По ту сторону паддока

      — Я всё ещё жду тебя, — рыкнул Макс, смеряя Леклера злобным взглядом с лёгким прищуром.       Парень стоял в одном из далёких коридоров, облокотившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Так и знал, что Леклер пойдёт именно здесь.       — Сука.. — шикнул тот, надеясь, что голландец уже уехал. Он ведь специально торчал в паддоках лишние полтора часа, когда почти все сотрудники уже разъехались.. что уж говорить о пилотах.. — Макс, ну зачем? — раздосадовно простонал шатен, разворачиваясь лицом к парню.       — Я жду твоего решения. Сколько можно меня избегать? Да-да, нет-нет и разошлись. Зачем кота тянуть за яйца? — фыркнул Ферстапен, подходя ближе к сопернику.       — Да не ори ты! — крикнул Леклер. — Что за дебильная привычка выяснять отношения у всех на виду?! Тебе слухов мало?! Проблем мало?! Г      олландец снова злобно рычит, крепко хватая Шарля за запястье, и тащит в свою арендованную машину.       — У меня даже сил нет с тобой спорить, — тяжело выдохнул монегаск, готовясь уже разрыдаться от безысходности и усталости.       — И не надо. Хочешь ты этого или нет, я заставлю тебя со мной поговорить, — утвердил мужчина и усадил Леклера в авто.       — Я слушаю, — сказал Ферстапен, толкнув Персеваля на диван в своём номере в отеле.       Леклер молчал.       — Я. Тебя. Слушаю, — рыкнул он, гневно смотря на парня.       Но Леклер снова не проронил и слова.       — Придурок, в твоих же интересах не игнорировать меня.       — Я не хочу тебе ничего объяснять, — тяжело выдохнул тот, поднимая на Макса пустой взгляд. — Я слишком устал. Ты меня терроризируешь с самого начала тестов.       — Потому что ты меня избегаешь! — запротестовал он, из последних сил сдерживая агрессию. — Ты блять меня за глупого мальчика держишь?! Которым поиграться можно?!       — Это ты блять ко мне приебался, а не я к тебе! И руки убрал! — крикнул пилот красной команды, скидывая с себя руки Ферстапена, коими тот взял его за плечи. — Я тебе ничего не обещал! Это ты себе надумал не пойми что, как только в постель меня затащил!       — Да ты не шибко-то и против был в мою постель затащиться! Со всем пелотоном так, м? — продолжал возмущаться Макс, за что тут же получил звонкую пощёчину, приходя в себя. — Нет, Шарль, прости, я не это.. я на эмоциях просто..       — Ты меня шлюхой назвал? — фыркнул Леклер, крепко стиснув зубы. — Ты совсем уже охирел, Макс? Ты думаешь тебе всё можно, потому что чемпионскую единичку на болид налепил? — почти без эмоций говорил он, встав на ноги и направившись к выходу из номера. — Я всё думал, может нам стоит попробовать. Может ты не такой плохой, каким строишь себя на камеры и перед соперниками. Я всё думал, что единственная причина, по которой я не могут ответить тебе взаимностью это то, что мы не сможем вместе гоняться.       — Если между нами по ту сторону паддока будет любовь, а на трассе боевые сражения? — выдохнул голландец.       — Да. Да, Макс. Мы оба эмоциональные, и до последней капли крови будем биться за победу. Но представь, что будет между нами, — продолжил Шарль, — если я собью тебя при обгоне, потому что безумно хочу на первое место? Или что же? Нам друг друга пропускать? Тогда какой смысл гонок?       — Но..       — Но мы бы с этим разобрались, если бы были надо. Но мне не надо. Ты такой же кровожадный в жизни, как и на трассе, — небрежно произнёс Леклер, смотря в глаза Макса. — Ты за мной увязался, потому что я тебе взаимностью не отвечаю. Потому что я, пожалуй, единственный трофей, который ты себе не можешь заработать. А как же так.. Макс Эмиллиан Ферстапен же всегда получает то, что хочет.. — театрально охнул он.       — Шарль, это не так, ты мне пр..       — Правда нравишься, — продолжил вместо него Персиваль. — Чего ты хочешь? Чтобы я тебе взаимностью ответил? Нет. Чтобы мы переспали ещё раз? Знаешь.. как минимум не сегодня. Всё таки сексом ты так же неплохо занимаешься, как и болидом управляешь, — хмыкнул Леклер и все же вышел из номера Ферстапена, оставляя его наедине со своим вдруг разбившимся сердцем.