Когда подует ветер

Вик лежал на полу комнаты. Холодный, бетонный пол, тёмная комната с решетками вместо окон и рыжеволосый парень, лежащий тут и думающий о чем-то своем - это всё так было... Странно? Абсолютно нет. Всё-таки сильные чувства и вправду материальны. Рядом лежал открытый дневник, в котором было куча странных записей и зарисовок, напоминающие рисунки в учебниках по анатомии. Как раз из-за последней записи он теперь тут и лежит.

По векам резко ударил яркий солнечный свет. Парень неохотно открыл их, а потом увидела какое-то непонятное, неизвестное ему существо. Перебинтованные конечности. Маска на половину лица. - Тофис, вставай и на выход. Твой последний выход на улицу.

***

Вик Тофис едва дождался, пока отворили ему двери, и, не снимая пальто, в фуражке прошел в свой кабинет. Девушка, как только увидела его насупившееся лицо со сдвинутыми бровями и нервно закушенной нижней губой, в ту же минуту поняла, что произошло очень большое несчастие... Она молча пошла следом за парнем. В кабинете Тофис простоял с минуту на одном месте, глядя куда-то в угол. Потом он выпустил из рук портфель, который упал на пол и раскрылся, а сам бросился в кресло, злобно хрустнув сложенными вместе пальцами. Вик был молодым небогатым парнем, который слушал лекции в Академии, там же практиковался во владении клинком и теперь только что вернулся оттуда. Он сегодня представлял преподавателям последнюю и самую трудную проектную работу — исследование про ненависть и как она влияет на человека, так как в их землях сильные чувства были материальны и могли причинить большой вред человеку До сих пор все экзамены и работы сошли благополучно, и только одним богам было известно, каких страшных трудов они стоили. Начать с того, что самое поступление в академию казалось сначала невозможным. Два года подряд Тофис с треском проваливался и только на третий упорным трудом одолел все препятствия. Не будь с ним девушки, он, может быть, не найдя в себе достаточно энергии, повешался бы. Но его любовь, его девушка не давала ему падать духом и постоянно поддерживала в нем бодрость. Она приучилась встречать каждую неудачу с ясным, почти веселым лицом. Она отказывала себе во всем необходимом, чтобы создать для Вика хотя и дешевый, но все-таки необходимый для занятого головной работой человека комфорт. Прошло минут пять тяжелого молчания, тоскливо нарушаемого хромым ходом будильника, давно знакомым и надоевшим. Два чистых удара, третий с хриплым перебоем. Парень сидел, не снимая пальто, скручивая на себе волосы и отворотившись в сторону. Девушка стояла в двух шагах от него так же молча, с страданием на красивом, но нервном лице. Наконец она заговорила первая, с той осторожностью, с которой говорят только у кровати близкого человека. — Вик, ну как же твоя работа?.. Плохо? Он передернул плечами и не отвечал.— Вик, не приняли твой проект? Скажи, все равно ведь вместе обсудим. Тофис быстро повернулся к девушке, но также быстро отвернулся и заговорил куда-то в сторону, горячо и раздраженно — Ну да, ну да, не приняли, если уж тебе так хочется знать. Неужели сама не видишь? Все к черту пошло!.. Всю эту дрянь, — и он злобно пнул ногой портфель с различными бумажками, — Всю эту дрянь хоть в печку выбрасывай теперь! О, черт! — Почему не приняли? Я ничего не понимаю. Она села на ручку кресла и обвила рукой шею парня, но он лишь с раздражением толкнул её настолько сильно, что та упала с кресла. Он продолжал смотреть в угол с выражением явного гнева на лице. - Вик, почему так? Что случилось? Парень старался не подходить к ней, ведь он был настолько зол, что мог причинить ей большой вред, но из-за бесконечных потоков вопросов, он сорвался с кресла и сильно сжал ей шею руками, крича различные ругательства. Хрипы, которые внезапно стихли, как и чувство гнева. Как и вообще все чувства. Он посмотрел на себя в зеркало. Теперь его ненависть можно было увидеть в глазах. В черных, выражающих всю пустоту души, глазах. Он больше не сможет полюбить кого-либо. Последняя запись в тетради, которая будет подробно описывать как именно убийство человека, которого ты любишь влияет на свои чувства, глубокие новые порезы на руках, бинты, прикрывающие старые шрамы и чувство опустошения - все это будет преследовать его и в настоящем и в прошлом.

***

Дыша чистым воздухом, парень стоял на высоком холме. Смотрел в чистое небо, думал о смерти и жизни, иногда оборачивался, смотря на каких-то солдат, которые наставили на него свои винтовки. Звук летящих ракет, их силуэты в небе, заставило сказать лишь одно: - Я не знаю как вы ребят, но я только что додумал своё определение ненависти, под которое попадает наш благосклонный правитель, - хитрая улыбка, обращённая к солдатам. Под очередным кустом сирени, которые росли на этих холмах, вновь будет новая кучка земли. Трава снова запомнит звуки выстрелов и падающего тела. Ветер после начала войны, которое застал рыжеволосый парень, описавший в своем дневнике причины с точки зрения чувств никогда больше не подует. Пока в землях, которые наполнены лишь холодными, черствыми сердцами людей. чьи браки напоминают договор двух эгоистов не установится мир, ветер никогда не подует.