Желанный

Теодор стоял позади нее, скрестив руки на груди, и смотрел на Ислу. Она не знала, что делать, почему он следовал за ней всю дорогу сюда, но что-то отталкивающее щелкнуло внутри нее, и в то же время это успокаивало, что он это делал. — Что, по-твоему, ты делаешь? — Теодор нахмурился, его тон был суровым. Он сел напротив нее, прислонившись к другой колонне. — Пить в одиночку здесь, наверху, не очень умно. Исла только хмыкнула в ответ. Алкоголь пылал в ее жилах, и с каждой секундой ее кровь все больше и больше пьянела. — Я с тобой разговариваю, — снова заговорил он. — Почему ты так себя ведешь? — Как? — огрызнулась она, ее пальцы царапали потертый деревянный пол. — Как я себя веду, Теодор? Меня только что унизили на глазах у всех, и ты ожидаешь от меня чего? Что я останусь там? Жесткие глаза сузились. — Я, конечно, не ожидал, что ты поведешь себя как ребенок и побежишь сюда, немного драматично, не находишь? — Тем не менее, ты побежал за мной, не так ли? — ее глаза оглядели его и расстегнутые пуговицы на краю его рубашки. — Просто уходи. Я не наделаю глупостей. Теодор усмехнулся, слегка покачав головой. — А кто сказал, что меня будет волновать, если ты это сделаешь? Исла закатила глаза, и храбрость в ней возросла благодаря ликеру, который она влила в горло за несколько мгновений до этого. — Никто, — усмехнулась она, снова поднося бутылку к губам. — Но и я тоже, так что, думаю, это беспроигрышный вариант. Теодор посмотрел на нее: тушь под глазами немного размазалась, не так, чтобы она казалась безрассудной, но так, чтобы он забеспокоился. Кончики ее пальцев постукивали по древесине на полу, и ему показалось, что она волнуется. Это заставляло его чувствовать себя плохо, чувствовать ответственность за нее и за то, как она себя сейчас ведет. Его рука полезла в карман, и он вытащил пачку сигарет, зажав одну между зубами, его глаза снова поднялись и посмотрели на нее. — Хочешь? — он поднял бровь, протягивая ей пачку, но она быстро покачала головой. — Нет? — Я не… — Исла замолчала. Уголок ее рта приподнялся. — Эва курит, поэтому я ненавижу курение. Теодор медленно кивнул, доставая сигарету и протягивая ее ей. — Со мной ты не куришь. Она покраснела, когда он прикурил свою, а затем бросил ей зажигалку. — Ты знаешь, как прикуривать… — но не успел он закончить фразу, как она уже зажгла свою, и, глубоко вздохнув, вдохнула дым. — Осторожно… — предупредил он, но слишком поздно, и череда кашля вместе с гримасой отвращения появилась на ее лице. — Я же говорил тебе, — пробормотал он, резко вдыхая дым. — Ты действительно… — она снова закашлялась, вытирая рот концом рукава, когда он начал хихикать над ней. Теодор ухмыльнулся, глядя на ее растерянность. — Ты в полном беспорядке, — заявил он, наклонив голову, чтобы выпустить дым. — И что? — на этот раз ее прервала икота. — Ты сам кажешься немного беспорядочным. Да, да, я в полном беспорядке, но после прошедшего года, кто нет? — Мы выиграли войну, помнишь? — выдохнул Теодор, изучая ее издали, заметил, как на ее лице промелькнула обида, и с глубоким вдохом, наполненным дымом, выдохнул. — Тогда почему такое чувство, будто мы проиграли? — пробормотала Исла, и ее взгляд устремился на тусклый мир перед ней. Теодор больше ничего не сказал. Наступила тишина. Несколько мгновений он просто смотрел на нее, на то, какой болезненной казалась ее кожа, и хмыкнул про себя, как только понял, что она уснула. Ее голова откинулась назад к колонне, когда он огляделся вокруг, волнуясь о том, что ему теперь делать с ней, должен ли он был оставить ее, позволить ей мирно спать там, наверху, но тут осенняя погода заставила его задуматься. Он не мог оставить ее здесь, если начнется дождь. Тео нерешительно оттолкнулся от пола и медленными, почти неслышными шагами подошел к ней. Сгорбившись, он осторожно положил руку ей на плечо и подергал его туда-сюда, но ничего. Разница была лишь в том, что теперь ее голова наклонилась в другую сторону и прижалась к его плечу. Он замер, полностью поглощенный своим занятием. Ему было неведомо, что значит ненавидеть кого-то, кто казался таким невинным и безобидным. Его руки обхватили ее тело, и он поднял ее с земли. Теодор наблюдал за ней, пока нес ее всю дорогу обратно в подземелья. Он понимал, что для человека, который никогда раньше не был пьян, почти вливание целой бутылки повлечет за собой последствия. Брюнет понял, что не может быть таким человеком. Он не мог быть тем, кем он был сейчас. У него не было ни времени, ни терпения быть тем, кем она хотела, чтобы он был, если ему не суждено быть таким, если ему не суждено было быть кем-то, кто отнес ее обратно в ее комнату, потому что он был обеспокоен. У него не было желания узнать ее получше и стать тем, кого она выберет. Теодор не презирал ее. Он восхищался ею и ее умением противостоять ему, когда у нее хватало на это смелости. Он никогда не обращал на нее особого внимания, пока ее имя не появилось на бумаге, присланной ему домой, и тогда он заметил, что она ранена, пострадала на войне, но и он тоже, и он просто не мог так поступить. Тео не мог заботиться о ком-то. Он не мог научиться понимать кого-то другого, когда сам едва знал себя. Он открыл дверь, и, к его удивлению, Эвы нигде не было. Несколько мгновений он стоял, переводя взгляд с одной кровати на другую, пытаясь понять, какая из них ее. Одна была покрыта зеленым покрывалом, с фиолетовыми наволочками и одеялами по всей кровати. На той стороне комнаты царил беспорядок, одежда была разбросана направо и налево, в то время как на другой стороне — кровать была застелена белыми простынями. Ни один предмет одежды не валялся по полу, и даже украшения на комоде были разложены по местам. Он уставился на крепко спящую девушку в своих объятиях и робко улыбнулся сам себе, покачав головой. Она была совсем не похожа на него. Теодору не нравилась чистая комната или шкаф без пятен. Он ценил хаос вокруг себя, потому что чувствовал себя спокойнее внутри. — Вот так… — пробормотал он, наклоняясь, чтобы уложить ее на простыни, но Исла не ослабила хватку его рубашки, она просто вцепилась в нее сильнее. — Малфой… — прошептала Исла, когда его рука легла на ее руку, и он мягко убрал ее. — Что Малфой? — тихо спросил он, отметив ее пьяный голос. — Он другой, — ее голова упала на подушку, когда она еще глубже погрузилась в матрас. — Другой кто? — Теодор выпрямил спину, делая шаг назад от кровати. — Что Малфой… — Он, мой второй выбор, — пробормотала Исла, прежде чем ее дыхание снова стало тяжелее, а его глаза расширились.

***

— Итак… — пробормотал Лео, сидя за обеденным столом. — Куда ты ушла вчера вечером? Исла сглотнула, чувствуя боль в голове от одной только мысли о вечеринке. — Мне пришлось уйти, — солгала она, поднося вилку к губам, чтобы откусить еще кусочек от своего ужина. — Тебе пришлось уйти? — он выглядел озадаченным. — Я слышал об этой игре, Исла. Нет необходимости лгать мне. Она прожевала картошку и положила вилку обратно на тарелку, ее плечи слегка опустились. — Я не хочу говорить об этом, — заявила Исла. — Я просто хочу забыть эту ночь. Она старалась говорить тише, не привлекая к себе лишнего внимания, в конце концов, парни, которых она считала нужным избегать, сидели через несколько стульев от нее. — Понятно, — Лео почувствовал застенчивую улыбку на своих губах. — Где Эва? Исла нахмурилась, все еще расстроенная тем, что подруга оставила ее одну на вечеринке. — Кто знает? — она вздохнула. — Она оставила меня одну прошлой ночью, понимаешь? — Что она сделала? — его тон удивил, и вскоре он покачал головой. — Это грубо, но это же Эва, чего еще можно ожидать от моей сестры? Исла рассмеялась. Она закатила глаза, прежде чем взять стакан, стоящий перед ней, сделав глоток сока. — Это довольно точно, — она улыбнулась. Исла скучала по Лео в те дни, когда не могла проводить с ним время. Он был ее лучшим другом, как и его сестра, и они были настолько близки, насколько это вообще возможно, но в последнюю неделю он был очень тихим, почти не разговаривал ни с ней, ни с сестрой. — Могу я спросить тебя кое о чем? — Исла приподняла бровь, слегка ухмыляясь. — Об этом новом законе. — Конечно, — Лео, казалось, колебался. — Стреляй. Она сомневалась, более того, но не могла унять ноющее чувство внутри. Она хотела знать о его выборе, поскольку он никогда не говорил с ней об этом, а последние несколько дней он держался на расстоянии от своих друзей. — Кого ты получил? — ее ногти царапнули по деревянному столу. — Я имею в виду, что парни тоже получают письмо, верно? И мне просто интересно, кто… — Пэнси. Исла ахнула, быстро заставив себя замолчать, чтобы не казаться такой очевидной. — Да, я думал точно также, — пробормотал Лео, закатывая глаза, когда они остановились на ней. Пэнси, сидела на дальнем конце стола. — И она получила Эдриана Пьюси, так что, думаю, я буду один до конца своих дней. — Нет… — ее голова склонилась набок, и несколько прядей волос последовали за ней. — Не говори так. Мне действительно нравится Пэнси, и я уверена, что если она узнает тебя получше… — Тебе не обязательно утешать меня, — выпалил он. — Я уже взрослый, мы все взрослые, и так и должно быть, верно? Восстановление родословных и все такое. Он больше ничего не сказал, и она не успела ответить, как он схватил свои книги и вышел из Большого зала, оставив ее в недоумении. Она не стала доедать свой ужин. Вместо этого она собрала свои книги и вышла за ним в коридоры. Исла почувствовала, как холодный воздух окутал ее, прежде чем она вздрогнула. Его рука дернула ее за плечо, и он грубо развернул ее к себе. Глаза Ислы блеснули, и ее взгляд скользнул по темному костюму. — Что… — она хотела заговорить, но он схватил ее за руку, оглянулся, чтобы убедиться, что никто не видит, как он прикасается к ней, и потащил Ислу за собой по коридору, а затем затолкал ее в пустой шкаф. Она ничего не могла разглядеть. Вокруг нее было абсолютно темно. — Малфой, почему мы… Она ударилась спиной о кирпичную стену, когда его грудь коснулась ее груди, и его мятное дыхание овеяло ее кожу. Он был в ярости. Она чувствовала это. Это исходило от него, излучалось в воздухе. — Почему ты распространяешь ложь? — зашипел он, стиснув зубы, упираясь руками в стену по обе стороны от ее головы. Глаза Ислы начали привыкать к темноте. Теперь она почти могла различить его. — Я не знаю, о чем ты говоришь… — Даже не пытайся лгать мне, Кларк, — Драко заговорил снова, на этот раз жестче. — Что, черт возьми, ты имела в виду, говоря, что я твой второй выбор?