UNUSUM WELI

— Есть. Ваши родители пожелали видеть блудного…сына.       Чимин выдохнул и выпрямился. Он-то прекрасно знал настоящую правду, а вот придворным, видимо, решили её не сообщать. — Тебе, что, позволено так высказываться в отношении меня? — Чимин вскинул бровь и строго посмотрел на советника, пренебрежительно сканируя с ног до головы. — С тех пор как Вас лишили титула, — немного нервно пожал плечами сопровождающий и продолжил. — Всё может измениться, если Вы, конечно, пожелаете вернуться… — Хочешь сказать, что это дало тебе право свысока смотреть на меня? — Пак изменился в лице, как будто надел на себя маску грозного сына властелина планеты, и важно сложил руки перед собой, расправляя плечи.       Ему не нравилась обстановка, был неприятен этот человек и подобная беседа. Парень искренне не хотел говорить и помнить о своём происхождении и детстве. Эти воспоминания тяжким грузом лежали в душе, и ворошить их он не собирался. — Сейчас Вы — просто капитан полиции. Я получил распоряжение восстановить Ваш статус после обеда с губернатором и его достопочтенной супругой, — вновь пожал плечами советник и осторожно принюхался. — Не тебе решать, — рявкнул Чимин с явным гонором. — Ты просто очередная шестёрка, не более. Поэтому советую закрыть рот и не тратить мой кислород.       Мужчина молча поклонился, нажал на кнопку лифта. Они медленно поднимались вверх, а затем перед ними открылись огромные массивные двери. — Проходите, — прошептал сопровождающий. — Я, кажется, ясно выразился, — Чимин яростно зыркнул, чётко всё сказал и резко сложил руки за спиной.       В большой роскошной зале, раскинувшейся перед ним, горел приглушённый свет. Купол огромного тронного зала терялся в высоких арках. Вдоль стен медленно скользили светлые проекции планет, мерцающие серебристым блеском.       Чимин поднял голову наверх. Парень даже застыл на несколько секунд, когда понял, что над ним — точная копия неба, которое можно увидеть только в пустыне и далеко от света городов. — Ты пришёл, — раздался голос. — Проходи.       Губернатор повернулся лицом, половину которого скрывала тьма. Омега перевёл взгляд на человека перед собой: длинные в пол одежды из дорогих тканей, расшитых сложными узорами, полностью скрывали фигуру; на голове сверкала огромными камнями массивная корона; пальцы, унизанные перстнями, сжимали обитые бархатом подлокотники огромного кресла. Выглядел он угрожающе. Однако, парня совсем не пугал внешний вид того, кто предстал перед ним. — Всё прячешься? — с долей ехидства рявкнул Пак. — Как и тогда! — Да, я говорил, что быть правителем — это ответственность и риски, — закатил глаза мужчина, озвучивая очевидные для него вещи. — Не более, чем глупость и фальшь. Твоё правление — сплошной блеф, — фыркнул омега.       Чимина всегда раздражали эта напускная помпезность и стремление даже внешностью подчёркивать свой статус. — Не дерзи. Лишь благодаря мне наши земли ещё едины, — равнодушно произнёс губернатор. — Кстати, твоя матушка будет довольна. — Я рад за неё, — сухо отрезал Чимин, прекрасно понимая, что его родная мать предпочла корону, без сожаления поменяв на неё собственного ребёнка. — Она мне не мать! Её вообще не было рядом! А ты и вовсе мне никто! — внутри омеги закипала ненависть, пальцы сжались в кулаки, а глаза сверкали недобрым блеском.       Внезапно послышались шаги по каменному полу, и рядом с парнем оказалась женщина в роскошных одеждах. Пак укоризненно посмотрел на громоздкую корону, которая была вплетена в чуть отливающие сединой волосы. Идеальное лицо с ярким макияжем искажала гримаса отвращения, а в ярко-голубых глазах читалось полнейшее недовольство. «Всё, как всегда, ничего не меняется» – думал про себя омега, разглядывая чересчур вычурный наряд женщины перед собой. — Фу, Чимин, чем от тебя так разит? — испугалась супруга губернатора, наигранно морща аккуратный нос и прижимая к губам надушенный, расшитый золотом носовой платок. — А от тебя? — Чимин демонстративно втянул ноздрями воздух возле неё и сразу сплюнул на пол. — Я пахну самыми прекрасными благовониями, — мать сделала вид, что не заметила подобного отношения и манерно заломила руки, изображая высшую степень превосходства. — Отведите его в королевскую ванну и отмойте, — приказала женщина своей многочисленной прислуге, пальцем тыча в сторону сына. –Нет! Не в этот раз! Я не маленький мальчик, чтобы ты указывала, что мне делать, — рявкнул гость и буквально отпрыгнул в сторону. — Всё верно, сходи. Ты устал с дороги. Отдохни и возвращайся к ужину. Займись в кои-то веки омежьими делами. Поплескайся, например, в ароматной воде, — губернатор произносил довольно унизительные для парня вещи, не скрывая ехидную интонацию. — Я не собираюсь здесь гостить, у меня свои планы, — полицейский резко развернулся, чтобы уйти, но охрана заблокировала вход.       Чимин остановился, понимая, что не сможет сбежать. Сердце грохотало в груди, а неровное, шумное дыхание выдавало волнение с потрохами. Он злобно посмотрел в спину женщине, которая уже скрылась в тени большой залы. — Сделай, как она попросила, — отдал приказ губернатор и поднялся уже, чтобы спокойно пойти следом за женой, но услышал очередное грубое высказывание. — Я не собираюсь тратить время на людей, которые видят во мне беспомощный слабый пол! — парня охватила ярость, он практически полыхал злобой от безвыходности ситуации. — Пф, омега, и не более. Проводить несносного мальчишку в купальню, — махнул рукой главный и со спокойным видом вальяжно прошествовал на выход из зала. — Ты мне не указ, — закричал Чимин, когда его подхватили под руки и потащили прочь. — Так, может проще утопить? — рявкнул омега, на что губернатор разочарованно потёр переносицу и нахмурил брови.       Его раздражала непокорность какого-то пацана, который вздумал брыкаться и не слушать его приказы. Мужчина, не оборачиваясь, щёлкнул пальцами в сторону стражей и исчез за огромными дверями. — У вас не выйдет удержать меня здесь! — завопил омега, а затем резко замолчал.       Охрана с силой скрутила его и потащила в сторону купальни. У ванной комнаты его встретила немолодая женщина. По внешнему виду парень понял, что это прислуга. Её скромный опрятный наряд разительно отличался от тех, которые носила местная знать. Как только она почувствовала запах, то встрепенулась, а её глаза засветились теплом и нежностью. — Оставьте. Я сама провожу господина… — голос её прозвучал неожиданно властно, и охрана подчинилась.       Пак всё же смог уловить нотки волнения в тоне голоса. Он с интересом осмотрел её, силясь понять, кто же она такая. Женщина шагнула вперёд, открыла дверь и поклонилась. — Проходите, пожалуйста. — Не смейте меня трогать, — Чимин с недоверием смерил помощницу взглядом.       Омега прекрасно знал, что в этом чёртовом дворце даже своей тени доверять нельзя. Гувернантка быстро заперла комнату, испуганно прислушалась к удаляющимся за ней шагам и наконец-то выдохнула. Пак взглянул на незнакомку и заметил, что в её глазах была только доброта и неподдельный интерес к гостю. Только вот первые сказанные слова застали Чимина врасплох: — Умоляю, скажите, что Юнги жив… — Юнги? — омега весь задрожал, осознавая, что слышит при дворе «то самое» имя. — Да, Мин Юнги. Это же его запах, — женщина с надеждой смотрела на омегу, ожидая ответа. — Откуда Вы его знаете? — испугался Чимин, обнимая себя руками. — Мы не виделись много лет, но этот запах… — со страхом шептала женщина, постоянно оглядываясь на дверь.       Пак ничего не понимал, но на подсознательном уровне хотелось сразу довериться. Что-то внутри него тянулось к незнакомке. «Может ли ребёнок чувствовать её?» — Чимин задумался о том, что лишь приближённые Мина знали его настоящее имя. — Да, он жив. Это его феромон на мне… — омега опустил глаза и прошептал в пол, — и внутри меня тоже… — Что Вы имеете в виду? — женщина в шоке распахнула глаза и закрыла рот ладошкой, не веря тому, что сейчас услышала. — Они ведь не понимают, что я не смою его запах… — Чимин нервничал, пальцами теребил пуговицы кителя. — Я могу помочь немного прикрыть его, — засветилась собеседница заботливой улыбкой.       Пак упрямо продолжал кивать головой, усаживаясь на диван. Он осмотрел просторную комнату с колоннами сложной формы и большим бассейном, заполненным водой. С поверхности поднимался лёгкий ароматный пар, а с потолка свисали живые цветы. В условиях пустыни, такая оранжерея выглядела более, чем неуместно. На то он и дворец. — Там метка? — испугалась гувернантка и присела на колени перед омегой. — Две… — Но как такое возможно? — женщина выронила приготовленное мыло и уставилась на парня, приоткрыв рот от удивления. — Из-за него всё вышло из-под контроля… — Пак потёр ключицу. — Сандаловое масло мадам очень сильно пахнет… — женщина помогла полицейскому снять униформу и осторожно потрогала места укусов. — Филигранно, но источает сильный аромат, — отстранилась гувернантка не в силах скрыть бурю эмоций.       Чимин смотрел на неё и удивлялся такой реакции. Ему до сих пор было не понятно, почему она так реагирует. Оставался только один вопрос: откуда она знает Юнги. — Забирайтесь в воду, ни о чём не волнуйтесь, — взволнованно сглотнула женщина и засветилась, добавляя в воду ещё одну порцию сильнопахнущего масла. — Проблема не в этом… — Пак спустил с себя одежду и погладил живот. — Боже… Не может быть, — она закрыла лицо руками, а в глазах выступили слёзы. — О чём Вы подумали? — забеспокоился Пак, инстинктивно прикрывая тело ладонями. — Вы беременны от него, господин… — Как узнали? Ведь ничего не видно, — поднял бровь Чимин. — Я ухаживала за большим количеством беременных омег. Видите ли, я в прошлом была акушером до того, как… — Как «что»? — Пак опустился в воду и почувствовал непередаваемые ощущения комфорта и тепла, которые приятно обволакивали тело. — До того, как погибли родители Юнги, господин… — А Вы тоже их знали? — Конечно, его мать — моя младшая сестра. Она не была ему родной, но мы посчитали, что так будет лучше… — продолжала делиться женщина, попутно подливая горячую воду.       Она аккуратно смывала с шокированного Чимина песок и дорожную пыль. — Я родила его от губернатора, — еле слышно произнесла гувернантка, тут-то Пака совсем передёрнуло, он поверить не мог в то, что услышал. — Как? Как это возможно? — поперхнулся омега и резко повернулся к женщине.       Парень понимал, что она истинная бабушка их с Юнги ребёнка. Близкий ему человек. — Однажды ночью он ворвался в мои покои. Был ли пьян или имелась другая причина, но он не смог отличить меня от супруги и изнасиловал, — женщина понимала, что признаваться в подобном — позор, потому было так неприятно.        Она всячески отводила глаза, а руки слегка подрагивали. — Тогда выходит? Что мой альфа… Сын губернатора? Прямой наследник? — испугался собственных выводов Пак. — Не думаю, ведь Вы тоже не имеете права наследования, потому, что супруга губернатора родила Вас от другого мужчины… — Но это секрет! Никто не должен знать! — тихо промолвил Чимин и прижал палец к губам. — Я принимала роды госпожи, тогда и узнали, что губернатор вам не отец, — прошептала она. — Как же Вы остались живы, если знаете такие подробности жизни правящей семьи? — омега совсем ничего не понимал. — Приёмный отец Юни — очень мудрый человек. Он спрятал документы, подтверждающие отцовство у себя. В случае моей смерти, революционеры дадут огласку. Своим стратегическим мышлением твой альфа обязан именно этому человеку, — гувернантка смахнула слёзы. — Тогда при всех этих дворцовых интригах, мы не получаемся родственниками. Мы с Юнги настолько же биологически чужие, как и губернатор с женой, — Чимин громко выдохнул с облегчением. — Погодите, но Вы — обычная омега, а губернатор обычный альфа? — тихо спросил Чимин. — Боюсь, что я не понимаю, — вытерла слезу женщина и помогла Чимину влезть в халат. — А Вы случайно, ничего необычного в губернаторе не замечали? — внезапно спросил Пак. — Ну, странностей у него хватает, как у всех, но ничего такого. Он всегда чрезмерно уверен в себе… — Ну ладно, — перебил её Чимин и сам задумался. — А что случилось? Боишься дурной генетики? — гувернантка улыбнулась и погладила омегу по плечу. — Не уверен, — задумался Пак, а уголки его губ чуть приподнялись. — Как приятно вновь улыбаться, — спокойно произнесла женщина, а потом подняла глаза на омегу, — а что с Юни? Где он?       Пак снова погрустнел, ему стало не по себе от одной только мысли об альфе. — Я не знаю, я сам привёз его на казнь… — омега попятился и закрыл лицо руками. — Казнь? — женщина вскрикнула и закрыла рот руками. — Так вот чего ждёт губернатор… Уничтожения всех пятен на его репутации. — Но Юнги обещал мне, что всё будет хорошо, — интуитивно обнял свой животик омега и посмотрел на собеседницу.       Во взгляде читалась безграничная вера в то, что Юнги не оставит всё так, у него получится выбраться и совершить задуманное. — Тогда я уверена, что всё пойдёт согласно плану, — сквозь силу улыбалась женщина. — Пойдём. Сандал перебил перечный запах, — она поправила на парне королевский халат, помпезно расшитый золотыми нитями. — Эта парча тоже имеет свой сильный сложный аромат — поможет в нашем случае. — Боже, они так любят этот пафос… — Не изменяют себе, — согласилась гувернантка. — Да уж…       Женщина помогла до конца собраться омеге и вызвалась проводить. У входа в зал, где обедали главные лица столицы, её остановила охрана. Дальше не пустили. Она поклонилась Паку и исчезла из виду. Чимин вошёл в столовую, гордо вскинул подбородок и не стал никому кланяться. Со всех сторон светили громоздкие светильники. Помещение имело несколько входов. Потолок был расписан фрагментами Земной истории. Над головой у Пака переливалась серебром Луна. Даже мягкая зона с камином проигрывала размерами столу. Губернатор с супругой восседали по разные стороны длинного, почти бесконечного стола. Парню оставили место по центру. Гость поневоле уселся и взял стакан воды. Омега с подозрением принюхался. Перед ним были расставлены тарелки с разнообразными яствами. Животик Чимина заурчал, но парень продолжил сверлить взглядом первое лицо столицы. — Приступай, обсудим всё потом, — махнул рукой губернатор, игнорируя испытующий взор сына. — Наоборот. Сначала разговор, — стукнул рукой по столу младший Пак.       Оба родителя отреагировали молчанием. Спустя минуту появилась прислуга. Чимин постукивал пальцем по бокалу с водой. Перед гостем поставили искусно запечёного песчаного червя. Омега мгновенно побледнел, приступ тошноты сковал горло неприятными позывами. Его, казалось, скрутило изнутри, и все внутренности перевернулись. — Я порежу Вам, — рядом появился услужливый мужчина и положил в тарелку гостя пахучее сочное мясо. — Приятного аппетита! — вежливо пожелал он и отошёл.       Чимин истерично попытался запить тошнотворный для него запах еды. — Почему ты не ешь? — грубо спросила мать по селектору, установленному на столе. — Не голоден, — кинул Пак, вскочил и, закрывая руками рот, бросился прочь из столовой. — Проследить и сопроводить, — громко и грозно отдал приказ губернатор, не отрывая глаз от скрюченной фигуры, которая практически бегом покидала столовую.       Гость стоял в санузле, склонившись над раковиной. Глаза омеги слезились, а внутренности грозились выскочить наружу. Отражение плыло и двоилось, Пак загнанно дышал, пытаясь прийти в себя. Он плеснул холодной водой на горящее лицо и глубоко вдохнул. «Чёртовы черви» — выл про себя полицейский, понимая, что спалился из-за токсикоза.       Разумеется, он понятия не имел, что спустя несколько минут у стола губернатора появилась женщина. — Вы уверены? — взвыл мужчина, сжимая кулаки. — Да, господин, — поклонилась служанка. — Привести ко мне Чимина, — зарычал альфа, требовательно стуча руками по столу.       Все попытки отбиться провалились, Пака скрутили и притащили в обеденный зал. Чимин гордо выпрямился, вытер рот и старался отдышаться. — Кто отец ребёнка? — заорал губернатор вне себя от гнева. — Тебе-то что? Это мой малыш, и тебя не касается, — Чимин ухмыльнулся и выпрямил спину. — Несмотря ни на что, по закону ты — мой сын, хотя в итоге шлюха, как и мамаша, — мужчина швырнул бокал в супругу, которая тихо заскулила и закрыла голову руками. — Кто этот альфа? — От него исходит запах Шуги, господин, — на входе нарисовался советник. — Плюс перед «поломкой» датчика его здоровья, мы успели засечь изменения… — А вот и доносчик, — Чимин засмеялся и с презрением посмотрел на вошедшего. — Заковать, — отвернулся губернатор. — Но это же наш ребёнок… — подала голос взволнованная мать. — Это твой нагуляный грязный отпрыск. Казнить! — повторил приказ главный, его тон не ждал пререканий.       На руках и ногах омеги плотно сомкнулись обездвиживающие браслеты. — Прекрасное решение, губернатор, — омега безвольно повис в руках охраны.       Мужчина холодно посмотрел вслед ребёнку, которого когда-то произвели на свет совсем другие люди. «Прекрасный повод избавиться сразу от двух позорных пятен на репутации…» — первое лицо столицы щёлкнул пальцами, и ему тут же принесли новые приборы.       Он ожесточённо воткнул вилку в сочное мясо червя и стал спокойно нарезать на куски, всем своим видом подчёркивая, на сколько ему безразлично всё, что сейчас произошло здесь.       Чимин разрывало от кипящей ярости. Пак был невозможно зол на своего «отца», который взмахом пальца отправил его на казнь.       Охрана несла парня по лестнице прямо через тюрьму. Многочисленные арестанты выползали ближе к прутьям камер, пытаясь разглядеть «новенького». — Этого приговорил сам губернатор. Он вне очереди, — спокойно произнёс мужчина, распорядившись чужой бесценной жизнью.       Омега внутри скулил, понимая, куда их ведут. В голове Чимина всплывали воспоминания о том, как он проснулся рядом с альфой. Как ему было хорошо совсем недавно в тёплых объятиях, и от этого на глазах выступили слезы. До парня медленно начало доходить, что это будет не смертная казнь, а двойное убийство.

Его ребёнка

Их малыша

Волчонка

      Пака внесли на высокий металлический эшафот для показательной казни и только там сняли браслеты.       Вокруг столпились люди, всем хотелось поглазеть на того, кто перешёл дорогу лично губернатору. Никто из людей не понимал, почему на парне дорогие одежды и кто он такой вообще. Чимин осмотрелся. Позади была высоченная городская стена, перед ним огромный многоэтажный дворец. Все эти гигантские строения здорово давили. Они буквально дарили ощущение мелочности, заставляя чувствовать собственную ничтожность.       Омега прикрыл глаза и выдохнул. Он попытался унять страх и нервы, желая даже в последние минуты не навредить малышу. Внезапно его окликнули: — Господин Пак, вы в чём-то раскаиваетесь? О чём-то сожалеете? — согласно протоколу спросил палач, настраивая лазерные лезвия огромной гильотины, которая бросала устрашающую тень на приговорённого. — Эй, у тебя есть последнее слово.       Чимин встал, выпрямился и гордо поднял голову: — Я хочу сказать, — стройное тело полицейского чуть выглядывало из-под развевающейся полы халата.       Толпа замерла, наблюдая за красивым омегой. К счастью, один из людей Юнги не успел уйти тёмным ходом и заметил парня посреди площадки для казни. «Что за хрень?» — он рванул к тайному входу в тюрьму.       Мина как раз к этому моменту выгоняли из камеры на улицу. Помощник Юнги резко и громко закричал обеспокоенным голосом, совершенно не думая о том, что его раскроют. — Чимина сейчас казнят!

      И всё…

      Внутри альфы всё оборвалось, а волк внутри него бешено завыл. Трезвый рассудок, который должен был следовать плану, затянула нахлынувшая пелена ярости…       Пак даже не подозревал о том, что происходит в стенах тюрьмы. Сквозь слёзы он мысленно попрощался с малышом и Юнги. Чимин стал произносить речь: — На эту плаху меня отправил отец. Тот самый, любимый губернатор вашего города! — омега холодно смотрел в толпу и даже не стал смахивать слезинку, предательски скатившуюся по щеке. — Сделал он это лишь потому, что я посмел полюбить и зачать от того, кого в народе зовут Шугой!