Рассвета теплый луч

      Осознание собственной влюбленности накрыло Вэнь Чао примерно в тот момент, когда Цзян Ваньинь чуть ли не за шкирку оттаскивал Вэй Усяня от хромающего Лань Ванцзи. И вот сразу после этого начались… проблемы.       Во-первых, захотелось пойти и утопить Второго Нефрита в ближайшей луже, предварительно хорошенько попрыгав грязными ногами по белоснежной спине – потому что никто не смеет касаться того, что принадлежит Ордену Цишань Вэнь в целом и Вэнь Чао в частности (тот факт, что Лань Ванцзи и пальцем Вэй Усяня не тронул, и вообще с пафосным видом отверг предложенную помощь, Вэнь Чао совершенно не останавливал – было в этом Лане что-то такое, что пробуждало в А-Чао фамильную вэньскую жадность, приправленную его личным собственническим инстинктом).       Во-вторых, даже если утопить Нефрита все-таки получилось бы, не засветившись при этом на всю Поднебесную – ну, подумаешь, поскользнулся человек невовремя, у него вон, нога больная, а я просто мимо проходил, в кустики – Усяню от внезапно всплывшей влюбленности второго господина Вэнь все равно ни холодно, ни жарко. Вэнь Чао готов был собственный меч поставить на то, что при первой же попытке подкатить, юньмэнский прикормыш в лучшем случае съездит ему по морде. А в худшем на всю ту же Поднебесную и ославит, не отмоешься потом, даже обзаведясь женским гаремом на полтора десятка персон.       В-третьих, у них тут, как бы, война на пороге. Самое время играть во влюбленных бабочек, ага. Тем более с кем? С Вэй Усянем, этим наглым, язвительным, противным, талантливым, притягивающим взгляд Вэй Усянем, который, вообще-то, Вэнь Чао искренне и самозабвенно бесит. Временами даже целеустремленно, а не просто фактом своего существования.       Но красив, стервец, как… ну нет, не как небожитель, и даже не как благородная дева, а как-то… иначе. Живее, ярче, опаснее. Вэнь Чао, всерьез задумавшийся о природе своих чувств, так и не смог подобрать нужную метафору. Опыта не хватило – он как-то больше по девушкам всегда был. Но сравнивать Вэй Усяня с цветком персика – это все равно, что считать Юй Цзыюань белой овечкой, а для такой роковой ошибки даже Вэнь Чао недостаточно глуп, пусть и встречал он Пурпурную Паучиху всего несколько раз, и то очень издалека, на официальных приемах в Цишане.       В общем, позволить своей новоявленной любви сгинуть в пещере Черепахи Губительницы было лучшим решением Вэнь Чао – не совсем по плану, конечно, и отец определенно не погладит его по головке за эпично проср… проваленное задание по присмотру за наследниками и первыми учениками Орденов, но хоть какие-то плюсы в ситуации есть. Баба с возу, как говорится, кобыле в лице Вэнь Чао легче. Тем более, милая Цзяо-Цзяо, магическим образом учуявшая угрозу своему положению постельной грелки (правда, немного промахнувшись с первопричиной – но, справедливости ради, та девица в розовом ханьфу была очень даже ничего, А-Чао бы от нее очень даже не отказался), старалась вдвое усерднее обычного, так что о Вэй Усяне с его вечной задиристой ухмылкой, которую хотелось стереть со смазливого лица то ли кулаком, то ли сразу янским корнем, а еще лучше заткнуть ими болтливый усяневский рот, можно было с чистой совестью забыть.       Через несколько дней выяснилось, что большая часть пленных умудрилась неизвестным образом спастись (впрочем, от семейного разбора полетов этот факт Вэнь Чао совершенно не спас, даже, скорее, наоборот – раз уж взялся убивать, то убивай, будь добр, с гарантией), а еще через парочку шпионы принесли вести о том, что Второй Нефрит Лань и юньмэнский прикормыш тоже выбрались из западни, попутно угрохав Сюань-У. Вэнь Жохань даже лично слетал посмотреть – действительно, древняя демоническая Черепаха оказалась мертвее мертвого и уже начинала знатно так подванивать. Глава Вэнь впечатлился. Вэнь Чао тоже. В груди заскреблось что-то смутно похожее на восхищение – А-Чао быстренько сходил к двоюродной сестре провериться на сердечные хвори, бонусом получил от Цин-цзе сеанс морального уничтожения («Если самому делать нечего, то хоть других от работы не отвлекай!»), и приуныл. Черепаху тем временем объявили его собственным трофеем с Ночной Охоты, а старший брат и отец, наслышанные о происходивших в Лагере Перевоспитания волнениях, активно заговорили об удобном поводе напасть на Юньмэн Цзян.       И тогда Вэнь Чао понял – вот он, его единственный шанс.       Юй Цзыюань согласилась быстрее, чем Вэй Усянь успел перебрать в уме все свои возражения, и выглядела при этом такой довольно-светящейся, что Вэй Ин ни на миг не засомневался – вопрос о мнении Цзян Фэнмяня не стоит вообще, даром, что подобные дела обязан рассматривать Глава Ордена лично, а не его жена. Судя по всему, аргументов «за» у Мадам Юй наберется гораздо больше, чем самых искренних аргументов «против» у всей остальной части семьи Цзян.       В принципе, по здравому размышлению, Мадам Юй целиком и полностью права – выгоду Вэни предлагали просто несусветную, причем буквально задаром, и как раз в этом чувствовался подвох. Отдать Вэй Усяня младшим супругом второму молодому господину Вэнь, и получить взамен полноценный союз с Цишань Вэнь. То есть, конечно, под «союзом» подразумевалась пара чжанов исписанных мелкими иероглифами договоров о торговле, военной поддержке и прочей взаимовыгодной бюрократии, которая сопровождает любой политический альянс и которая обычно работает в обе стороны, но сам факт! Союз – это вам не война! А цена вопроса – всего лишь брак первого ученика, воспитанника Главы Цзян, с младшим сыном Главы Вэнь. Так красиво, что аж не верится. Тем более, тайными возлюбленными, друзьями или хотя бы приятелями Вэй Усянь и Вэнь Чао в жизни не были, и что за парад невиданной щедрости, Вэй Ин понять упорно не мог.       Может, его там запрут в Огненном Дворце и зверски расчленят, в отместку за длинный язык и непомерную наглость? Говорят, Вэнь Жохань любитель кровавых развлечений, может, и его сыновья не хуже. Или насиловать будут по три раза на дню, всем вэньским семейством, давя на чувство ответственности и чем-то типа «от твоего поведения зависит жизнь твоей семьи, так что будь хорошим мальчиком и расставь ножки пошире». Так-то Усянь предпочтет первый вариант, спасибо, но беспечно отмахиваться от второго тоже нельзя. Это ж Вэни, мало ли, чем они там за закрытыми воротами Безночного Города занимаются?       Но его мнения никто не спрашивал, а Мадам Юй, пользуясь отсутствием Цзян Фэнмяня, решила все самостоятельно, показательно игнорируя закатившего истерику Цзян Чэна, которого предложение отдать Вэй Ина замуж вывело из себя, кажется, больше, чем самого Вэй Ина. Нет, ну а что? Даже если вся эта подозрительная красивость – всего лишь вэньская ширма, скрывающая намерение бескровно высосать из Юньмэна все ресурсы и потом всадить в спину его хозяев нож размером с саблю клана Не, она даст Юньмэн Цзян время и возможность подготовиться. Все лучше, чем если бы Вэни пришли с огнем и мечом прямо сейчас, когда даже Главы нет на территории Ордена. Замуж, конечно, не хотелось ни капельки – ни за Вэнь Чао, ни вообще – но, действительно, если такова цена отсрочки… В крайнем случае, в экстренном темпе стать вдовцом – тоже не худший выход из ситуации. Ну, или помереть на дыбе с янским корнем в причинном месте – в таком случае смерть будет воистину милосердным исходом. Ничего, в Диюе его самопожертвование зачтется. Наверное.       Однако, расставить точки следовало заранее – чтоб хоть знать, что Цзян Чэну соврать на прощание, поэтому, отойдя от шока и в пятый раз заверив Мадам Юй, что он не собирается делать глупости, Вэй Усянь пошел… делать глупости, куда же еще он мог пойти-то, а.       Вэнь Чао обнаружился недалеко от Главного Зала – он и не собирался скрываться или шкериться по углам. Предполагалось, что делегация из Цишань Вэнь вполне официально задержится в Пристани Лотоса на несколько дней, чтобы дождаться возвращения Главы Цзян и составить черновые варианты договоров, а потом уже отчалит домой – дорабатывать, уточнять, подписывать и готовить выкуп. Заодно и «счастливые жених с женихом» намилуются в свое удовольствие, забеременеть все равно ни один не сможет («К сожалению» - явственно читалось в глазах Пурпурной Паучихи), да и знакомы оба уже не первый год. Испортить мнение друг о друге точно не получится – в обоих случаях падать ниже уже некуда.       Собственно, Вэй Усянь себя счастливым не чувствовал совершенно, скорее уж проданным в почти-добровольное рабство, а уж когда застал возле любимого цветника шицзе своего «женишка», милующимся с какой-то непонятной угольно-черной птицей, и вовсе растерял последние цензурные слова. А вдруг обманкой было не замужество это проклятое, а сам факт его предложения?! Вот отвлекли Вэни внимание, втерлись в доверие, усыпили бдительность, навесив лапши на уши про союз, а сами дождутся темноты и ка-а-ак вырежут к гуям собачьим весь Юньмэн Цзян, они и пикнуть не успеют!       Богатая усяневская фантазия услужливо дорисовала горы небрежно сваленных трупов в пурпурных одеждах, залитые кровью деревянные полы и каменные дорожки, вэньское солнце на флагах вместо юньмэнских лотосов… Вэй Ину поплохело. Не зная, за что хвататься первым – за сердце или за Суйбянь, Вэй Усянь вихрем подлетел к «жениху», открыв рот еще где-то на подлете.       - Эй! Ты что делаешь?! – ничего умнее он придумать не успел, но и этого хватило, чтобы Вэнь Чао вздрогнул и обернулся на голос, рефлекторно хватаясь за рукоять меча. Надо же, у второго молодого господина Вэнь есть боевые рефлексы! Вот это новость! Вэй Усянь бы посмеялся, но у него, кажется, случился инфаркт – птица, лишенная удобного насеста, расплылась дымной кляксой и вспорхнула над головой хозяина. Усянь уже красочно напридумывал себе, как вот прямо сейчас неведомая тварюшка отправляется в полет к залегшей в засаде армии Цишань Вэнь, и заранее перепугался, что сделал только хуже, но птица, пару раз махнув крыльями и оставив в воздухе быстро растворившийся туманный шлейф красивого чернильного цвета, спокойненько опустилась на другое плечо Вэнь Чао и пару раз переступила призрачно-черными лапками, устраиваясь поудобнее.       - Ааа? А, это ты, - еще более интеллектуально отреагировал Вэнь Чао, расслабляясь и отпуская так и не вытащенный из ножен клинок. – Отправляю отцу новости о вашем согласии.       Вэй Усянь недоверчиво прищурился, усилием воли заставляя себя не пялиться на птицу. Почему она прозрачная и почему от нее несет темной ци? Она вообще живая? Это птица-то хоть или просто клубок духовной энергии в форме птицы? Интересно же, жуть, Усянь ничего подобного в жизни не видел, но дело важнее. Птицу и потом отловить можно, а если Вэни заявятся войной, то отлавливать придется уже Цзянов. Или вылавливать. Трупы. Из озер. Нет уж, Вэй Ин не позволит отвлечь себя какими-то там глупыми птицами!       - Чего вылупился? – Вэнь Чао нахмурился и горделиво вскинул подбородок, отступив на полшага назад, как будто так ему стало удобнее смотреть на Усяня свысока – у того мгновенно зачесались кулаки, язык и давно (аж целую неделю) не искавшая приключений пятая точка. – Если бы я хотел на вас напасть, то использовал бы сигнальный фейерверк, а не тратил время на сову.       Таким противным голосом заявил второй молодой господин Вэнь, криво ухмыляясь и чуть ли не лопаясь от гордости за себя, что Вэй Усянь без вопросов ему поверил. И не стал доказывать, что как раз-таки совой (так это все-таки сова?) было бы логичнее – фейерверк юньмэнцы заметили бы сразу и успели поднять щиты, а Вэни, тихо предупрежденные птичкой, могли бы подобраться к стенам Ордена практически незамеченными. Но чего взять с идиота-Чао?       Послали ж Небеса… женишка.       (А еще, судя по оговорке Вэнь Чао, засада Вэней действительно имела место быть, так что стоило заткнуться и лишний раз не дергать тигра за усы, иначе Вэй Ин до нападения Вэней даже не доживет – Мадам Юй успеет открутить ему голову гораздо раньше)       В свою очередь, Вэнь Чао, может, и не был гением стратегической мысли – да и просто мысли, пожалуй, тоже – к тому же понятия не имел, как нужно ухаживать за мужчинами (отец воспитывал в нем традиционные ценности), но зато опыта с женщинами у него было предостаточно, чтобы сразу же заметить заинтересованные взгляды Вэй Усяня, направленные куда-то поверх его плеча. Пару мгновений потупив, Вэнь Чао ухмыльнулся еще гадостнее и довольно подбоченился, радуясь возможности завести разговор на вполне конкретную, явно заинтересовавшую объект симпатии тему. Уж это-то Вэнь Чао умел прекрасно.       - Нравится? – А-Чао небрежно дернул плечом, заставляя птицу пересесть обратно на сгиб локтя, и шагнул к Вэй Ину поближе. – Если хочешь, тебе такую же заведем. Будешь с Пристанью переписываться. Они удобные, в два раза быстрее обычных птиц… И в полтора – цзиньских бабочек! На, возьми, только осторожно и не вдыхай глубоко дым, а то отравление темной ци получишь.       Вэнь Чао распелся соловьем, почти скатившись на нежное (скорее, пафосно-противное) воркование, как обычно делал перед завидевшей красивую побрякушку любовницей – на женщин обычно такое внимание к их потребностям действовало в высшей степени положительно. Вэй Ин, мимолетно скривившись от передоза слащавости, ради собственного же душевного равновесия мужественно решил не обращать внимания ни на покровительственный тон, ни на дебиловатое выражение лица (А-Чао просто перестал хмуриться и попытался улыбнуться, памятуя о том, что политический союз – это хорошо, но он тут не благотворительностью занимается, и не наложницу себе покупает, а будущего мужа обхаживает, от которого, в идеале, он хотел бы получить ответную симпатию), и с интересом потянулся к загадочной птице.       - Так это все-таки не сова? – полюбопытствовал юный и пока еще непризнанный шестнадцатилетний гений, поглаживая дымчатые перышки кончиками пальцев. При ближайшем рассмотрении у порождения чьего-то больного замысла (то ли природы, то ли Вэней) обнаружились маленькие антрацитовые глазки и массивный клюв, больше похожий на вороний, чем на совиный, да и в принципе на сову этот клок дыма похож был примерно так же, как Вэй Усянь на Цзян Чэна – принадлежность к общему человечьему (то есть, птичьему) роду прослеживается, но и только. Две ноги, два крыла и клюв – не у Усяня с Ваньинем, конечно, а у этой «совы», которая скорее ворона, а то и вовсе научившаяся летать курица. – А где вы ее взяли? В Могильных Холмах отловили, что ли? А приручили как?       - Да не, говорю ж, мы их сами разводим, - Вэнь Чао недовольно мотнул головой – держать руку на весу становилось тяжеленько, но он терпел во имя благой цели. – Это специально выведенная порода, как раз из сов делали, вот и прицепилось название.       - То есть, Цишань Вэнь изучает Темный Путь? – без капли злобы уточнил Усянь, аккуратно сманивая птицу себе на локоть и начиная ее почесывать по полупрозрачной головке. Птичка оказалась не из легких – но и не такой тяжелой, как обычная пернатая живность из плоти и крови. Видимо, какой-то процент материи в ней все-таки был, даром, что иньской ци шибануло по меридианам мгновенно – оставалось только гадать, как Вэнь Чао, не самый сильный «светлый» заклинатель, выдерживает влияние темной энергии и не морщится. Привязку на крови эти Вэни делают, что ли? Гуй побери, Вэй Ин прямо сейчас готов бежать к себе в комнаты вместе с этой птицей – изучать со всех сторон, желательно даже изнутри. Ууу, гуевы Вэни, даже так житья не дают. Вэй Ин натурально сойдет с ума, если в Цишань Вэнь обнаружится куча таких интересностей, а его запрут в какой-нибудь хозяйской спальне! Усянь уже сколько лет размышляет о возможностях использовать Темный Путь во благо, но все вокруг на него шипят и свитками кидаются. А тут! А там! Помилуйте Небеса, да Усянь поперед свадебного паланкина в Безночный Город побежит, дайте только возможность поучаствовать!       - Ага, - так же беспечно подтвердил Чао, заметивший воодушевление Вэй Ина и сам незаметно заразившийся усяневским оптимизмом. Вот может же этот Вэй Ин не выделываться, когда захочет! Может! И чего раньше, спрашивается, корчил из себя непонятно что? – Какая разница, какую энергию использовать, если она дает силу? Отец говорит, что у темной энергии потенциал не меньший, чем у Пути Меча. Но без присмотра целителей заниматься экспериментами запрещено…       Вэнь Чао осекся на середине фразы и неожиданно для себя покраснел, как маков цвет – Вэй Усянь смотрел на него со звездами в широко распахнутых глазах.       Несколько лет спустя       Иногда (на самом деле, довольно часто) Вэнь Чао казалось, что это не он привел Вэй Ина к себе в дом в качестве супруга, а тот сам по себе завелся и сам же себя женил сразу на всем Ордене – чтобы, не дайте Небеса, никто не вздумал его из Безночного Города выселить. Нет, серьезно, в Цишань Вэнь Вэй Усянь вписался, как будто тут ему и место, причем «тут» – это не где-то в супружеской спальне или на тренировочном поле, а сразу по левую руку от трона Верховного Заклинателя, рядом с Вэнь Цин. По правую руку стояли Вэнь Сюй, Мэн Яо и Цзян Ваньинь – последний, правда, со скрипом, потому что молодой Глава Ордена Юньмэн Цзян в первую очередь обязан был заниматься Пристанью Лотоса, но отлично проявившего себя на поле боя юнца Вэнь Жохань ценил. Возможно, даже немного больше, чем своего родного младшего сына.       …Кого он точно ценил больше, чем своего родного младшего сына – так это Вэй Усяня. Гениальный ученый, на пару с Вэнь Цин и независимо от нее создающий просто невозможные еще несколько лет назад приспособления, Вэй Усянь приносил Ордену деньги, почет и дополнительно вписанное в историю имя, уже не только как завоевателей и тиранов, но и как новаторов в общедоступном, а не тайно-клановом, заклинательском искусстве. Вэнь Цин была второй звездой (Нефритом, как шутил иногда Вэнь Сюй) Ордена – и стоило смотреть правде в глаза, если бы Усянь женился на Цин-цзе, а не вышел замуж за А-Чао, то выгнать этот спевшийся дуэт из лабораторий (больницы, тренировочного поля, Луанъцзан) мог бы только лично Вэнь Жохань. И то только при условии, если бы он к ним не присоединился, вписавшись в теплую компанию третьим.       Ну ладно, Вэнь Чао утрирует. Не такая уж у них плохая супружеская жизнь. Конечно, сказочной любовью там и не пахнет, мало-мальская романтическая симпатия тоже со временем сошла на нет, но зато у них с Усянем сложились крепкие дружеские отношения уважающей друг друга семейной пары. Типичный удачный политический брак, в общем, А-Чао не жалеет. Было бы гораздо хуже, окажись его супругой какая-нибудь совершенно стандартная, скучная и властная (или, что еще хуже, совершенно безынициативная) девица. А так Вэй Ин сутками пропадает где угодно – сначала это была война, на которой Вэй Ин прикрывал спину своему названному брату и испытывал свои боевые изобретения, потом лаборатории или библиотека; Вэнь Чао помогает брату с Орденом (отец, исполнивший таки свою мечту и ставший Повелителем всея заклинательского мира, по уши в этой мечте и закопался, выделив под это дело отдельный рабочий кабинет и периодически оттуда выползая на семейные ужины, захватив с собой трудоголика Мэн Яо); иногда они встречаются и занимаются сексом. Все довольны, все счастливы. Точнее, А-Чао не очень доволен, ему хотелось бы видеть супруга в их общей постели чуть чаще, чем прискорбное «иногда», но секс интересовал Усяня в предпоследнюю очередь – факт. Нет, удовольствие он получал (Вэнь Чао же не мудак какой-то, чтобы думать в постели только о себе), и отлично умел (спустя пару лет тренировок) его доставлять, но… примерно все либидо гениального изобретателя уходило не в янский корень, а в мозг, и настоящий экстаз эта скотина получала не на супружеских простынях, а над рабочим столом. Цин-цзе говорила, что это нормально. Учитывая, что она сама замуж до сих пор не вышла и с любовником встречалась еще реже, чем Усянь с законным мужем (не то, чтобы Глава Вэнь разрешил ей переехать к этому любовнику в Пристань Лотоса, правда, к тому же, А-Чао искренне сомневался, что Цин-цзе способна поделить территорию с овдовевшей Пурпурной Паучихой и не устроить при этом конец света), ей определенно было виднее. Вэнь Чао ныл старшему брату о несправедливости бытия, периодически спускал собственное либидо на служанок, на пару с А-Нином нянчил обоих племянников (Цзинь Лин так крепко подружился с А-Юанем, что обратно в Ланьлин его вечно увозили в слезах, соплях и уверениях, что скоро А-Юань приедет в Башню Кои с ответным визитом), и был, в принципе, счастлив.       Над Поднебесной горело яркое солнце, освещая порабощенные остатки павших Гу Су Лань и Цинхэ Не, не пожелавших покориться, но так по итогу и не сумевших ничего противопоставить объединенному союзу Вэнь-Цзян и гораздо позже присоединившихся (уже на куда более жестоких условиях, чем Цзяны) к ним Цзинь.       …И только Не Хуайсан, лишенный Ордена и старшего брата, но выживший благодаря протекции Вэй-сюна, все так же плел паутину заговоров. На счастье, Мэн Яо тоже бдел в оба глаза и две руки.