Я не пускаю незнакомцев в свою постель.

Хэ Сюань всегда вызывал в нем подозрение. Видеть этого несчастного чудика! со своим единственным горячо любимым братом.. казалось худшим исходом. Ши Уду не воплощал в себе образ Бога — возможно он ничем не лучше гнилого червя. И все таки для Цинсюаня — невинного, счастливого, легкомысленного — хотелось счастья. Ши Уду действительно готовился пойти на невозможное, чтобы дорога его брата всегда была чиста. И все же.. Как в таких случаях говорят? Сердцу не прикажешь? Да, что-то вроде того. Из огромной толпы Ши Цинсюаню надо было выбрать именно этого низкосортного.. Хэ Сюаня. В конце концов приказывать с кем ему встречаться Ши Уду не имел права (имел, очень даже имел). В них обоих унаследовалась такая черта идти наперекор всему, что стоит на пути. И что-то подсказывает ему.. Цинсюань бы смог встать против брата. Ши Уду остается пристально следить, мечтать и надеяться, а лучше всего верить своему драгоценному Цинсюаню. Если Хэ Сюань одарит его любовью, то.. так тому и быть? Уду, честно говоря, противно от самого себя. Он определенно ничтожество и в глазах брата это подтверждается каждый раз. Их связь разрушается и всего, чего боялся Уду — наблюдать как единственный близкий человек отвернется от него, узнав, что прячется под его маской. На свадьбе Цинсюаня он одет с иголочки. Самый лучший костюм из дорогой ткани, прическа аккуратно уложена и ни один волос не посмеет повернуться не в ту сторону. Улыбка натянута на лицо и весь процесс мероприятия строго контролируется, чтобы ни одна муха не помешала торжеству. Цинсюань счастлив. Цинсюань смеется. Цинсюань накидывается с поцелуями на своего будущего мужа и в глазах Хэ Сюаня мелькают искры. Кажется он тоже рад? Взгляд этого подлеца всегда обдавал холодом и Ши Уду оно отлично знакомо (потому что чаще всего на него и направлено). Они похожи в том, что готовы встать против мира ради защиты одного человека. Ведь он не смог бы опекать брата до конца жизни, так ведь? Ши Уду никогда не ошибается. Так ведь? Произносят клятвы. Закрепляют его поцелуем. Ши Уду в этот момент опрокидывает в себя стакан крепкого напитка. Отвратительного на вкус, но горечь после приятно расползается по горлу. Даже согревает и словно чья-то рука крепко удерживает его. Как самый лучший брат, Уду через силу остается до самого конца, провожает гостей и наблюдает отвратительно-романтическую картину двух молодоженов. Ши Уду кажется, что с уходом Цинсюаня из его жизни (а с большой долей вероятности так и будет) в нем ничего не остается. Он направляется к барной стойке и просит повторить. Со следующей недели следует полностью уйти в работу. Или уехать в отпуск на месяц. Ши Уду пока не решил. Возможно следует пригласить с собой Лин Вэнь. Когда торжество подходит к концу, все расходятся. Ши Цинсюань с Хэ Сюанем под строгим контролем старшего брата садятся в такси. — Напиши как доберетесь. И мои поздравления, — Уду мягко улыбается. Цинсюань все еще выглядит дотошно счастливым и это.. хорошо. Пусть так все и остается. — Ты тоже отдохни, гэ! Сам он остается, чтобы проконтролировать перевоз подарков в квартиру брата и его.. мужа. Распустить персонал, который работал целые сутки почти без отдыха, хорошо отплатить им за работу. С несчастными остатками праздничного торта и других блюд наверняка разберутся и без его вмешательства. Распустить музыкантов и наверное есть что-то еще? Просто Ши Уду запамятовал. Да, просто запамятовал. В зале неожиданно раздается живая музыка. Пианист виртуозно играет на инструменте и пальцы плавно пробегаются по клавишам, создавая успокаивающую мелодию. Уду даже не хочется его прерывать. Усталость плавно отходит в сторону, а выпитый алкоголь очищает голову. — Праздник закончился, — сообщает Ши Уду, когда в помещении снова становится тихо. — Разве дома Вас не ждут? Музыкант смеется, сопровождает Уду широкой улыбкой и пальцы снова приступают к игре. — Вы же в курсе, что за дополнительный концерт доплаты не будет? — Ах, я переживу. Ко мне можно обращаться на ты и по имени. Пэй Мин. — Мы ведь не друзья, — ворчливость Уду преследует его до последнего. — А можно? — Идите домой. Пэй Мин снова играет будто бы только что придуманную мелодию. Действительно виртуозно. — Я хочу к Вам. Ши Уду усмехается и обходит пианино, чтобы взглянуть этому наглецу в лицо. Его встречают чертовски привлекательные черты лица, сияющие глаза и спадающие волосы на лоб. Уду фыркает, потому что он в его вкусе. К большому сожалению. Нужно поскорее расстаться. — Я не пускаю незнакомцев в свою постель. Пэй Мин смеется и закрывает крышку с легким щелчком. Смотреть друг другу в глаза становится тяжелой задачей и Уду уводит взгляд в сторону. Не будет же он как дурак краснеть перед каким-то.. — Я не говорил про постель.. — мягко подначивает пианист. Уду шипит. Он отворачивается от собеседника и быстрым шагом направляется на выход. Да уж, и хорошо, что они не знакомы. На утро этот неловкий разговор сотрется из памяти у обоих. Но шаги за спиной дают ясно понять, что Пэй Мин еще не закончил. Ему необходимо соотнести все за и против и, в конце концов, отправить этого человека домой. Утром Ши Уду просыпается в своей кровати. Время на часах четко дает понять, что для подъема еще рано. Тело побаливает после вчерашнего тяжелого дня и… ночи. Кажется заснуть удалось только к четырем и поблагодарить за это следует того молодого господина, лежащего на второй половине. Пэй Мин стянул к себе все одеяло, но Уду не жаловался на холод. Тепла от чужого тела оказалось достаточно. Он опускается обратно на подушки и поворачивается к Пэй Мину. Пальцы аккуратно пробегаются по груди, вырисовывая круги. Даже мирно спящим он выглядит привлекательно, это раздражает. Ши Уду хочется его треснуть, но при этом.. Пусть уж лучше спит. В любом случае! Он понятия не имеет о чем говорить, когда тот проснется. Ши Уду прикрывает глаза, приткнувшись обратно к плечу. Отвратительно, думает он, потому что прогнать этого пианиста со своей квартиры становится все более невыполнимой задачей. К такому ведь можно и привыкнуть?