Что взято морем

Валентин не брался за весла. Он чувствовал, как волны бережно держат маленькую шлюпку в своих соленых ладонях, и знал - они отнесут своего Повелителя именно туда, куда надо. Куда надо - только волны и могли знать. Всюду, насколько хватало глаз, простиралось море. И даже если оглянуться назад - не увидишь мачт оставленного недавно корабля. Впрочем, Валентин не оглядывался. К чему? Скоро он вернется на родной корабль. Команда "Спрута" тоже это знает, и не беспокоится нисколько. У капитана Придда удача - Леворукий обзавидуется. В самый страшный шторм проведет корабль, как по зеркалу, и даже если вдруг устрицами решит полакомиться - ему попадаются только с жемчугом! Валентин невольно усмехнулся, вспомнив перешептывания команды, но почти сразу нахмурился, посерьезнев. Лодка застыла на месте, точно встав на якорь. Валентин встал на ноги и устремил потемневший взгляд на ходящую волнами воду. - Я пришел. Услышь меня. От тихого голоса волны будто взъярились - впрочем, отчего-то не трогая застывшую на месте шлюпку. Закрутились бешеной воронкой - и расступились, точно верная страже перед королем. Хотя, подумал Валентин, король - слишком ничтожное слово для того, кого он увидел. В честь кого капитан Придд - знала бы верная команда! и назвал свой корабль. Исполинское создание глубин со множеством мощных щупалец легко могло бы раздавить в своих объятиях самый огромный корабль, заставить море вскипеть, как котел на огне, и выплеснуться, поглотив все материки и острова, от одной своей радости или гнева. Но сейчас в холодном пристальном взгляде чудовища - или божества? - был лишь вопрос. - Я слышу тебя, кровь Унда. Зачем ты пришел? Ты знаешь сам, что время еще не настало. - Я знаю, - Валентин наклонил голову, но тут же вскинул ее, отвечая взглядом на взгляд. - До Излома есть еще время. Но я хочу просить тебя о другом. Я внимал твоему голосу, я отдал тебе в жертву множество своих врагов. Разве я не заслужил того, чтобы моё желание исполнилось? - Твоё желание? - пророкотал Спрут. - То, ради чего я и вышел в море. Ради чего в детстве поклялся быть верным ему и тебе. Мой брат Джастин. Верни мне его. Я знаю, - пальцы Валентина сжались, побелев, - по приказу отца его бросили в море. Отдали в твою власть. Я исполню, всё что захочешь. Если пожелаешь - я сам уйду в глубины вместо Джастина, но перед этим - верни его мне, заклинаю кровью Унда! - Порой море может отдать то, что взяло, - голос Спрута был холодной волной, грозящей затопить человеческий разум. - Но тот, о ком ты говоришь - не в моей власти. - Как? - выкрикнул Валентин, чувствуя, что сейчас рухнет за борт от бури, разбушевавшейся в нём самом. - Он был здесь. Волны, в которые он упал, алели священно кровью Унда. Она звала, и я пришел. Я взял его в объятия и вынес к поверхности вод, людским голосам и плеску вёсел. С той ночи я не видел его в своих глубинах. Потому и не могу вернуть его тебе. Ищи здесь, на поверхности. Его голос слышен над волнами, его сердце бьется - вот то, что я могу отдать тебе в ответ на твою просьбу, кровь Унда. Валентин подался вперед, протянув руки - и Спрут ощутил обжигающий жар и дрожь пальцев, коснувшихся благоговейно одного из его бесчисленных щупалец. Волны снова поднялись, кружа в бешеной пляске, размыкая свой строй перед готовым погрузиться в глубины владыкой. Но, уходя в родную стихию, Спрут видел легкую лодку, влекомую волнами прочь, слышал срывающийся шепот, в котором смешались ликование и слезы, соленые, как море: - Джастин... Ты жив... Ты жив! Я найду тебя, Джастин... И волны шептались с ветром, прося нести эти слова над морской гладью, пока, услышав их, не вздрогнет - на каком корабле, под каким парусом? - когда-то побывавший в их объятиях юноша с глазами цвета аметиста.