Я буду просто смотреть...

Вечер. Поздний вечер. Примерно часов 11. На улице уже темно, светят звёзды, рассыпанные по небу так, будто маленькие крупинки пшена. Почти полная луна мелькая за облаками , даёт холодный и тусклый свет. Все фонари давно включили,как и свет в квартирах. Хоть и во многих окошках уже несколько часов темно. Но в квартире Чарльза Батлера, местного сумасшедшего художника, свет горит. Он практически всегда горит ночью. А когда его отключают, соседи впадают в панику, ведь хорошим это не заканчивается. Прошло минут пятнадцать после того, как сосед Чарли ушёл на работу и наступила тишина,тоскливо нарушаемая хромым ходом самодельных часов,давно знакомым и привычным : раз, два-два, три; два чистых удара и второй больной, с тихим перебоем. Никто так и не мог понять, почему часы так работают. Блондин лежал на диване, закинув руки за голову и глядел в потолок, размышляя над чем-то столь незначительным,как он думал ранее. Но оказалось,что это далеко не является "чем-то незначительным". Думал художник о своём отношении к Риккардо. Всегда на душе тепло и спокойно, когда он рядом. А когда уходит на работу сердце бешено бьётся и не дают покоя тревожные мысли о плохом исходе,риск которого весьма высок. Всегда так хорошо становится, когда он приходит без ран, заходит , не торопясь. Сводил это Чар на хорошую дружбу, привязанность,но и проскакивали мысли о том,что это могла бы быть... Любовь? Затейливой понятие для каждого. Батлер сам не мог понять, что она для него значит. А что значит для Риккардо любовь? Определено ничего. Он же убийца, скорее всего ничего не чувствует. Его даже не грызёт совесть за оскорбления, убийства, кражи, насилие, разгульный образ жизни по пабам и кабакам, за то,что он шалит, как принято звать в этих местах, с ночными бабочками. Так бубновый пролежал более трёх часов , а может и больше. Он уже давно потерял ход времени. Потерял , пока не услышал знакомые быстрые и тихие шаги по лестничной площадке коридора, щелчок вставленных ключей в скважину двери и противный скрип при её открытие. Сразу десятка подскочил и заметил того, за кем так переживал. Риккардо. Мафия этого города, которую все боятся и ненавидят, кроме самого Чарли и банды,с которой работала тройка. Черноглазый молча смотрел на него, хотелось поздороваться ,но это не вышло. Его перебили грубой фразой. —Чарли, и чего ты там расселся?Помоги снять пиджак. У меня руки в крови.Я еле дверь локтем открыл, да ключи замарал. Как знал,что надо надеть перчатки. Батлер спокойно поднялся с дивана, слегка пошатнувшись от того,что он долго лежал и не вставал. Подойдя ближе к брюнету, творец помог снять пиджак и закрыл дверь, пока мафиози отмывал руки и лицо в тазике. —Как всё прошло? Послышался вопрос со стороны живописца , вешевающего пиджак на крючек,прибитый к ободраной стенке. —Всё путём.Повода переживать нет. Грубо ответила преступность, сняв верхнюю одёжку и оставшись только в черной футболке,носках того цвета и серых боксерах.Каморра улеглась на диван, недовольно крехтя от усталости и боль по всему телу из-за долгой активной работы. Украшались пледом,что лежал с краю, он быстро задремал оставив Чарлика вновь на едине со своими мыслями. Желтоволосый сел на стул возле мольберта и посмотрел на Дика, довольно улыбнувшись. Приятная картина. Смотреть на любимого,который спит и против ничего не говорит. На лице была довольная улыбка ,а в животе летали бабочки, мозг так и кпипел от счастья, не давая думать о чём-то или о ком-то другом. Единственное,что доставляло грусть - мысль, которая давала понять ,что Рикк не испытывает того же...