Клыкастый кобель

      Киба с любопытством рассматривал появившуюся перед ним в пространстве информацию на себя. «Прямо как карточка ниндзя», пронеслась мысль в его голове, а затем принялся вспоминать, где он уже видел что-то похожее.       Стоит отметить, что это описание, предоставляемое его «даром» было куда круче. Можно с уверенностью сказать, что информация стопроцентная. Ознакамливаясь со своими же характеристиками, он никак не мог понять, хорошо это или плохо. Но одно он осознал наверняка — передаваемая информация из его системы не выглядит в точности так же, как карточка ниндзя, которую он взял для примера. Картина несколько режущая глаза, прям в точности как изображение телевизора или компьютера, с которыми Киба уже сталкивался: видел пару раз на уроках в академии, когда на них показывали короткие рассказы с картинками из жизни шиноби. Киба точно не знал, где можно достать такую штуку, но был твердо уверен, что цена на это кусается.       Когда Киба уже не выдержал такого объёма информации, глаза защипало от боли, и он принялся практиковать способы призыва и отмены этой картинки, чтобы уже на свежую голову разобраться с этим. На его удачу, методом «а где тут…?», «а как здесь…?» научился включать и выключать свой дар. После он отправился спать.

***

      Киба проснулся с похотливой улыбкой на лице. Всю ночь напролет ему снился лишь секс. Стоило ему окончательно осознать, что он проснулся, как он ощутил на себе приятную тяжесть, а когда открыл глаза, то будто пребывал в трансе. Повернув голову вправо, он увидел собственную мать, повернутую к нему спиной, которая, казалось, всё еще мирно спала. «Надеюсь, я не лишился девственности этой ночью», — глубоко разочарованно подумал Киба, заглянув под одеяло.       Цуме была полностью голая, а член Кибы упирался ей между ног Цуме, это доставляло противную боль, ноющую по причине бездействия.       Стараясь не думать о том, как бы не сделать что-то грязное с матерью, которая до предела возбудила сына, обладатель системы переключился на раздумья о доказательствах своей невинности. Текущий расклад не слишком то его и устраивал, ведь была высока вероятность того, что проснувшаяся не в своей кровати мать, которая уже не будет помнить, что с ней вытворял сын, закатит серьезный скандал. А виноватым будет именно Киба, опустившийся до такого.       Лежать вот так, впритык с голым женским телом, и плевать, что это была его родная мать, сводило Кибу с ума. Прежде он не испытывал такого возбуждения и страха, даже исполнение клановой гацуги и близко не стояло с нынешними ощущениями.       Кое-как он смог выбраться из-под теплого тела Цуме, чтобы вернуть себе концентрацию, при этом не разбудив ее. Но это не сильно помогло, потому что, когда он покинул кровать, то одновременно с ним одеяло полностью переместилось на пол, открывая миру в глазах Кибы сногсшибательную позу Цуме.       Его член уже рвался в бой, а тело покрыла дрожь, да так, что устоять на ногах при виде такого прекрасного было совершенно невозможно.       Киба моментально накрыл спящую главу клана одеялом, чтобы снять это головокружительное напряжение. Ему было лень думать о некоторых важных вещах, но его мозг уже воспринимал всё наоборот. Он вовсю фантазировал, как должна пройти его первая ночь, или любое другое время дня, удобное для занятия любовью. Сейчас, всё, о чём мог думать Киба, это то, что вышеупомянутая необходимость обдумывания важных вещей это всё такое же неважное и ненужное, как лишние вещи на телах многих красавиц.       Наконец, когда он с трудом избавился от всех пошлых мыслей, ему удалось восстановить работу мыслительных механизмов. «Но мы шиноби… Нет, мы клан ниндзя, который по сей день практикует инцест для сохранения улучшенного генома… чёрт, Инузукам в этом плане нечем похвастаться, чтобы я использовал такого рода причину как оправдание своему разврату…»       Киба был глубоко погружен в мысли, чтобы придумать отмазки. Его лицо с закрытыми глазами, временно не желающими видеть соседку по постели, выражало задумчивость. «Даже в таком вопросе с очевидным ответом, я веду себя как эгоист…»       Никакой орган Кибы, кроме поднятого как кол члена, не мог помочь ему найти выход. До появления этого «дара» он и думать не думал о своей будущей партии, но теперь всё кардинально изменилось. Для его возраста такого вида увлечение было бесполезной тратой времени. Прямо сейчас он подумывал над тем, а не применить ли ему ту самую технику на матери, чтобы ненароком разбудить при переносе в ее комнату. «Кажется, с приходом силы приходит и сложный выбор», рассуждал Киба, отрастив специальные подушечки на ладонях. «Видимо у меня не остаётся другого выхода», медленно думал Киба, в то время как его руки уже тянулись к телу Цуме. «Если вовремя не разрулить данную ситуацию, мать с меня шкуру сдерёт. Я слишком глупый, чтобы быть красноречивым… мне не дано заговаривать зубы как надо»       С каждой следующей мыслью, Киба набирался уверенности для применения чудовищной силы, «но я уже зашел слишком далеко, чтобы о чем-то сожалеть. Похоже уже ничего не исправить…»       С грустным лицом Киба коснулся руками тела матери, прекрасно понимая, какой непростительный грех он только что совершил. «Наверное, как сын я не имею прощения своему подлому поступку, но я обещаю… если до этого мгновения я не смогу дать тебе всю любовь сына, то отныне я буду из кожи вон лезть, чтобы наверстать упущенное. Я клянусь, что ты никогда не будешь нуждаться в любви», дал слово Киба, а затем схватил рукой подбородок Цуме, чтобы через поцелуй взасос закрепить свою клятву.       И вот, наклонившись к лицу Цуме, Киба неуклюже и неумело принялся нежно целовать мать в губы.       Поцелуй не продолжался долго, потому как Киба заметил пробуждение Цуме, которая была только рада этой утренней близости. Также Кибой было замечено системное сообщение:

Привязка к персонажу Цуме Инузука проведена успешно. Теперь приём молока может гарантировать эффективный подъём навыка «скорость».

— Клык даю, — не уставал клясться Киба, как был притянут к нежному и сексуальному телу матери. — С утра уже что-то обещаешь? — игривым тоном поинтересовалась Цуме, навсегда поменявшая отношение матери и сына на любовные. Иначе как объяснить то, что она сжала половой орган Кибы явно не с целью уничтожить или сделать обрезание. «Я ужасный человек…», с раскаянием подумал Киба, слегка подрагивая от поступающего возбуждения.       Его некогда буйная мать стала совсем другим человеком. Отныне она всегда будет считать Кибу своим королем и жаждать его. А что касается общества, то для них она есть и остаётся прежней и узнаваемой Цуме Инузука. — Иди ко мне, — промяукала Цуме, начиная водить рукой по члену сына, — я помогу тебе расслабиться… — О-да, — удовлетворенно застонал Киба, впадая в экстаз.       Цуме поместила его крепкий стояк между своих грудей, делая движения верх-вниз.       Может, все его затеи и деяния, направленные против нарушения семейных приличий, не такие уж и страшные преступления? — П-погоди, — попытался остановить своё блаженство Киба, запутавшись в мыслях. — Мне казалось, тебе нравится, когда я делаю так, — сексуальным голосом сказала Цуме, лизнув розоватую головку члена, на что получила положительный ответ в виде стона. — Да, но… — запнулся Киба. «Как мне думается, сейчас с ней говорить о неправильности этих действий не имеет смысла…»       Цуме страстным выражением взглянула на сына, словно спрашивая «что не так, если тебе всё нравится?». Она остановилась, давая сыну перевести дыхание. Хоть она и была сучкой Кибы, она не забыла, что также продолжает быть его матерью. А уж матерям лучше всех известно о состоянии ребёнка. — О таком я и мечтать не мог, — блаженно прошептал Киба, не в силах справиться с эйфорией, глубоко и громко дыша. — Если ты не готов к этому сейчас, то я дождусь, — кокетливо произнесла Цуме, освобождая его «дружка» из тисков, которыми служила ее шикарная грудь. — Это самое оптимальное решение в данный момент, — Киба сделал вид, что согласился. — Позавтракаем? — ласково предложила Цуме, напоследок чмокнув его в головку члена.       Это действие Цуме словно обожгло Кибу, отчего он загорелся желанием продолжить. Наслаждение, которое сильно перевозбудило Кибу говорило ему о том, чтобы тот клал на все правила этики и получил свой кайф. — Почему бы и нет? — прозвучало от Кибы. Он поправил волосы матери, а мгновеньем позже стал легонько тянуть её голову к своему члену.       Цуме пикантно улыбнувшись, без слов поняла, что от неё требуется. Она дразнила его член своим огненным языком, заставляя привыкать к такому. — Всё же… я чувствую себя должником за то, что… не могу расплатиться с твом… молоком, — запинаясь от кайфовых ощущений и своих же стонов, заговорил Киба. — Самой лучшей наградой для меня будет то, что ты сумеешь вписать своё имя в историю, — оторвавшись от члена сына, дала ответ Цуме. — О да, вместе мы сотворим историю, — согласился Киба, забивая на все беспокойство, тревожившее его ранее.       Его маленький возраст мог подвергаться противоречивым рассуждениям, но гормоны оказываются сильнее. Теша себя тем, что в этом нет ничего постыдного, и тем, что ему было суждено быть дояром и альфой, он уже не боялся последствий. Мгновения, в которых он задумывался над тем, что его ожидает в аду за такое некрасиво поведение, миновали. Ныне он подпитывается уверенностью, что чем дальше он зайдет, тем изысканнее будет вкус. И тут он вспомнил самое главный приоритет сучек из гарема Великого. Их главной жизненной целью после встречи с Великим стал лишь девиз: путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Более того, Киба удостоверился в том, что именно его сексуальные похождения и есть ничто иное, как рай для него. — Если ты настаиваешь на том, чтобы вернуть мне должок, — вдруг послышалось от Цуме, — то можешь позволить мне получить твою благодать прямо в рот? — спросила разрешение Цуме очень развратным голосом.       Киба ухмыльнувшись, коротко кивнул, предвкушая, что следующие мгновенья будут превосходными.       Кончилась эта утренняя половая связь тем, что Цуме усилиями своего раскалённого рта довела Кибу до предела, а после, до последней капли проглотила весь эякулят, вдоволь насытившись этим. Сытно позавтракав, она принялась кормить Кибу. — Ты бы не хотел отведать молоко своей старшей сестры? — с любопытством наблюдая за тем, как Киба лакает молоко её собственного производства, уточнила Цуме.       Киба подавился и выплюнул всё молоко, находившееся во рту. — Её не стоит впутывать в это прямо сейчас, — честно ответил Киба, погружаясь в мысли и вытирая молоко со рта.       Меньше всего ему хотелось подчинять Хану такой техникой манипуляции, но это не значило, что он не хотел попробовать её молоко вместе с ней самой. «Уж кто-кто, но Хана не заслуживает такой участи… если я упаду до того, что превращу её в свою слугу… нет, до этого точно не дойдёт…», мысли Кибы были прерваны голосом Ханы, вошедшей на кухню. — Утреца всем, — зевая, поприветствовала она свою семью.       Как назло, Хана приземлилась прямо рядом с Кибой, заставляя того пялиться на её божественное тело. Киба с трудом переборол свою слабость и отвернулся. — Что не так? — спросила Хана, увидевшая это. — Что-то я засиделся тут, — моментально рыкнул Киба, чтобы скрыть неловкость. Резко вскочив со стола, он добавил, — я опаздываю на встречу с командой.       С этими словами он пулей вылетел из дома.