Lorsqu'elle est partie

Глубокая ночь окутала мир тьмой, и только бледный свет луны проникал сквозь окна кабинета, лучами освещая каждый его уголок. Большинство студентов академии уже спали, отдыхая перед предстоящими экзаменами, и в тишине, царившей вокруг, можно было услышать лишь шелест бумаг и тяжелое дыхание человека, сидящего в кресле. В этом месте никогда не было так тихо. Но с ее уходом все стало намного тише. Ректор откинулся на спинку кресла, потянул ворот, немного уменьшая давление ткани на горло. Будто он действительно мог дышать. Он лишился воздуха тогда же, когда и своего огня. Облегченно улыбнувшись, он окинул взглядом комнату. Полупустые книжные шкафы, где хранились все документы касательно академии и учебники его авторства. Личные книги он сдал в библиотеку, поблагодарив ее хранительницу за все годы работы и дружбы. Пустые вазы и горшки. Многие растения он перенес обратно в оранжерею, где им было место. Чистый стол, на краю которого была лишь небольшая стопка листов. Инструкций. Он медленно подошел к окну, внимательно вглядываясь в сторону женского общежития. По привычке задержал взгляд на одной из комнат. Ее комнате. Точнее, ее бывшей комнате. И хотя она там больше не жила, он никогда бы не разрешил заселить туда кого-то другого. Но свет в ней горел, и он догадывался, почему. Можно сказать, ему даже повезло. Не придется искать ее по всей академии. Он вышел в коридор, лишь слегка прикрыв двери в кабинет, и направился в сторону ученического крыла. В ночной тишине отчетливо были слышны его громкие шаги, и если бы раньше Ниалл уплотнил воздух вокруг себя, не давая этому звуку потревожить покой спящих студентов, сейчас он не сделал этого. Дойдя до ее комнаты, он остановился, крепко сжав в руке ручку двери, будто сомневаясь, стоит ли открыть. Но он не мог не увидеть ее перед тем, как уйдет. Резко открыв дверь, пока не передумал, Ниалл вошел в комнату. Тонкая фигура в одном лишь ночном платье стояла у открытого окна, сжимая в руках дорожную куртку. Длинные белые волосы развевались на ветру, и не закрывали ее лица, по которому текли слезы. Он подходит к ней, крепко обнимая сзади. Су поворачивается к нему, уткнувшись лицом в его грудь, тихо плача. Ниалл гладит ее по волосам и успокаивает ее, а сам дрожит, как в лихорадке. — Я знаю, тебе трудно, — голос его звучал тихо, но он старался выдавить из себя эти слова, — но ты должна идти дальше. С тобой Шимун, Ияр и Кингу. Ты не одна. Су напряглась, осторожно отстранилась от поручителя, заглядывая ему в глаза. — А ты? Сердце Ниалла сжалось. Он не мог, не хотел врать ей. Но он генерал, и он всегда делал то, что было лучше. Даже если это делало ему безумно больно. Ласково улыбнувшись, он положил ладонь ей на щеку, нежно стирая пальцами следы от ее слез. — Я всегда буду с тобой, — ответил Ниалл, чувствуя, что голос его дрогнул. — Я никогда не оставлю тебя одну. Он давал ей надежду. Он и в правду никогда не оставит ее одну. У нее будут те, кто о ней позаботится. Это то, что он предусмотрел в самую первую очередь, когда принял свое решение. — Ниалл…я так скучаю по ней. Истерическое рыдание вновь вырвалось из ее груди, и им пришлось осесть на землю, ибо не было сил более твердо стоять на ногах. Кожаная куртка Никкаль все также была в ее руках. Та самая, что он подарил ей на ее день рождения. Они выиграли войну. Они выжили в этой войне. Спасли академию, людей, магов, целый, вашу ж Тиамать, мир. Вернули топор, мирное небо, безопасную землю. Не было более разногласий между магами и людьми, не было больше ануннаков и болезней. И Никкаль тоже не было. Она не вернулась из Хаоса. И если Этана и Лихы они хотя бы похоронили, то ее не имели права. Она не была мертва, но и не жива. Ее просто не было. Она осталась лишь в их воспоминаниях. Прошло почти пол года с тех пор, как она ушла, и месяц с окончания войны. И все вокруг было правильным, но совершенно таким не казалось. Была б его воля, он ушел бы сразу, как только вернулся в стены академии. Но он не мог бросить Су. Месяц он посвятил тому, чтоб организовать ее будущее и будущее академии. Он закончил все то, что, по его мнению, хотела бы Никкаль. Он хотел уйти со спокойной душой. Он был бы действительно счастлив просто уйти. Но оставлять свою подопечную было невыносимо больно. Хотел было попрощаться, но попросту не может. Великий генерал Энки и мудрый ректор дома Льва оказался слишком труслив для того, чтобы признаться. Оказался достаточно слаб, чтоб оставить их и уйти. Су плачет, а Ниалл вместе с ней. Просто от осознания того, что видит ее в последний раз. — Прости меня… Она не понимает, за что он просит прощения. Просто обнимает его крепче, выражая ему всю свою боль и одновременно любовь, которую она чувствует. Ниалл подбирает девушку на руки, относит к кровати, аккуратно укладывая ее на нее. Су поворачивается к нему лицом, удобно устраиваясь на подушках. Это не могло быть правдой, но ей нравилось думать, что постель все еще пахнет Никкаль. Она крепко закрыла глаза, слегка успокоившись. Ректор сжимает ее руку в своей, сдерживая обещание быть всегда рядом. — Ниалл? — М? — Покатаемся завтра на лошадях? Губы Ниалла растянулись в грустной улыбке, и из них вырвался тихий смешок. — Конечно. Мы увидимся завтра. Когда дыхание студентки замедляется, становится более ровным и тихим, он укрывает ее одеялом, оставляя легкий поцелуй на лбу. Остановившись перед дверьми обернулся. — Я люблю тебя. Я знаю, тебе будет больно. Но я постарался облегчить твои страдания настолько, насколько мог. Тихо закрыв за собой дверь, он направился обратно в кабинет. *** Близился рассвет. Через считанные часы на небе можно будет увидеть разноцветные полосы, услышать пение птиц. Ниалл не успеет встретить этот рассвет. Он стоял у окна, всматриваясь в ночное небо, пытаясь прочувствовать последние мгновения жизни. Но он давно уже ничего не чувствовал. По крайней мере не так, как раньше. Никкаль ушла, забрав с собой и его силы. Он уже терял их однажды, когда умерла мама. Спустя короткое время он встретил Искорку, которая помогла ему завладеть ею вновь. Когда не стало и ее, он не думал, что был шанс, да и смысл, вернуть магию обратно. Он не чувствовал более ветра. Не контролировал его силу, направление. Не ощущал эту стихию как все свои триста лет до этого. Но война научила его не полагаться лишь на свою магию. Потому он не вздрогнул, когда из тени кто-то вышел. Почувствовал еще десять минут назад. Тяжелая рука опустилась ему на плечо, слегка сжав. Во время войны между Ниаллом и Кингу возникло некоторое понимание. Нельзя назвать это дружбой, но чужими людьми они друг другу не были. Может, именно поэтому он пришел попрощаться. Они договорились, что если кто-то из них умрет, второй останется жить, чтобы защитить Никкаль. Никто не предусмотрел вариант, что она может исчезнуть. — Ты уверен в своем решении? Ниалл повернулся к бывшему повелителю. Когда они вернулись в академию, ректор несколько часов простоял перед входом в царство мертвых, обдумывая свое решение. Решив, что сначала позаботится о тех, кого оставляет в мире живых, он позвал к себе Кингу. Тот не удивился просьбе взять на себя ответственность за академию, и хотя не пообещал стать ректором лично, он заверил Ниалла, что не оставит дом Льва и их семью одних. — Я уверен, что не смогу жить в мире, где не будет ее. Но не уверен, что могу оставить Су одну. Кингу кивнул. Он знал, как много Ниалл значит для Су. Это была сильная любовь, но не та, которую она испытывала к Кингу. Ректор был ее семьей. Старшим братом, наставником, родственной душой. Он знал, как больно будет его паре, но и запретить Ниаллу сделать задуманное не мог. — Я позабочусь о ней. Об академии, Шимуне и Ияре тоже. Я обеспечу им защиту и лично собираюсь убеждаться, что у них все хорошо. Сегодня, завтра и всю жизнь. Это была своего рода клятва. Она не была закреплена магией и кровью, но Ниалл был уверен — он выполнит ее. Кивнув, он благодарно сжал его плечо. — Мне пора.- ректор улыбнулся. — Она в комнате Никкаль. Поняв намек, Кингу вышел из кабинета, оставляя его одного. Резко развернувшись к потайной двери, он решительно зашагал в ее сторону. Распечатал магический замок на них, и цепи, удерживающие тонкую грань мертвых и живых, с громким звуком упали на пол. Двери распахнулись, открывая вид на долгую лестницу, ведущую вниз. Он сделал шаг вперед. Двери исчезли. *** Ниалл спускался вниз, чувствуя, как с каждым шагом дышать становится все тяжелее, пока и вовсе оказалось невозможным. Прошло меньше года с тех пор, как он пообещал свою душу и воспоминания. Тогда он и подумать не мог, что вернется так скоро. Эрешкигаль сидела на своем троне, когда он достиг цели. Она подняла голову и взглянула на него. Ниалл чувствовал, как ее глаза пронзительно смотрят на него, словно читают его. — Приветствую тебя, сын Энки. Ты пришел выполнить свое обещание? Ниалл встал на колени, послушно склонив голову. Правительница подошла к нему, взяв за подбородок, вынуждая смотреть ей в глаза. — Почему ты отдаешь свою душу так рано? — Потому что… Ниалл ощущал, как воспоминания оживают в его голове. Слышал топот студентов в коридоре академии, их голоса, наполненные энтузиазмом. Видел их путь, наполненный успехами и ошибками. Вспомнил вечера в кабинете Ияра и сладкий вкус его настойки, накрывающий разум легкой дымкой тумана. Уроки с Су, праздничные вечера в академии, запах в собственной оранжереи, Намтара. И на мгновение он мог засомневаться в своем решении. Но он вспомнил войну. Сначала первую, в которой по его вине погиб его отряд. Затем ту, в которой погиб он. Вспоминал Никкаль. Теплые дни на природе, когда они отдыхали между тяжелыми тренировками. Мягкие прикосновения облаков, когда она впервые доверилась ему. Ее громкий смех, звонкий голос, нежный взгляд, карамельный вкус ее губ. Ее не было, но она ощущалась повсюду. Каждый угол академии, в котором он ловил ее после очередной выходки. Каждый километр леса, по которому он гонял ее, стараясь пробудить ее магию. Каждый город поблизости, каждая деревня. Она была повсюду, и одновременно нигде. — Потому что я не могу жить без нее. Он смело смотрел в глаза Эрешкигаль. Та зло улыбнулась, поглаживая рукой его щеку. — Тогда приготовься, Ниалл. Эрешкигаль наклонила голову, приблизившись к его губам. Ее дыхание казалось мягким и теплым, хотя он осознавал, что оно должно быть подобно льду. Их губы соприкоснулись в легком поцелуе, который постепенно углублялся. Он почувствовал, как воспоминания начали покидать его ум. Они улетучились, словно дым, пропадая безвозвратно. Он смотрел в глаза Эрешкигаль, пытаясь ухватиться за последние кусочки воспоминаний, но они ускользали от него. Через несколько мгновений Ниалл уже не мог вспомнить ничего о своей жизни. Его разум был пуст, лишен воспоминаний о любимых, друзьях, академии. Он смотрел на Эрешкигаль, будто видел впервые, не понимая, кто она. Ее взгляд, казалось, выражал ему некоторое сочувствие. Но она быстро взяла себя в руки, отцепилась от него и ушла, оставив Ниалла одного, без воспоминаний, в пустой Иркалле. Она найдет его позже, если он выживет. Все равно он уже был пуст.