My Only Sunshine

Санс проснулся от звука плача, подождите- плачь? Он застонал и потер глазницы, удивляясь, почему его младший брат был так расстроен, когда пытался заставить себя прийти в сознание. Ему было всего 14 лет, и он уже привык заботиться о своем 4-летнем брате Папирусе. Они жили в маленьком заброшенном доме на окраине городка под названием Сноудин, и сколько он себя помнил, их было только двое. Санс был спокойным монстром, даже для ребенка. Он не был таким энергичным и предпочитал оставаться дома, а не выходить на улицу. Его любимыми занятиями были игры со своим младшим братом, еда и сон. Это было все. Несмотря на 10-летнюю разницу в возрасте, Санс уже мог сказать, что Папирус вырастет и станет его полной противоположностью. Младший был непослушным маленьким малышом, который любил бегать и играть, но у него часто были проблемы с расслаблением и засыпанием, он обычно просто не ложился спать, пока не мог больше оставаться бодрым. Сонливость быстро прошла, как только мозг Санса зарегистрировал, что звук, который он слышал, на самом деле был плачем его брата. Он поспешно встал с кровати и, спотыкаясь, прошел по коридору в комнату Папируса, прежде чем быстро открыть дверь, ему пришлось прищурить глаза, чтобы увидеть ребёнка, когда дверь была открыта, в доме не было электричества, и единственным источником света, который у него был, была луна, светящая в окно. Санс запаниковал, когда услышал рыдания, он не знал, что делать. Обычно Папирус был весь солнечный и радужный, он редко плакал, если ему не было больно. — Эй, что происходит, братишка? — спросил Санс, слепо врываясь в комнату и ударяясь коленом о раму кровати Папируса, заставляя его шипеть от боли, а Папируса кричать от страха. — Эй, эй, эй, успокойся! ТССС, это всего лишь я! Это Санс, помнишь? -, теперь вблизи Санс мог различить фигуру своего младшего брата, который съежился в изножье кровати. Он глубоко вздохнул, прежде чем сесть на край кровати. Папирус шмыгнул носом, и старший увидел, как два оранжевых огонька смотрят на него большими, полными слез глазами — САНС? Санс фальшиво усмехнулся, чтобы скрыть свое волнение, восприняв это как приглашение приблизиться к своему брату. — Да, бро, это просто Санс. Не могли бы ты сказать мне, что потрясло моего младшего брата? Санс определенно не был готов к тому, что Папирус выскочит и схватит его в объятия, малыш издал громкий всхлип, держась за толстовку брата, как за спасательный круг, в то время как другой рукой он держал свое старое изношенное одеяло — Сон… — Ах. Кошмар. — Санс подумал, что это странно. Он не знал, что детям могут сниться кошмары в таком раннем возрасте. Конечно, у него и Папируса была не самая легкая жизнь, но она не могла быть достойной кошмара. Опять же, буйное воображение Папируса иногда пугало его. — Сон о чём? — спросил монстр, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, когда он успокаивающе поглаживал своего младшего брата по спине. — Т-ТЫ ОСТАВИЛ МЕНЯ СОВСЕМ ОДНОГО, — ответил Папирус, все еще плача. Его оранжевые слезы пропитывают толстовку старшего скелета. — ТЕБЯ НЕ БЫЛО, И- И ПРИШЛИ ЗЛЫЕ МОНСТРЫ — И ОНИ- ОНИ- ЗАБРАЛИ МЕНЯ, И- И-! — Папирус взвыл и уткнулся лицом в одеяло, чтобы заглушить рыдания. Душа Санса болела при мысли о том, что он оставит своего младшего брата, он никогда бы так не поступил, не с Папирусом. Он обнял его и притянул ближе, изо всех сил стараясь успокоить его. — Это был просто плохой сон, пап. Я всегда буду рядом с тобой, — сказал он, звуча намного спокойнее, чем он чувствовал на самом деле. — Тебе не нужно беспокоиться о том, что я уйду от тебя, никогда. И, и я не позволю никаким монстрам забрать тебя у меня, хорошо, бро? Папирус посмотрел на Санса с выражением одновременно шока и благоговения. — П-ПРАВДА? ДАЖЕ ОТ Т-БОЛЬШИХ И СТРАШНЫХ МОНСТРОВ? — Он прошептал, как будто не хотел, чтобы кто-нибудь их услышал. Санс усмехнулся иронии в этом предложении, но все равно кивнул, поскольку его магия постепенно начинает проявляться, он сможет защитить себя и своего брата от взрослых, которые хотели отобрать их друг у друга. — Да, малыш, даже от больших и страшных монстров. Моя работа как твоего старшего брата — защищать тебя, разве ты этого не знал? Младший брат устало потер глазницы, подавляя зевок и качая головой. — НЕТ… Санс кивнул, стараясь говорить как можно серьезнее, зная, что Папирус не сможет разглядеть выражение его лица в темноте. — Ну, это правда, все старшие братья должны присматривать за своими младшими и гораздо более крутыми братьями. По сути, это закон. Несмотря на то, что скелет плохо видел, он мог сказать, что малыш не полностью поверил в это. — ПРАВДА? — Абсолютно. — Санс сказал конфиденциально, потягиваясь, его спина издала громкий хлопающий звук, который заставил его младшего брата поперхнуться. — И даже если бы это не было законом, я бы все равно никогда не позволил, чтобы с тобой что-то случилось. Хочешь знать, почему? Папирус промурлыкал, склонив голову набок и глядя на него с любопытством, его оранжевые слезы, наконец, начали замедляться. — ПОЧЕМУ? — Потому что я люблю тебя, бро, больше всего на свете во всем Подземелье. — Санс сделал размашистое движение рукой, прежде чем вытереть оставшиеся слезы на лице своего младшего брата. — Кроме того, кто еще сказал бы мне забрать свои грязные носки, если бы тебя не было рядом? Я был бы беспомощен без моего потрясающего братишки! Не говоря уже о том, что я бы чувствовал одиноКОСТЬ без тебя. — НЬЕ-ХЕ-ХЕ! — Папирус прикрыл рот, на его лице появилась широкая улыбка. — ТЫ ГЛУПЫЙ, САНС… — Хех, думаю, я довольно остроумный, не так ли, малыш?» Это вызвало еще один маленький смешок у ребёнка. Санс улыбнулся и обнял своего брата, закрыв глаза и расслабившись, почувствовав спокойствие в душе другого. Они сидели так несколько минут, просто обнимая друг друга. Единственными звуками, которые можно было услышать, были ветер, дующий в окно, и их дыхание. Наконец, Санс спросил: — Ты хочешь еще немного поговорить о своём сне? Папирус быстро покачал головой, уткнувшись в рубашку брата, эта мысль заставила его забеспокоиться. — Эй, успокойся, все в порядке, — поспешно сказал Санс, прижимая Папируса к груди, когда он продвинулся дальше на кровати, убирая подушки за спину и накрывая их тонким одеялом. — Нам не обязательно разговаривать, но нам нужно… — зевок -, немного поспать, хорошо? Как тебе эта идея, бро?» Скелетик снова покачал головой, боясь заснуть и снова увидеть тот же сон. — Я НЕ ДУМАЮ, ЧТО ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС МОЖЕТ СПАТЬ ПРЯМО СЕЙЧАС, БРАТ… Санс закрыл глаза и глубоко вздохнул, не зная, что делать дальше. Он знал, что на самом деле не мог заставить 4-летнего ребенка спать, но он так чертовски устал и ничего не хотел, кроме как вернуться в постель. К сожалению, он не мог этого сделать, зная, что его младший брат не спит. — Ну… — Начал Санс, устраиваясь поудобнее на кровати Папируса, когда он аккуратно подоткнул одеяло вокруг них. — Что, если я почитаю тебе сказку на ночь, которая тебе действительно нравится? Пушистый кролик? Как ты думаешь, ты смог бы тогда заснуть? — НЕТ… — Голос малыша дрогнул, и он шмыгнул носом, потирая глазницы. Старший почувствовал, как паника пронзила его душу, неужели Папирус снова начнет плакать?! Что, черт возьми, он должен был делать?! Если сказка на ночь не усыпит его младшего брата обратно в сон, конечно, ничто не сможет …! Затем он вспомнил ту старую колыбельную, которую он пел Папсу, когда был совсем маленьким. Это было то, что он подслушал от монстра-элементаля белого огня, который пел своему сыну, тому самому ребенку, с которым Санс играл на общественной игровой площадке до того, как Папирус научился ходить. Он не мог точно вспомнить имя ребенка, только внешность. Он был маленьким оранжевым элементалем, очень вежливым, но почти не говорил, и был всего на два года старше самого Санса. Эта колыбельная успокаивала малыша, и Папс почти мгновенно засыпал, он не мог вспомнить, почему или когда он перестал ее петь, но, может быть, это сработает? Санс глубоко вздохнул, передвинул Папируса так, чтобы младший теперь удобно лежал рядом с ним, а не у него на груди, и молился, чтобы он вспомнил все слова. — Ты мое солнышко, мое единственное солнышко, ты делаешь меня счастливым, когда небо серое. — глаза скелета начали светиться слабым зеленым светом, и он улыбнулся, когда малыш скопировал его действия, младший смотрел на своего старшего брата в шоке и изумлении. — Ты никогда не узнаешь, дорогой, как сильно я тебя люблю. — У Санса был красивый певческий голос, и он знал, что мелодия песни будет успокаивающей для Папируса. — Пожалуйста, не забирай мое солнце. — Прошлой ночью, дорогой, когда я спал, мне снилось, что я держу тебя в своих объятиях. — Папс внимательно слушал пение своего старшего брата, его большие сонные глаза тяжелели с каждым куплетом, но зеленое свечение не исчезало, даже когда они закрывались. Санс схватил маленькую ручку Папируса своей большой и продолжил тихо петь. — Когда я проснулся, дорогой, я ошибся, я опустил голову и заплакал. Скелет зевнул, закрыл глаза и откинул голову на подушки, почувствовав, как его брат бессознательно прижался ближе к нему. — Ты мое солнышко, мое единственное солнышко, ты делаешь меня счастливым, когда небо серое. Санс тихо вздохнул, желая, чтобы он мог сделать больше для своего младшего брата, чтобы им не приходилось жить в тех условиях, в которых они жили, и чтобы им не нужно было прятаться от взрослых в страхе разлучиться друг с другом навсегда. Может быть, тогда плохие сны уйдут. — Ты никогда не узнаешь, дорогой, как сильно я тебя люблю. — Звук мягкого сопения заполнил комнату, когда Папирус быстро заснул рядом со своим старшим братом. Санс грустно улыбнулся и положил голову на своего брата, когда сон медленно начал одолевать и его. Пока он был там, он был уверен, что с его младшим братом никогда не случится ничего плохого, и он лично сделает так, чтобы любому, кто осмелится попытаться изменить это, пришлось бы очень плохо. — Пожалуйста, не забирай мое солнце…