kisses pink like cotton candy

«сегодня у тебя. к сестре подруги собираются прийти» «хорошо.» — с кем это мы переписываемся? минджи, улыбаясь, наклонилась к плечу сону. тот, будто ошпаренный, дёрнулся и резко поднёс телефон к груди, не давая никому увидеть экран. — ой, да ладно тебе, не собиралась я ничего смотреть, — опустившись на соседний стул, сказала девушка. сонхун, сидящий чуть подальше за столом, слегка нахмурился и положил свой телефон экраном вниз. в школьном кафетерии шумно, все разговоры за пределами стола сливались в кашу, один большой поток неразличимых слов и фраз. ким иногда задумывается, как он сейчас не обедает где-нибудь в туалете или под лестницей. как в клишированных фильмах из нулевых, самые непопулярные сидели где-то за крайними столами в углу, сбившись в свои непонятные группы или в полном одиночестве. наверное, если бы не чонвон, сону в лучшем случае оказался бы среди них. — у чонвона же в пятницу вечеринка, — джейк остановился, чтобы сделать глоток молока, — надеюсь вы все будете. старшеклассник замялся. в последнее время вообще не хотелось покидать свою комнату. но в школу он всё-таки ходил, чтобы окончательно не сойти с ума от изоляции. а ещё к нему домой. — ты не придёшь? — заметив реакцию кима, спросил сидящий напротив нишимура. — аа, ну, я... — ты чего, тебе обязательно надо прийти! — минджи повернулась, положив руку на плечо юноши, — вон твой лучший друг, помнишь? — я- ничего сказать не получилось, не нашлось оправданий. сону просто не хотел идти. он посмотрел на пака, который спокойно обсуждал эту самую вечеринку с сидящим рядом джейком. неуверенно сглотнув, он всё-таки продолжил: — я постараюсь прийти... девушка улыбнулась. ким опять взглянул на сонхуна.

***

сону уставился на розово-рыжую жидкость. он стоял, облокотившись о кухонную столешницу, рядом с множеством стаканов этого же напитка. основное действие, "сердце вечеринки", было в гостиной, находившейся по соседству. играла музыка, фанатом которой ким не был, но особо неприятной она не казалась. поговорить с сонхуном всё-таки не получится. за пределами спальни они не говорили вообще. нежные пурпурные следы их прошлой встречи заболели, почти воспылали. ким всё утро пытался спрятать их под тональником сестры, но всё-таки сдался и надел водолазку. вместе с этими следами вернулось и с новой силой затлело отвратительное чувство стыда и грязи, от которого не получалось избавиться, сколько бы он не стоял в душе и не тёр своё тело мочалкой до появления красных следов. оно напоминало ему о сонхуне, то одевающемся, то собирающимся уходить, то смотрящем в экран телефона, пока сам сону лежит в постели с закрытым руками лицом. душу будто разрывало на две части. одна часть хотела от него тепла, хотела, чтобы он посыпал все щёки нежными, розовыми как сахарная вата поцелуями, чтобы он остался на ночь, а не исчез сразу, как закончил, чтобы, в конце концов, он просто с ним поговорил. другая страдала. та часть, которая любила сонхуна, была больше. пак вышел из гостиной, заставая погрузившегося в мысли юношу врасплох. он начал открывать шкафчики в поисках, оказавшись довольно близко к сону. аромат одеколона, такой знакомый, окутал сознание, не давая здраво мыслить. ни секунды не думая, на одном дыхании младший спросил: — сонхун, я тебе нравлюсь? старший замер, уставившись на него. сонхун никогда в глаза не смотрел, всегда отводил взгляд. тёмные зрачки дрожали, но в них хотелось утонуть. а потом он очнулся: — аа, ну... мне надо идти. — взяв бутылку виски из шкафчика и стакан коктейля, пак быстро вернулся в гостиную. ... сону не мог сдвинуться с места. всё тело парализовало, плечи начало жечь, дыхание участилось. музыка била по ушам. он дёрнулся, в попытках отвлечься достал телефон. музыка стала ещё громче. заглушить её никак, ким забыл наушники дома. экран телефона стал неразличимым, зрение замылилось. по щекам потекли слёзы. домой, ему нужно добраться домой и не выходить оттуда хотя бы неделю. сону вмиг оказался на улице и поплёлся вдоль дороги. идти минут десять, время, которое готово с лёгкостью растянуться в вечность, учитывая с какой скоростью он сейчас идёт. "да" или "нет". одного из этих слов хватило бы, тогда было бы понятно, что ему он не безразличен. он бы мог ответить взаимностью, он бы мог извиниться и сказать, что не разделяет чувств, мог бы даже засмеяться в лицо, спросить, как ким вообще мог такое подумать. что угодно было бы лучше. но нет, сонхуна ненавидеть он не может. он смешной, ужасно милый, когда улыбается, в конце концов, он просто очень красив. когда они вдвоём, он аккуратный, его прикосновения удивительно нежные, а движения — плавные, будто он боится сделать сону больно. все накопившиеся чувства наконец вырвались, оставшись рыжим пятном на асфальте. он закашлял, зрение наконец прояснилось. больше всего, всё-таки, сону ненавидит себя. дойдя до дома, он сел, почти упал, на обочину. рукава водолазки промокли насквозь, нужно было посидеть хотя бы минут пять, чтобы успокоиться, чтобы убедиться, что все уснули и никто его таким не увидит.

***

сахарные поцелуи, постепенно спускающиеся ниже, бархатные, но обжигающие прикосновения. задранная футболка. желтоватый потолок, белое, только постиранное постельное бельё. слёзы копились в глазах и стекали в уши. он наконец-то заметил.