Вечеринка

Сказал бы ей кто, что спустя год обучения в Неверморе она окажется среди танцующих нетрезвых подростков, она бы не поверила. Сочла этого человека полоумным в лучшем случае, в худшем, бедолага получил бы что-то похуже мышеловок в коробке, ведь насмехаться над ней никто не имел права. Но вселенная каким-то невероятным образом из всевозможных вариантов выбрала послать Уэнздей одну невыносимую голубоглазую подругу-оборотня. И вот она здесь. На шумной вечеринке в Джерико, в доме Лукаса Уокера, наполненного разношерстым контингентом. Нормисы и изгои на одной площади, кто бы мог подумать. Но когда в дело шли бесплатный алкоголь, крыша над головой и теперь уже хорошее отношение хозяина к ученикам школы Невермор, границы размывало, как рисунки на песке теплой волной. Полумрак разгонял свет неоновых огней, музыка в доме не била по перепонкам до кровавых ручьев, за что можно было поблагодарить. Но какая музыка играла. Абсолютно шедшая вразрез ее вкусам, вплоть до нервно подрагивающего века. Невыносимо. Но она привыкла; привыкла писать под приглушенную попсу, привыкла читать под песни «BlackPink», и о боже мой, она даже знала имена нескольких исполнителей, просто потому что Инид не нужно было участие со стороны, она отлично справлялась со своей компанией, вываливая на Уэнздей ворох информации. Люди подпевали, пританцовывая, руки взмывали в мутных движениях под воздействием алкоголя. Смотреть на это было утомительно. Взгляд скучающий, руки сложены на груди, но она приняла то, что здесь находится для Инид. Синклер могла говорить сколько угодно про танцы и веселье, темноволосая знала, что истинная причина немного глубже. Стояла где-то рядом с жаждой одобрения и неуверенности в своих собственных силах. Ее позвали на вечеринку, на крутую вечеринку, куда позвали немногих. Инид это нужно было, как и Аддамс видеть ту довольной. Уэнздей наблюдала за девушкой издалека. Белая тонкая водолазка, короткий розовый сарафан в клетку. Синклер двигалась под музыку, прикрывая глаза в блаженстве. Она кивала головой, в правой руке какая-то бутылка с розовой жидкостью, трубочка торчала и подпрыгивала из-за пузырьков газа. Чужой томный взгляд косо гулял по контуру бедра, когда сарафан задирался выше из-за поднятых в удовольствии от танца рук. Она сглатывала каждый раз, когда клетчатая ткань поднималась все больше. Оборотень общалась с подругами, успевая каждой что-то с улыбкой ответить. Прекрасная. Как она могла быть одновременно такой общительной, обаятельной, кокетливой и быть невозможно печальной, когда вопросы Уэнздей были чистыми, колкими и попадали в самую точку, бередя старые раны. Уэнздей старалась не приносить ей несчастья, но иногда слова вылетали из нее без раздумий. Игривый взгляд поймал ее на постыдном разглядывании, и в желудке что-то несколько раз перевернулось. Морские глаза были подернуты пьяной дымкой, а блеск в них хорошо сочетался с лукавой улыбкой. Надоедливая музыка встала на задний план. Ух ты. Вдох. Выдох. Инид была невероятной. Такой же, как запах пасмурного дня, как хруст осенних листьев, как шелест страницы старой книги. Она была прекрасна и делала этот мир чуточку менее отягощающим и чуточку более приятным. Она делала этот мир пригодным для нее. В руках открытая бутылка с каким-то спиртным, Уэнздей всунули это наговорив сто слов сверху, игнорируя скептичный взгляд; но вид у нее всегда скептичный, если дело касалось вещей, выходящих за ее привычный образ жизни. Она попробовала. На вкус как клубника, капля алкоголя чувствовалась на языке, но на самом деле приятная штука. Этого конечно не должно выйти за пределы собственного мозга, особенно дойти до Инид; кстати об Инид… Бродя глазами по периметру не было обнаружено ни намека на светловолосую девушку. Бросила? Отошла в туалет, незачем разводить панику, Уэнздей. Она пришла сюда ради нее и только. Теперь приходилось терпеть эту толпу, вспышки света под прикрытыми от усталости веками и горько-сладкий вкус розового коктейля; легкое помутнение обволакивало тело, голову, в легких будто становилось теснее, из-за чего хотелось сделать тяжелый вдох и дать возможность опьянению настигнуть медленно, стекая с самой макушки до кончиков пальцев ног. Ладно, в этом что-то было. Внезапно, она обнаружила, что и не заботят ее так сильно огни разноцветные, и люди встали на задний план. Девушка прислонилась к косяку левым плечом и вновь прикрыла глаза. Иногда не мешало на мгновение забыться и расслабиться. Быстрый неразборчивый треп обрушился на нее неожиданно, даже понять с первого раза кто перед ней стоял было проблематично. Инид прощебетала что-то на ухо; горячее спиртное дыхание растворилось где-то в районе шеи, обжигая и позволяя теплому чувству расползтись мурашками по бледной коже. — Что? — Уэнздей задала вопрос, поворачивая голову в сторону Инид. — Поцелую, — блондинка повторила вкрадчиво, повышая голос и придвигаясь ближе; кто-то на этой вечеринке решил прибавить громкость музыки; до этого момента все шло куда лучше. Так, стоп. Что она сказала? У Уэнздей округлились глаза, брови поползли вверх, но лицо заметно напряжено, будто готовилось к чему страшному. Инид закатила глаза по-доброму так, мол, дуреха, все расслышать никак не могла. — Говорю, мне задали задание, поцеловать двадцать человек, ты девятая. — В светлых глазах игривое веселье, а на щеках румянец; то ли от духоты, то ли от алкоголя, но улыбка с ее лица не сходила ни на миг. — Можно я тебя поцелую? Почти барабанная дробь сотрясала ребра, темноволосая руки выпрямила, когда до нее дошел смысл сказанного; несчастная бутылка чуть не полетела на пол, хотя волноваться не стоило — Уэнздей стиснула ту до побелевших пальцев. В голове пустота, и воздуха, как назло не хватало для будущих слов. Она не то плечами пожала, не то кивнула, но этого хватило другой пьяной голове на действия. В мгновение, Аддамс почувствовала губы; нежные, влажные, она ощущала алкоголь и невесомое касание подушечками пальцев на щеке; из-за вдарившего в голову градуса, легкие движения остались покалывать на лице даже после того, как пальцы вовсе исчезли. Уэнздей ничего не успела сделать, только судорожно, но совсем тихо выдохнуть. — До встречи номер девять. — Инид отправила воздушный поцелуй и вспорхнув, как бабочка, скрылась в толпе, оставляя обескураженную девушку с румянцем на щеках на растерзание собственным мыслям. Что это, черт возьми, такое было? Приоткрытые губы боязно даже смыкать до конца, ей хотелось облизнуть их, собрать легкую влагу, что оставила после поцелуя одна светлая макушка; но это действие казалось таким интимным, таким непозволительным, что она лишь прикоснулась тыльной стороной пальцев к губам. Щеки горели, взгляд опущен в смущении. Она подняла стеклянную бутылку, поднесла ко рту и сделала большой, жадный глоток.

***

Ночь была приятной и удивительно тихой. Казалось бы, город, встретить кого-то в это время суток не было неожиданностью. Да даже влюбленную парочку, гуляющую под руки по пустынным улочкам. Но нет, не было ни души, исключая их самих и пары человек, что решили уйти с вечеринки. Оно и к лучшему. Уэнздей наслаждалась спокойной ночью, светом уличных фонарей и холодным цветом полумесяца. Ночь была бы куда более умиротворенной, если бы не пьяное довольное тело, опирающееся о ее плечо. Инид…напилась, если говорить уж совсем на чистоту. Нет, она была в относительно здравом состоянии, но язык слегка заплетался, а движения были развязными и свободными. Девушка не заботилась о том, какие, возможно, откровенные монологи выходили из ее рта. Но это не было камнем в собственный огород, лишь немного забавляло, заставляя благодушно закатывать глаза. Решение погулять по городу было спонтанным и конечно же стояло за Инид. А у кареглазой в свою очередь не было возражений. Алкоголь беспрепятственно гулял по венам, прибавляя легкости. Ей было хорошо, чужая хватка на плече только добавляла приятных чувств, волной проходящей по телу. Они прогуливались неспешным шагом по асфальтированной дорожке, по бокам стояли редкие лавочки и деревья росли на газоне. Мягкий желтый свет создавал такую атмосферу, что хотелось этот момент поминутно прожить, вдохнув полные легкие. — Ну, так… — Взгляд Уэнздей изучал даль перед ними; она была темнее, так как фонарей там не было, вполне возможно нужно было завернуть за угол, чтобы увидеть еще один. — Тебе удалось выполнить задание? Рука, недавно держащая Уэнздей за плечо, плавно переместилась на шею темноволосой. Взгляд Инид был озорным и таким ярким, как летнее небо в солнечный день. — Удалось. — Инид улыбнулась шире. — В мои объятья упали целых двадцать три человека. — Бровь Уэнздей поднялась в насмешливом изумлении; рука на шее совершенно не беспокоила. Поймав взгляд темных глаз, блондинка пояснила. — Я увлеклась. — Я рада, что была не двадцать третьей. — Усмехнулась, смотря под ноги; дорога под ботинками чистая, идеально выметена городскими дворниками. — Почем-у-у? — сладким голосом, протянув гласную спросила девушка; в ее голосе слышно улыбку и искреннее негодование. — С двадцать третьей я целовалась очень долго и это было реально горячо, прям очень. — Вид у голубоглазой заговорщицкий, она произнесла последние два слова, понижая тон голоса, будто тайну какую-то раскрывала; а Уэнздей думала, как только позволяла волчице все это безобразие. — Хотя парень где-то между десяткой и пятнадцатью попытался засунуть мне язык в рот, бу-э-э… Инид поморщилась брезгливо, но рассмеялась вскоре, замечая выражение лица Уэнздей. — Отвратительно. — Пальцы с выкрашенными черным лаком ноготками пролезли за спину Синклер для того, чтобы обхватить ту за талию; ощущала, будто на законном месте теперь. — Поэтому я сказала спасибо и растворилась в толпе. — Инид взмахнула свободной рукой в сторону, стараясь не замечать, как безнадежно быстро все ее мысли спутались от нежного прикосновения руки Уэнздей. Девушки бродили какое-то время в спокойной тишине, изредка сверчки прерывали, да и Инид иногда вставляла пару слов. Они приземлились на ближайшую деревянную скамейку. — У-э-энздей... — Девушка повернулась в сторону Уэнздей; она подтянула колени на скамейку, положила локоть на спинку, а рукой подперла голову. Это все алкоголь или Аддамс действительно нравилось видеть блондинку игривой? — Хочешь знать, кто целовался лучше всех? Конечно. Ну какой еще вопрос она могла задать? Уэнздей отзеркалила позу, принялась изучать нетерпеливое лицо напротив. Она перевела взгляд на молодое деревце напротив через дорожку, должно быть посадили его совсем недавно. — Не горю желанием. — Ты такая скучная, Уэнздей, вдруг ответ бы тебя удивил, — она произнесла наигранно обиженно, не отрывала глаз от кофейных радужек, которые не обращали никакого на нее внимания. Сложила руки на спинке скамейки и уместила на них подбородок, когда не получила желаемого взгляда. — Хорошо. — Девушка вздохнула, оторвалась от разглядывания дерева. — Кто это? — А вот теперь не скажу. Так и вынуждала поддаться на легкую манипуляцию. Уэнздей подползла ближе, наклонила голову вбок, с целью поймать взгляд под насупившимися бровями. — Инид. — Челка двинулась в сторону, когда Уэнздей наклонила голову ниже. — Мне очень интересно узнать, какой язык, залезший в твой рот, стал лучшим. — Иу. — Ее лицо скривилось и она наконец посмотрела темноволосой в глаза. — Звучит не очень. — Повисает тишина. Она тратилась Инид на раздумья. Девушка снова положила свой подбородок на руки; слабый ветер сотрясал светлые пряди у лица. А в следующую секунду Синклер опять повернулась к Аддамс. — И вообще, почему ты думаешь, что языков было много? — Предполагаю. — Я бы не стала лезть к незнакомцу в рот языком даже под воздействием алкоголя. — Закатила глаза. — Ты целовала только незнакомцев? — поинтересовалась Уэнздей. — Нет, но большинство я видела в первый раз. — Мы отклонились от темы. — Какой темы..? — Девушка сощурилась, пьяно смещая на пару сантиметров верхнюю ногу. — А-а, точно, н-у-у... — На ее лицо вернулась лукавая улыбка. — Мне очень понравился поцелуй с одной девушкой. Аддамс немного стало не по себе. Где-то внутри и почти незаметно, но что-то закрутилось в желудке. Она вернула свое прежнее безэмоциональное выражение лица. — Незнакомка? — Оу, нет, совсем нет, — теперь она открыто иронизировала. — Я ее очень хорошо знаю. — Это Бьянка? — спросила Уэнздей незаинтересованно. Синклер этот вопрос даже не позабавил, она нахмурилась. Ну серьезно, Аддамс? — Какая Бьянка, Уэнздей? Хорошо, пару подсказок. У нее вечно угрюмый вид. — Инид смотрела в сторону, на ее губах покоилась мягкая улыбка. — Две косички и невероятно красивые карие глаза. Осознание накатывало на нее постепенно и приходило вместе с подскакивающей слишком быстро температурой. У Уэнздей поднялись брови, даже челка чуть приподнялась в удивлении. Инид считывала это с хитростью лисы, упивалась. В их паре Инид всегда понимала и видела чуть больше, по крайней мере, ей так казалось. Прошло будто минут десять, хотя без ответа блондинку оставили максимум на минуту, но ощущалось это невероятно долго. — Понятно, — Аддамс выдавила это из себя и опустила взгляд на лавочку, которую сейчас царапала своим ногтем. — Что, даже не спросишь почему? Действительно, почему? — Почему? — повторила мысли и смутилась слишком сильно, для того чтобы оторвать взгляд. В голове волчицы связывался из нитей план. Голова мыслила на капельку трезвее, но в разы ее сообразительность возрастала, когда дело доходило до Уэнздей. Когда речь о Уэнздей, воодушевление в ней почти всегда било ключом, в том то и смысл. — Ой, что-то совсем не могу вспомнить, прямо-таки из головы вылетело. Она была кокетливой, не хватало пряди, накручиваемой на палец. Флиртовать с девушкой одно удовольствие, это так приятно, заставлять непробиваемого человека смущаться. — А что если ты мне напомнишь? Тогда точно смогу ответить! — Напомнить? — спросила Уэнздей. — Ну да. — Инид пододвинулась еще ближе, что их колени теперь соприкасались на лавочке. Уэнздей чувствовала на своем лице теплое дыхание и подняла растерянный, но такой уязвимый взгляд, что сдержаться просто непосильная ноша. — Дай мне только… В который раз за день Уэнздей ощутила все. Вот, буквально все. От физического до душевного, и все это заставляло не просто забыться, а оставить позади. На мгновение, на миг, но отдаться, сдаться. Поцелуй ласковый, невесомое касание губ в губы. Подушечки пальцев с цветным маникюром на щеке Уэнздей, она даже придвинулась еще ближе и вернула поцелуй рвано, когда девушка отстранилась в первый раз. — Точно. — Волчица выдохнула, щеки побагровели, она застеснялась даже, хоть и была инициатором поцелуя. — Чувственные и мягкие. Сперва Уэнздей не поняла к чему это, но потом, недавние слова всплыли белым шрифтом на периферии, и робкая улыбка коснулась ее губ. — Ну что, я вызываю убер? — Синклер хихикнула, осознанно не будет комментировать чужой раскрасневшийся вид. Уэнздей кивнула, поджимая губы. Внутри пожар, уши горели. Она воспользовалась моментом, когда светловолосая залезла в телефон, и прижала прохладные пальцы внешней стороной к пылающим скулам. Все-таки, проклятие их семьи не такое уж и ужасное.