прицел

ты думал что я поведусь? самонадеянно. — поговори со мной уже, — твои кристальные слезы скатываются дорожками, я б снюхал, но пока лишь пью чашами. — илюш, что не так? я хочу узнать. мне хочется безудержно смеяться. вместо ответа я кручу самокрутку и поджигаю. я знаю, ты это не любишь. как можно быстрее съебешь с комнаты и пойдешь реветь на кухню, а я убегу от назойливого допроса. моросящий дождик стремительно перерастает в сильный ливень. прятаться некуда. мы садимся на мокрую лавку прямо в парке. ты смеешься звонко, что-то щебечешь, пока я сжимаю твою ладонь, потираю твои костяшки. целую тебя нежно, мягко, чувствую, как ты улыбаешься. капли бегут по нашим волосам, попадают за шиворот, смачивают весенние нетеплые куртки. плотная стена дождя похоронит этот момент здесь, выйдет солнце, появится радуга на чистом лазурном небе, мы забудем о всех проблемах и сольемся с облаками. я под дурью, ты снова плачешь, кричишь о чем то, мои ладони в крови. все размыто, движения резкие, разум в тумане. блаженная улыбка, крепкий сон. сообщение от тебя. я ухожу ненавижу тебя снова меж моих губ сплиф, одежда покоится на полу, полки пусты. твоих вещей и правда нет. — все остальное завтра принесем, я устал, — улыбаюсь я уставше, падаю на кровать рядом с тобой. тебе утром на пары, завтра я снова нихуя не делаю. от моего дома до уника ехать меньше, но это была лишь твоя глупая отмазка. маленькая фигурка котика покоилась на тумбочке у двухспальной кровати. милый розовый будильник долбил в уши с утра, сервиз твоей мамы всегда стоял на кухонном столе. ты оставил после себя лишь густую тишину. я оставил после себя шрамы и гниющую в сердце рану. я не хотел тебе лгать, но стыд и вино крыли меня до головы. я не хотел тебе лгать, но ты бы помешал мне точно. я записал все что ты убил во мне в блокнотик, который ты сам же мне подарил. я писал там песни про тебя, но больше ты там не появишься. а в моей жизни появлялся ты много. пытался насолить мне, помочь, убить во мне все, вернуть все как было. — илюх, отдохнуть бы пора от всей этой хуйни, погнали бухать, — кашин хлопает меня по плечу, пока я сижу бездумно над новыми текстами. вдохновение вообще не прет. привычный тильт вселился в меня, а ты даже не знаешь об этом. кампания дани будет безусловно лучшей для меня. коньяк, водка, кальян, и я в непонятной эйфории. я видел как даня снюхал дорожку в толчке. видел, как его вкалывает после этого. мне нужно это, и муза вдохновения будет управлять мной по моему желанию. он сказал не подсесть. как не подсесть на это, когда песни и альбомы идут как на дрожжах? я не заядлый, но меня уносит каждый раз, я не контролирую себя, когда ты рядом. мне хочется сломать тебя быстрее, и все чувства, порхающие во мне, сдохли после первого приема. какую боль ты причинил мне? остались только наркотики и секс, а ты лез ко мне смазливо, мне хотелось лишь просто трахнуть тебя, не тратя время на глупые поцелуи и нежности, как ты хотел. ты пытался привить мне что-то живое, настоящее, но в моем понимании этого уже не существует. ты выкидывал весь мой табак, рассеивал по ветру порошок, скандалил и давил мне на мозг. ты правда нужен был мне, чтобы просто рядом кто-то был. раздражал, любил, кричал, прощал. ты был второй музой, своеобразной и странной, но могу сказать, что я любил тебя нездорово, мы писали песни вместе, но теперь я и ядовитый дурман творим мир вокруг нас. можешь гладить свои шрамы и стрелять в меня сколько хочешь. я курю с даней, смеюсь над твоими тупыми попытками, ты попадаешь в цель, едкая пуля проходит сквозь меня, но я цел. я не чувствую, потому что ты живой. я же давно мертв.