого звука. Если у него травма мозга, то Алеку пезда. Нужно надеется на лучшее. Русоволосый слышит знакомый голос. Лев. И какой-то пацан. Алек говорит какой-то бред, то, что приходит в голову. Что он заслужил. Что он раскаивается. Хотя Алек нихуя не жалеет, никогда не будет жалеть. Он горд, что он открылся, он горд, что он гей. И похуй сколько бы ударов не прилетело, похуй сколько бы ребер не было сломано - он никогда не изменит свою сущность. Просто... Просто внутри так омерзительно. Омерзительно, что самые близкие люди предают тебя. — А я ведь так и не встретился с Сашей.. — тихо шепчет и улыбается Алек. Докторша ужасно удивлённо смотрит на парня, а после свет меркнет. * * * Они врываются в больницу с такой бешеной скоростью, что охранник удивлённо моргает, думая, что это уже какое-то ограбление. Саша с костылями бежит к палате так быстро как только может, на лице застыла гримаса ужаса. Возле палаты стоят Лев и Ваня. Не спрашивая, не уточняя и нихуя не узнавая, Саша врывается в белую дверь и исчезает внутри. Миша летит за ним вслед. Лёше даже в глаза страшно посмотреть, потому что они безумны. Серый стал настолько строгим и холодным, словно глаза это два клинка, что готовы немедленно уебать. — Не уходите, есть разговор. — выдает Лёха, а после закрывает дверь палаты. Алек внутри, побитый, израненный, на троне из белых подушек. Саша выпускает костыль и бешено движется к другу, а после крепко прижимает его к себе. Саша дрожит. Впервые. Алек удивлённо ощущает чужое тепло, а после руками, слабо прижимает парня к себе. — Ты такой долбоеб.. — тихо шепчет Саша и зарывается руками в русые волосы. — Боже.. Миша проходит к парню с другой стороны и печально смотрит на поломанный нос и гематомы на лице. — Кто этот сделал? Алеку сложно говорить. В моральном плане. Он сглатывает ком слюны. — Есть у меня дядя один, Антон зовут, Лёха знает его. Блондин кивает, он стоит дальше всех. — Мне ребро сломали, так, что аккуратно. Саша резко отрывается и осматривает друга. — Что сказали врачи? — Постельный режим, много сидеть и много глубоко дышать, а ебало заживёт, к счастью мозг в порядке. Лёша подходит ближе и протягивает Саше небольшую табуретку, помогая сесть. — Я его убью. — строго и холодно произносит оффник. — Лёх, не надо, он.. — Адрес. Миша молчит. Он не хочет встрявать в разговор, не хочет успокаивать Лёшу. Почему? Потому что это уже стадия невозврата, когда Лёша словно бомба замедленного действия. Лишнее движение или слово - будет только хуже. Это бык, что увидел красное - мгновение и все будет в крови. — Каждый кто трогает мою братву должен раз и навсегда нахуй понять - что сюда соваться нельзя. — Лёша выходит с палаты. Тишина. Мертвое молчание. Миша выбегает за Лёшей, тот уже ведёт разговор со Львом. — Ты должен пойти со мной. Ваня стоит возле шатена и злобно глядит на оффника, а после говорит. — Он не пойдет с тобой. Лев встал на правильный путь. Лёша оценивает взглядом Ваню, который почти блять дрожит при его виде, прячась за худую руку шатена. — Лев, убери от сюда своего пацана, только мешаться будет. Ты пойдешь? Лев молчит. Он же стал на верный путь, ушел с банды. Но... Это братки, а братков бросать нельзя. — Пойду. — Я звоню своим. Жду тебя на улице, не дольше 15 минут. — Лёша двигается к выходу, а после его нагоняет Миша. — Хочешь меня остановить? Нефор с нежностью сжимает чужую руку. — Будь осторожен, пожалуйста. Холодная сталь во взгляде становится мягче, он наклоняется и целует Мишу в губы. — Присмотри за Алеком, Миш. Я вернусь целым ради тебя. — он целует парня в губы ещё раз, а после они прощаются. Мише страшно, но он уверен в силах Лёши. Потому что Лёше не впервой. — Ты серьезно пойдешь с ним?! — кричит Ваня и злобно смотрит на оффника. — Какого хуя? — Братва это другое. Либо ты защищаешь их, свой район, своих братков, либо ты чушка и ебаная крыса. — Но они даже не твои братки. Ваня берет ладонь Льва и переплетает их пальцы. — Будь осторожен. — отстранённо говорит он, а после уходит. Лев смотрит вслед парню и тихо ругается. — Пизда.. Миша и Лев пересекаются взглядами, но каждый уходит в своем направлении. Саша сидит возле Алека и с печалью смотрит на парня. Алек никогда не видел друга таким - подавленным, слабым, опустошенным. — Ну почему нахуй всё всегда так? — слабо шепчет Саша. — Блять, стоит мне только расслабиться, как ты сразу же попадаешь в какую-то хуйню, Алек. — Иди домой, зачем ты пришел.. Взгляд блондина становится ледяным. — Долбоеб, ты мой лучший блять друг. И да, я знаю, что я еблан, я знаю, что я хуевый человек, но Алек. — Саша еле еле поднимается со стула и его глаза становятся мокрыми. — Ты хоть представляешь, что я испытал? Какая нахуй буря эмоций была внутри меня когда я услышал от Лёши "Алек в больнице, все хуево". Да я нахуй волосы готов был на себе рвать, чтобы с тобой все в порядке было. Алек удивлённо смотрит в голубые, красные от напряжения глаза. Саша о нем... волнуется? — Я.. сука.. Я делал так много неверных решений в своей жизни, но чтобы ненавидеть или презирать тебя - никогда. Я хотел извиниться за ту хуйню на хате, но я не хотел видеть тебя в ебучей больнице полу-живым. Саша слабо сжимает руку Алека и снова садится. — Я надеюсь, что Лёша даст пизды тому фраеру, потому что если не он, то я. — Саша вытирает слезы рукавом кофты. — Алек, я за тебя горой, ты понял нахуй? И вдруг, резко, внутри Алека все переворачивается. Саша тут, здесь, почти рыдает, он такой слабый, такой же самый как и Алек. Русоволосый сплетает их пальцы. — Саша, я люблю тебя. Оффник грустно смотрит на лучшего друга. — Ты такой еблан, Алек. — Саша сжимает руку сильнее. Им нужно побыть вдвоём. Алек любит Сашу, а Саша.. а Саша никогда не позволит никому обидеть его Алека, Саша готов каждому ебало набить, но ебаная нога и тревожность не позволяют. Внутри так противно от самого себя, что он вел себя как хуесос перед другом, специально же манипулировал, о бабах говорил и Саша сам не понимает нахуя. Чтобы заставить того ревновать, но... Зачем? Миша возвращается с водичкой и шоколадным пирожным. В палате тихо. — Траур? — спрашивает нефор и открывает пачку. Шоколад поднимает ему настроение, он садится на стульчик возле Алека. — Боже, Алек. Ты заставил нас очень крупно сесть на очко. Как себя чувствуешь? — Лицо болит и лёгкое, но вроде больше ничего такого. — Алек слабо улыбается. — Еблан. — ещё раз произносит Саша. Его лицо лежит на мягком одеяле, ибо держать спину трудно, а рука все ещё сжимает руку Алека. Мишаня оценивает взглядом эту картину и открывает бутылку воды. — Ты в больничке надолго? — Вроде на неделю, а потом постельный режим дома будет. Нефор кивает. — Лёша же никого не убьет? — спрашивает русоволосый. В палате молчание, а после Миша выдает: — Конечно нет. Проблемы с агрессией у него есть, но он не еблан. Лёше ещё людей лечить. — Миша относительно спокоен. За почти три года отношений он уже прознал все фишки, знает когда мега хуево, а когда не настолько. А ещё знает, что Лёша никогда не переступит грань, он не маньяк всё-таки. — Я сам убью твоего дядю. Сука. — Саша агрессивно дёргается. — Надо тебе симку поменять и квартиру что ли подальше снять. Это не дело. — Я не думаю, что кто-то к Алеку полезет после Лёшиных разбирательств. Видели Льва? Дядя на всю жизнь эти рожи запомнит. Парни кивнули. Миша посидел с Алеком ещё час, а после сказал, что заедет домой в душ и принесет на следующее утро Алеку сменку одежды. Лёша вернулся домой в три часа ночи. Живой, без видимых следов побоев. Миша вышел с комнаты и сонно зевнул. — Привет, Миша. — парень преодолел расстояние и крепко обнял нефора. — Как там Алек? — Жить будет. Все не так хуево. А ты как? — Миша начал поглаживать мускулистую спину оффника. — Хуесос получил по заслугам. Пусть только попробует на район сунуться. Мишаня слабо кивает и улыбается. Лёша пахнет одеколоном и улицей. — Переодевайся и давай спать, котик. — Давай. С ним тепло и безопасно, с Лёшей Миша понимает, что все его друзья и он сам под надежной защитой. И лучше эту защиту не выводить из себя.