ЖИВОТный ужас

      Никита Овчаров не знал сколько времени прошло, но когда он очнулся, его всё также окружала обволакивающая, теплая, непроглядная тьма. Он всё также находился, обняв колени, в желудке огромного парня. Здесь-то он представлял чего ему ожидать и что с ним может произойти. В конце концов едкий, опасный желудочный сок очень характерен для подобной локации, значит он здесь, вот уж никак, в безопасности не может находиться, от слова совсем. Но одновременно с этим, пока никаких изменений не происходило, и он уже обосновался здесь довольно давно. Сколько только времени они с Жанной здесь провели вдвоём. Не уж-то и здесь можно тусоваться, теоретически, без конца. Но это не логично, неужели такому амбалу не надо питаться? Если так подумать, то тут больше места, чем в Жанне, и у Никиты было больше пространства для различных манёвров. Пока он думал, как ему дальше быть, он сменил десяток поз, и лежа и сидя. А ещё ему уже осточертела эта абсолютная тьма. Жанна, когда оставляла его одного, забрала с собой единственный источник света. И почему он, в который раз не догадался взять с собой айфон? А также сигареты с зажигалкой. Вторая бы ему сейчас помогла совершить побег. Ну или задымить тут всё и задохнуться. Но почему же ничего не происходит-то? Не то чтобы он этого очень, прям, ожидает и желает принимать в этом участие, но лучше бы это безумие уже завершилось. Он слишком устал физически — бороться, а морально — ждать. От этого пребывание здесь становилось уже не столько ужасным, сколько невыносимым. Интересно — это уже стадия принятия, или пока депрессия, депрессия, рожденная фрустрацией? Последнего слова Ник даже не знал, так как пропускал психологию на первом курсе. Но он понимал это чувство, у него оно часто предшествует и является предпосылкой к дальнейшим раздражениям и разочарованиям в не достижениях желаемого. А вот про пять стадий принятия горя, или в его случае будущей кончины, он наслышан. И первые две он уже прошёл. Отрицание он прошёл ещё внутри Жанны, когда первый раз испытал подобное. С гневом он столкнулся, каждый раз, когда метался внутри. Стадия торга напрочь отсутствовала, ибо он не может отсюда установить контакт с обладателем сей камеры, и предложить что-то взамен. Дальше идёт депрессия, когда раскисаешь под гнётом чувства неотвратимости. Здесь уже не до борьбы и торга, здесь ты настраиваешься на принятие. Или просто ему надоело ждать очевидного конца, и развлекать парня, внутри которого он находился. Никита предпринял ещё одну попытку отключиться от реальности, ему всё равно здесь больше нечем заниматься. И пока он мог покинуть это место только в мир сновидений, единственное, что осталось у него приятного и умитворяющего. Единственная приятная иллюзия, спасающая от новой реальности в абсолютной тьме, оторванной от остального живого, движущегося своим темпом мира стеной мускулистой плоти.       Ничто не предвещало беды, но снова задремавшего Никиту взбодрили небольшие подрагивания его просторной обители. Парень уже приготовился к худшему и думал, что конец настал, но конца и края ещё было не видать. Взамен ему, почти на голову, сбросили ещё одно тело. Никита был не в восторге от перспективы делить хоть и вместительную, но отнюдь не безграничную зону. Плюс, из-за местных особенностей обустройства, их прижимало друг к другу. И не было б печали, если бы свалилась дамочка. Никитке было бы сподручнее тесниться с барышней, которой пришлось бы прижиматься к нему и тереться об его кожу. Но быстрая тактильная инспекция показала, что тело мужское, крепкое. И тоже без одежи, кто бы мог подумать. И когда это чудо пришло в себя, вскочив на Никиту, принялось барабанить по стенам и гулко вопить. Типа: «Помогите!», «Выпусти меня отсюда!», «Так нельзя поступать с людьми!». Ох, сам Ник уже прошёл через это, и он бы посмеялся, если б не стадия депрессии. Внезапно барабанщик застыл, а после, пощупав грудь и лицо мужчины, пришёл к выводу, что место уже занято было. Он конечно мог об этом догадаться по весьма видимой выпуклости его поедателя. Хотя и это не обязательно, ведь Ник тут валяется мёртвым грузом, не подавая никаких признаков жизни, и амбал уже сам должен был решить, что внутренний обитатель уже издох. А тот, всего лишь, привык к безмятежному покою и потратил все силы на попытку уйти отсюда. А потому шебаршащийся сосед по камере, к тому же вовсю усевшийся на малоподвижном мужчине, доставлял неприятный дискомфорт своей вознёй. «Ты чего лежишь, давай вместе?!» — всячески подталкивал его к новой активности второй. По началу Никита даже обрёл некую надежду и даже пооживился. Но даже в четыре руки, четыре ноги и два тела результата достигнуто не было, и они до сих пор оставались в мясистой тюрьме живота откровенно кайфущего от внутренних движений верзилы. Ник очень быстро устал бороться, да и особого энтузиазма в данном направлении у него уже давно не было. Он снова мешком картошки повалился на плотную стенку и съехал вниз, толкая коленями пока ещё борющегося второго парня. Тот же не думал смиряться с участью Никиты и продолжил носиться по просторному, но всё же ограниченному пространству. И естественно что в своих беспокойных стремлениях наружу, он постоянно лазил по безучастному мужчине. Ну, и правда ведь, Ник уже сдался, а этот пытается ещё пока что-то сделать. Не может же он, решив, что для него уже всё кончено проецировать подобное решение на другого человека, обрекать другую жизнь, хотя, объективно, она уже обречена. Тот имеет полное право бороться за свою жизнь. И дискомфорт человека, который уже и так «гниёт» на дне, не может решать судьбу другого. Ибо если было бы наоборот и Ник носился, рикошетя от стенки к стенке, а уставший, готовый к своей кончине сосед, валяющийся под ногами, попросил его остановиться и не топтать его понапрасну, Никита послал бы его «нахер», и даже пару раз вдарил бы, чтоб не вякал. Ему-то уже какая разница, если он готов расстаться с жизнью, как его может беспокоить, что по нему лазают туда-сюда и ему видите ли больно и неудобно? И что теперь второму также смиренно усесться и ждать своего конца? Ник сам ведь не в одночасье пришёл к такому квантовому состоянию, он прошёл как минимум три с половиной стадий принятия и уже доходил до дзена. Покинуть это колесо сансары и войти в нирвану. Стать частью чего-то большего, возвышенного, совершенного. Так и буддистом можно стать. Но Никита решил воспользоваться другой причиной, чтобы остановить бушующее тело. Это смешная бессмысленность и беспощадная глупость попыток его сокамерника уйти отсюда. Он более опытен и компетентен в этом вопросе. Потому же он предпринимает попытки остановить хаотичные перемещения второго. Ему снова приходиться приложить некоторые покидающие его силы, что бы схватить крепкого парня и убедить, что продолжать нет толку, ибо тогда и Никиты здесь не было бы. И тот вроде как затих и успокоился, усевшись в оставшуюся порцию места, когда Ник поджал и слегка раздвинул ноги. Некоторое время спустя, уже снова слишком расслабившийся и проваливающийся в небытие мужчина почувствовал напрягающийся рядом с его бедром продолговатый объект. Также он, внезапно для себя, обнаружил властные прикосновения к своему телу. Он не успел отреагировать как сильные руки перевернули почти уже не сопротивляющееся, уставшее, утомленное тело и упёрли его лицом в стенку. У Никиты было мало сил даже словесно протестовать. Не заставляя себя ждать, после пары плевков с Ником случился самый настоящий, за долгое время пребывания в смертельно опасной локации, ужас. Ужас любого натурала. Это проникновение постороннего объёмного и достаточно продолговатого, постороннего предмета, которого никогда не было и не должно быть у него в кишечнике. Оттого по телу разлилась жгучая, неприятная боль, в купе с униженным достоинством и полной потерей самоощущения себя мужчиной. Все предыдущие переживания померкли, а мужчина получил небольшой прилив сил. Какое это там дыхание? Второе? Или третье уже? Но близкое к последнему ибо это был так, небольшой выдох. Он находился в крайне неудобной позе, чтобы попытаться отстоять своё мужество, пока не поздно, но вместо этого, когда посторонний предмет прошёлся по точке G, Ник уничижительно, со слезами на глазах, молил его не останавливаться, ловя растекающиеся по телу предательские волны наслаждения. Хотя опять-таки, казалось, какая разница-то, никто этого не увидит, да и кому нужно его мужское достоинство, если он с минуту на минуту превратится в объёмную, насыщенную каловую массу? Какое вообще может быть достоинство у куска мяса, всё достоинство и прочие человеческие атрибуты существуют там снаружи, в мире людей. А здесь, в этом мире тьмы, существуют только боль, страдание и смерть. Через боль в районе седалища молодой кусок мяса проходит в настоящий момент. Как тряпичную куклу второе тело переворачивает и они оказываются лицом к лицу, что должно было стать ещё более неловким и унизительным, если бы только лица было бы видно, и Ник вообще имел бы представления кто лишил его мужественности. Откуда-то возникла утешающая мысль, что будет не так уж унизительно если это будет симпатичный молодой парень, по крайней мере на ощупь у него хорошее телосложение. И довольно крупный дрын. Вот же чёрт, он уже начинает мыслить как баба. А как может быть по другому, раз он оказался, там где обычно эти самые бабы и находятся. Нет речь не о желудке огромного парня-качка, а скорее о члене этого парня. Подумать только, а ведь на этом самого месте, мгновения унижения и страха назад, Никитка сам подобным образом развлекался с Жанной. Интересно, где она? Просто спокойно и непринужденно ушла домой, сделав грязное дело? Как она спит по ночам? Активный сосед Ника по камере снова пришёл в движение. Долго ли коротко ли, но не могли они бесконечно совокупляться, как бы не хотел второй. Ближе к концу этот актив сам развалился на поддерживающей его плотной стенке, позволяя потерявшему уже и гордость и предубеждения Никитке самому насаживаться. И тот отчего-то продолжал. Наверное потому что терять уже было нечего, да и к тому же он открыл, что таким образом тоже можно получать удовольствие. Когда они подошли к кульминации второй издал слишком тяжелый стон-выдох и Никита столкнулся с новым открытием и новым ощущением. По его опыту, вряд ли, конечно, это должно быть таким образом, но внутри, в области своего живота он почувствовал давление, а также он чем-то наполнялся. Вернее, он знал, чем сейчас заполняется его живот, но он был в полном недоумении относительно объёма. Давление росло как и его живот, растянувшийся, словно Ник выдул пять литров воды в одну морду. От необычного чувства внутреннего давления он повалился обратно на спину, на противоположную стенку.       Теперь Никита совсем был без сил, из него выжали всю энергию до капли, и делай с ним теперь, что хош. И второй ещё не думал останавливаться. Закончив, фаршировать Ника своими биологическими жидкостями, что у того живот чуть не лопнул; его сосед по желудку задумал очередную жуть. Ни с того ни с сего, он снова ухватил ничего не видящего молодого мужчину за голени, только теперь не стал снова погружать в его задний проход свой объемный дрын, а вместо этого его ступни окружило нечто теплое и влажное. Никита поначалу не очень понял, что происходит, пока его ноги не скользнули в упругий тоннель. Это чувство уже было знакомо, с этим он уже сталкивался. Этот гад заглатывал его в желудке другого парня. Но у парня уже совсем не было никаких сил. Он истратил их сначала на развлечение с Жанной, на метания в желудке бугая, на усмирение нового соседа, и наконец на очередные внеплановые и неприемлемые плотские утехи. Тяжести также всему этому набору добавлял заполненный до предела вздувшийся живот самого Никиты. Но это обмозговывать он уже не стал себя утруждать. Чего толку? Остаётся только плыть по течению, то есть сплавляться вниз по горлу этого парня. Когда была достигнута область таза, Нику достались новые порции неудобств, самым ярким из которых стало елозание языком по упитанной заднице парня. Эта процедура заметно затянулась во времени, пока сосед пытался обхватить подросший Никиткин живот. Не могло же это происходить вечно, и вскоре плавный, неспешный спуск продолжился. Для самого Никиты в принципе ничего, особенно, не менялось. Это точно уже была стадия принятия.       И принял он себя, снова свернувшись калачиком и подперев ногами собственный раздутый живот, в менее просторном, сжимающем со всех сторон желудке другого парня. Вот такая фрактальная рекурсия: он в животе одного парня в животе другого. Эйфория покинула его ещё во время небольшого затора на въезде его живота. В целом в окружающем мире Ника ничего не поменялось, разве что стало тесновато. Он также не стал себя утруждать мыслями о произошедших событиях, о том как он побывал внутри трех разных людей. Как его новоиспеченный хищник попал с ним в желудок верзилы, и сам его сожрал. А по началу же изображал из себя такую же жертву. Получается они изначально всё спланировали, и были заодно. Это те двое парней о которых говорила Жанна. И они обладают подобным талантом, только смертельно опасной его версией. Но Ник уже устал от всего этого. От внешнего мира его отделяло теперь ещё больше мышечных тканей. Эх, теперь, наверное, он сможет уже найти покой и это уже закончится.       Снаружи же, развалившись внутри большого парня, чилил оставшийся бывший Никиткин сосед. Они по прежнему вместе занимали вместительную камеру, только один был внутри другого. Парень был слегка огорчен отсутствием внутренней активности, отсутствие которой он должен был приметить ещё здесь, а значит внутренних ласк ожидать не придётся. Ему оставалось только наслаждаться чувством заполненности, а мужик придёт в движение. Когда начнётся болезненный пищеварительный процесс, он будет биться там как ужаленный, буквально. А внешними ласками парня обеспечит присоединившаяся к нему девушка-блондинка. Как она может не доставить удовольствие своему парню?