Часть первая, она же последняя
16 августа 2023 г., 15:31
Примечания:
Публичная бета включена
А чё писать-то сюда?
Хуй
Блять, ладно. Нужно что-то норм написать.
Психаологичка наша сказала, что у меня проблемы с пониманием своих чувств и эмоций. Ваще, она много чего пиздела, но это то немногое, что я запомнил. Она сказала вести дневник, чтобы эти чувства осознать и проработать.
Так. А чё дальше?
Хоть она и сказала писать всё, что в голову придёт, но это как-то тупо. В голове пусто. И рука писать уже отсохла, хотя я только начал.
Надеюсь, эту тетрадку не найдёт никто, особенно Бяша. Он ж меня на смех поднимет, если узнает, что я, как девчонка, личный дневник веду. Обхохочется так, что обоссытся. Тоха промолчит, он же у нас тактичный, но хрен пойми что надумает. А на остальных как-то похуй, им раз по зубам дашь — они замолчат.
Хотя блять. Нет. Если Катька увидит, то это атас. Её не заткнёшь, а она за час всей школе раструбит. Или Полине, ещё хуже.
еит. Но как был Тошка дрищём, так им и остался. Это я в раздевалке заметил, когда на физру переодевался. Но при Оле мы не курим, не-не. Мы вообще порядочные люди, даже не матюкаемся. Почти.
В школе посрался со Смирновой. Жаль, что крыса эта девчонкой родилась, давно бы язык её поганый вырвал. Пришлось ограничиться посылом нахуй. Поцапались кстати всё из-за тех же сигарет, будь они не ладны. Катька клялась-божилась, что сдаст меня Лилии Павловне, если ещё раз с сигой на заднем дворе увидит. Я возмутился, сказал, что это паоползновение в личную жизнь. Бяша поддержал, А Тоха хлопнул себя по лицу и ответил, что это никак не связано, и что Смирнова права, а я «нарушаю школьный устав». Я, конечно, знаю, что ему не нравится моя привычка, но уж при Катьке мог и на мою сторону встать, говнюк.
Чё ещё в школе произошло? Блин, вот так вроде помню всё, а как записать, так в голове опять пусто.
Ладно, хуй с ней, со школой. Хотели с Бяшей с последнего урока свалить, но Тоха заставил нас остаться. Ну, то есть как заставил? Тянул время, пока в класс училка не пришла, момент был упущен. Потом встретили Олю. У неё-то уроков меньше, она с подружками на улице играла. А как Антона увидела, так сразу всё бросила и обниматься полезла. Сначала к нему, потом к нам. Как будто не бегает к нам на каждой перемене. Ну, вот так вчетвером мы и пошли снова к Петровым. Бяша Олю на спину посадил, я рюкзак её нёс. Тоха порывался забрать, но этим же розовеньким кирпичом и огрёб.
Тёть Карина нас как на пороге увидела, так сразу чай давай делать, за стол звать. Вот странно, вижу же, что не нравлюсь ей, да и Бяша тоже, а общению Антона с нами не мешает. Типа, а как же «дурная компания» и «не водись с этими ребятами, они плохие?» Разве не должна она, как порядочная матушка, выносить своим детям мозг на эту тему?
Посидели, поболтали немного, потом тихонько смылись, когда Оля переодеваться убежала. А то затянет ещё мультики смотреть, и опять до вечера просидим. Тоха посмеялся, сказал, что Ольке должны косметику детскую подарить, и мы станем первыми жертвами её салона красоты. Но я-то знаю, что первым на преображение пойдёт именно он. Нужно будет потом полароид у Тохи взять и фотку сделать, чтобы оставить на память. Такой компромат всё-таки.
На улице поиграли в снежки с Бяшей. Счёт 5:2 в мою пользу. После пятого попадания в лицо Бяша надулся и мы пошли по домам.
Дома от матери отхватил за то, что вернулся поздно и за промокшую одежду.
даже не больно не обидно. Не знаю, как это описать. Никак. Мне никак. Меня абсолютно не волнует, что девчонка, по которой я сох то ли с пятого, то ли с шестого класса, дала мне от ворот поворот. Хотя пару дней назад я заревновал, когда представил её с Тохой. Может, дело в этом? Потому что Антон мой друг? И мне было обидно оттого, что они могли встречаться у меня за спиной? Или потому что Антон тупо лучше?
Блять, ведь если так подумать, то действительно. На Антона же едва не вся девичья половина класса вешается. Меня больше за внешку любят, а вот характер мой девкам не нравится, мол, грубый, шумный, и ругаюсь много. А Антон весь такой из себя умный, добрый, заботливый. Это в шестом классе он, когда пришёл только, зашуганный был, как заяц, а сейчас вырос и стал вообще секс ходячий. Мечта, блин, а не парень. Надёжный — не сосчитать, сколько раз он меня выручал. Жук, конечно, говнюк хитровыебанный, каких поискать, но на него можно положиться. И совет даст, и поможет, и приютит, если надо. Я ж прошлым летом с матерью так разругался, что домой возвращаться не хотел, так меня Тоха к себе забрал, и я у него почти месяц жил. Он даже ничего взамен не попросил. В кого он блять добрый такой? А как он улыбается, это ж пиздец полный. Дыхание перехватывает, стоит эту чёртову улыбку увидеть. Никто так не умеет. Это незаконно, быть таким идеальным и делать вид, словно этого не замечаешь. Неудивительно, что я ревновал. В Антона влюблена каждая третья девчонка. В него просто невозможно не влюб
0 | 0 | Х —————— Х | Х | 0 —————— 0 | Х | 0
Блять ну серьёзно, чё писать?***
— Опана! А чё это ты, Ромыч, в ботаны записаться решил? — усмехнулся лучший друг, облокачиваясь о парту. — Тихо ты, — шикнул на него подошедший с другой стороны Антон. Но Рома уже захлопнул тетрадь и скинул её в рюкзак. — Ну вот, спугнул такое редкое явление. Не каждый день увидишь, как сам Пятифан уроки делает. — Отъебитесь вы оба!***
Кароч, попробую банальным путём, глядишь что-то, да получится. Проснулся сегодня раньше обычного, всё утро балду пинал. Немного даже матешу порешал, но большую часть списал потом у Тохи в классе. Он опять разбубнелся, что пора уже своей головой думать, девятый класс, все дела, но списать всё же дал. И мне и Бяше. Хороший парень, никогда в беде не оставит. Но это уже в школе было, а дома ещё мама из-за хуйни какой-то взъелась, истерику закатила, пришлось от неё збежать. Или сбежать? Приставки з- вроде нет, да? Бяша уже у калитки ждал. Ночует он тут что ли? Как ни выйду, он стоит уже передо мной, как лист перед травой. Сивка-Бурка блин. Ну, в общем пошли мы вдвоём сначала за Петровыми, потом уже в школу. Бяша предложил закурить. Курим мы теперь только пока до их дома идём, потому что Антошка пообещал сиги в глотку затолкать, если мы при Оле дымить будем. Как будто у него силёнок хватит, ей богу… Вымахал он, конечно, сильно с шестого класса, на пол бошки выше меня, а Бяшка ему так вообще в шею дыш***
*** — М-да, выглядите хреново. — Завались, очкарик, — буркнул Бяша, уткнувшись лицом в парту. — Мы, в отличие от тебя, в геометрии не шарим. — Могла бы хоть предупредить, что контрольную устроит, — согласился Рома.***
*** Училка наша по матеше дьявол во плоти. Потому что только дьявол способен провести внеплановую проверочную на оценку, а потом ещё и домашку дать. Срок сдачи завтра, а у меня 6 примеров решено. Из 10. В первом упражнении. А их 3. Время секретного оружия. Звонок Антону.***
*** — Ты время видел? — Тоха, не будь сукой, я и так пол вечера над домашкой просидел. — Ладно, чёрт с тобой. Помогу. Сколько ты уже сделал? — Нууу…***
*** Официальное заявление! Антон Петров самый настоящий жук! Несколько записей назад я уже писал, что Оле собираются косметику дарить. И подарили. И я там был. И вместо того, чтобы запечатлеть Тоху с боевым раскрасом, сидел и смиренно терпел это унижение, пока этот сукин сын фотографировал весь процесс на свой проклятый полароид. «Лучшую» фотку он, по его словам, в комнате повесит. Попытался отобрать, но он руку вытянул так, что я даже допрыгнуть не смог. А бить его при Оле как-то ну такое себе. Но потом гадёныш этот засмеялся так искренне, по-доброму что ли, что уже пофиг стало. Пусть хоть в комнате вешает, хоть в рюкзаке таскает. Хотя нет, не надо в рюкзаке. Не дай бог кто-то увидит. Я там как проститутка выгляжу.***
*** Интересоваться фотографиями Антон стал после появления у него полароида. Особо удачные он развешивает в своей комнате, над столом. Там и фотографии семьи, и одноклассников, пейзажи леса и посёлка. Любимые снимки Антон выделяет на доске цветными кнопками. Вот, например, улыбающаяся Оля на первосентябрьской линейке, ей ещё банты налепили больше головы. Вот Полина со своей скрипкой, жаль, что через фото нельзя передать мелодию, которую она исполняла в тот момент. А на другом изображении лица спрятаны за дымом и листвой, но Петров помнит, что на нём Рома с Бяшей, которых он уговорил попозировать. Взяв ещё несколько разноцветных кнопок, Антон прикрепил к доске новую фотографию. На ней Рома, буквально сияющий из-за обилия разноцветных блёсток на лице, безуспешно пытался закрыться рукой от объектива, пока счастливая Оля усиленно вазюкала ярко-алой, словно кровь, помадой по его губам. Парень беззвучно рассмеялся, разглядывая фотографию, и только после этого отошёл от стола, чтобы выключить свет и приготовиться ко сну.***
*** Совсем скоро НГ, решили у Катьки дома отмечать. А пока хотелось бы попробовать подвести какие-то итоги. Хотя у меня и целей-то никаких не было, чтоб итоги эти самые подводить. Ну и хуй с ним, заодно придумаю что-нибудь. В семье всё как было хреново, так и есть. Мать всё никак от смерти отца не оправится, нервная вся, и срывается на любую мелочь. Могу её понять, но и терпеть её истерики тоже надоело. В детстве я ещё пытался её успокаивать, подбадривать, думал, что ей будет лучше. Перестал. Но теперь она постоянно приходит и жалуется мне на жизнь. И ей совершенно плевать, чем я занят. Прихожу домой и с порога слышу «почему ты так долго, тебе совсем не интересно, что со мной». Недавно сказал ей, что буду с друзьями нг встречать, так она ультиматум поставила, мол «кто тебе важнее, друзья или я». Пиздец, порой кажется, что она пытается заменить мной отца. Ну, в следующем году мне как раз 18 стукнет, так что ставлю перед собой цель свалить и жить отдельно. Дальше школа. А чё школа, Антон нас с Бяшей нехило натаскал по предметам, чтоб порог на экзамене перепрыгнули, так что сдадим. Не зря же он нас учебниками лупил. Цель сдать ЕГЭ. Дальше… А дальше не знаю что. Опять же, я никогда конкретных целей не ставил. Может у психологички спросить завтра? Был у неё, кстати, неделю назад, сказал, что веду этот чёртов дневник. Это её, кажись, обрадовало, но ничего проверять она не стала. «Личный дневник на то и личный, даже я не могу его читать». Так она сказала. И добавила, что если я хочу что-то с ней обсудить, то она обязательно выслушает. Хорошая женщина, даже как-то стыдно за то, что я к ней так плохо относился сначала.***
*** — Обговорим правила, — пропуская одноклассников в дом, произнесла Катя. — Ничего не ломать, курить на улице, блевать в туалете. — Мы ж не собираемся так напиваться, — ответил Антон, протирая запотевшие очки. — Ты нет. Полина нет. Я. А вот за этих двоих я не уверена, — Смирнова оглядела Рому с Бяшей. Они поставили у стены фейерверки и тоже стали раздеваться. — Да не ссы так, нормально всё будет на! — Бяша хлопнул девушку по плечу, на что та демонстративно отряхнулась. — Знаю я твои нормально, в девятом классе самый первый с девушками обниматься полез. А потом с унитазом, когда плохо стало. А! Ещё кое-что. Члены свои чтоб в штанах держали. Будете приставать к нам с Полиной, вышвырну трезветь в сугроб. — Да всё-всё, поняли. Давайте пакеты разбирать.***
Вечеринка у Смирновой закончилась тем, что мы с Тохой упали в сугроб и замёрзли до костей, Бяша с Катей поебались где-то у неё в комнате, и одна только Полина уснула после фейерверков и четвёртого бокала. С хэппи нью Э! блин… Я вообще половину вечера забыл. Напиться ещё до полуночи, это, конечно, мощно. Но вот игру в бутылочку я точно запомнил. Мы там практически все пересосались. Полинке Смирнова выпала, так они друг друга в щёки расцеловали и сели дальше играть как ни в чём ни бывало, а потом требовали, что если кто-то одного с нами пола выпадет, то мы тоже сосаться должны. Ей богу, педиков в нас увидели, что ли? Мы сопротивлялись как могли, но пришлось согласиться на объятия. В принципе, даже неплохо было. Ну, а потом Бяше Катька выпала и игру пришлось закончить. Утром уже хотел выйти покурить, но увидел в окно, как Тоха о чём-то с Полиной разговаривает. Не слышно нихрена было, но беседовали они вполне себе мило.***
— Эй, Ромыч, так что там с Полинкой? — спросил Бяша, пока они пробирались по сугробам к дому Петровых. Вот и приспичило им Оле обещание дать. Она очень расстроилась, когда брат не взял её отмечать с друзьями, а Бяша возьми, да ляпни, что они могут потом у Петровых на ночёвку остаться. — Да хрен знает. Спросил у Тохи, но тот отнекиваться стал, мол, не встречаются они, да и ему Полина не нравится вовсе. Ну, в смысле, как девушка, — Пятифан остановился, чтобы немного перевести дух. — Подозрительно всё это. — Думаешь лжёт? — Блять, Бяша, не еби мозг! Не знаю я! Некоторое время после этого друзья шли в тишине. Когда небольшой двухэтажный домик показался из-за голых облезлых стволов берёз, Рома снова остановился. Оля уже ждала их и катала по двору снежный ком для снеговика. Антон сидел на крыльце и по большей части приглядывал за сестрой, нежели встречал друзей. При мысли о том, что Петров с Морозовой встречаются и держат это в тайне, внутри что-то неприятно сжалось. — Знаешь, я, наверное, поговорю с Полиной. И признаюсь тоже. Хватит уже, с шестого класса вокруг да около хожу! — А если… отошьёт? — насторожился Бяша. — Ну отошьёт и отошьёт. Без разницы. Пошли давай, Олька нас заметила уже.***
Блять. Всё-таки отшили. Но и Антон, получается, не соврал. Не любит он Полинку, ему другой человек нравится. И 1 января он у Полины совета просил. Самое странное, что мне***
— Блять, — сорвалось с губ. Рома выронил ручку из онемевших в миг пальцев, взглядом пробежался по тексту, потом ещё раз и ещё. — Блять. Блять, блять, блять, блять! Парень вскочил со стула, но тут же пошатнулся и упёрся руками в столешницу. Открыл рот, но ни звука больше не вырвалось. Не получалось даже выдохнуть. Рома словно забыл, как надо дышать. И лишь когда грудную клетку начало ощутимо сдавливать, он наконец смог глубоко вдохнуть. Мысли, самые разные и даже противоречивые, словно огромный пчелиный рой, заполняли голову. Почему? Почему он пишет об Антоне так? Что ещё за влюбиться? Пятифан с силой ударил рукой по столу. Внутренний голос заткнулся, оставив после себя звенящую пустоту. Рома не двигался. Уперев ладони в столешницу, он пялился в стену и пытался подавить растущий ком в горле, то ли слёз, то ли тошноты. Дышать снова стало проблематично, как будто из комнаты выкачали весь кислород. Да и сама комната как будто стала в несколько раз меньше, давила со всех сторон. Вот знал же, что вся эта затея с дневником — тупость, зачем только решился. Что за бред он сейчас написал? Где-то внутри снова зашуршали мысли, тихо, опасливо, словно крадущиеся мыши. Ромка дёрнул головой в попытке их отогнать. Дверь в комнату приоткрылась и на пороге появилась мама. — Ты почему ещё не спишь? Время видел? Тебе в школу завтра. — Щас лягу, — резко ответил Рома, не отводя взгляд от стены. — Ром? Всё хорошо? — женщина сменила тон на более беспокойный. — Нормально у меня всё, — Ромка обошёл мать и пошёл к двери, нашаривая в кармане сигарету. — Ты куда собрался? — крикнула мама вдогонку. — Воздухом подышать! Отстань!***
— Эй, Ромыч, у тебя как, всё нормально? — Бяша осторожно подступился к другу, туша сигарету о снег. — Ты в последнее время будто из реальности выпадаешь. Рома не ответил. Он смотрел под ноги и периодически подносил ко рту зажатую в пальцах сигарету. Которой там не было. Она выпала ещё пару минут назад, но парень этого не заметил. — Да блин, даже сейчас! Алло, Земля вызывает Пятифана! Бяша попытался растрясти друга, крепко ухватив за плечи. На него наконец посмотрели хоть сколько-то осознанно. — А? Чего случилось? — Это я спрашивать должен, на! Чё за хрень с тобой происходит?! Рома снова потупил взгляд. За две недели он успел исковырять собственный мозг и выгрызть самого себя изнутри. Слишком резко, внезапно всё перевернулось с ног на голову, и он совершенно не знал, как к этому относиться. Куда обращаться, если осознал, что влюблён в парня? У кого просить совета, если даже самому себе теперь не доверяешь? — Слушай, Ромыч, — Бяша положил руку ему на плечо. — Если тебе помощь нужна, ну, в заварушку ты какую попал или ещё что, ты только скажи. Мы же с тобой с самого первого класса закорешились, я всегда на твоей стороне. И если кого-то отпиздить надо, так пойдём прямо сейчас, на! — Нет, Бяша, пиздить никого не надо, — глухо отозвался Пятифан и с горькой усмешкой добавил: — Ну, если только меня. — Э? Не понял, а тебя-то с чего? Рома поджал губы и прислонился спиной к стене. Хотелось, чтобы ему кто-нибудь мозги на место вправил, а кого, как ни друга об этом просить. Правда есть вероятность, что не будет у него больше никакого друга. Но, вопреки мрачным мыслям, с языка вполне себе легко, и даже с улыбкой, пусть и нервной, сорвалось: — А с того, что я, походу, пидор… Самый, сука, настоящий.***
Антон медленно сходит с ума. По крайней мере так ему кажется. А причина всему — Пятифан и его поведение. Последние две недели Петров находился под постоянным наблюдением каждый раз, как Рома оказывался с ним в одном помещении. Во время уроков он затылком чувствовал прожигающий насквозь взгляд и упорно делал вид, что не замечал его во время обеда, хотя они сидят буквально напротив. Если Пятифан и затаил на него обиду, то обсуждать это явно не намерен. А самого Антона вся эта ситуация уже порядком выбесила. Поэтому он первый пойдёт на контакт и извинится, хоть и не знает, что именно натворил. Как только прозвенел звонок, Петров в числе первых выбежал из класса. Ни Ромки, ни Бяши на уроке не было. На прошлой перемене они вышли покурить, но так и не вернулись. Ладно, они сбегали с последнего урока, но прогуливать третий урок, когда впереди ещё три? О чём они думают? Они же не ушли домой, правда? Они всегда забирают свои рюкзаки с собой, поэтому по наличию вещей в кабинете судить невозможно. Антон вылетел из школы, на ходу застёгивая куртку. Там, на заднем дворе, куда не достигает взор учителей из окон, и куда не ходят приличные ученики, он и нашёл своих друзей. Картина маслом: — Ну смотри, на! Я тя привлекаю? — Бяша встал в позу и выпятил вперёд грудь. Рома окинул его взглядом с ног до головы и скривил лицо в отвращении. — Фу блять. — Вооот! Значит, всё с тобой нормально! Эй, погоди, в смысле «фу»?! — Бяша выглядел оскорблённым. — Ты охуел? Катьку, вон, всё устраивало! И вообще… Ромка закатил глаза и отвернулся. Встретившись взглядом с Антоном, он тут же напрягся и выпрямился. Антон неловко потоптался на месте. Бяша прервал свой возмущённый монолог. — Чё случилось, Антошка? Потерял нас, на? — Типа того, — Петров поправил съехавшие на кончик носа очки. — Вы почему на урок не явились? Я вас перед учителем еле отмазал. — Мы собирались, честное слово! Но нужно было кое о чём перетереть. Бяша перевёл взгляд на Пятифанова, который опять уставился на Антона. Тот не выдержал: — Всё, с меня хватит! Я не знаю, что я такого натворил, что ты на меня так взъелся, но извини, ладно? — Чего? — Если это из-за Полины, то я уже много раз говорил, что мы не встречаемся. — Погоди, Тоха, ты о чём вообще? — Наверное, он имеет ввиду то, как ты на него пялился, — Бяша шутливо толкнул друга в бок и тут же получил более сильный толчок в ответ. — Ни на кого я не пялился. Задумался просто. Я виноват что ли, что Тоха вечно перед глазами маячит? «Да ты на меня пялился, даже когда я спрятаться пытался, » — подумал Антон, но вслух высказать не решился. Пятифанов, очевидно, не настроен на обсуждение. — Ладно, я тогда возвращаюсь в школу. Только попробуйте следующий урок тоже прогулять — я вас прикрывать не буду! — Да-да, иди, Антошка, — Бяша махнул рукой. — Ща, мы ещё по одной выкурим и догоним. Снова оставшись с Бяшей один на один, Рома выдохнул и прижался спиной к холодной каменной стене. Друг протянул ему зажигалку и подмигнул: — Я в ваши дела, типа, не лезу, но вы только со мной рядом не сюсюкайтесь. В следующий миг Бяша полетел в ближайший сугроб.***
Рома стоял в коридоре и гипнотизировал взглядом картинку из учебника, одновременно постукивая ручкой об подоконник. Антон, вызвавшийся ему помочь, нервно смотрел на часы. — Да напиши ты уже хоть что-нибудь! — не выдержал он наконец и заглянул через плечо Ромки на его незаконченное сочинение. — Да я ебу, чё писать?! — встрепенулся Пятифанов и ткнул пальцем в учебник. — Тут же, блять, буквально дерево! Просто берёза, будь она не ладна. Что я напишу? «На картине изображена берёза»? — У всего класса сочинения — это буквально «на картине изображена берёза». Отличие лишь в том, кто сколько воды налил. Напиши… я не знаю… «художник применяет насыщенные оттенки голубого и ультрамаринового для окрашивания зимнего неба.» Прям сделай упор на цвета. Сиреневый снег, лазурное небо, белая — а лучше жемчужная — берёза. И напиши, чем тебе картина понравилась. Например «картина понравилась своей таинственностью». — Слишком много букв. Больше трёх букв не перевариваю. — Ромка взял карандаш и написал в тетради «хуй». Антон закатил глаза, взял ластик и стёр Ромкины непотребства. — А если она мне вообще не понравилась? — Рома! — Петров не выдержал, схватил тетрадь и с размаху шлёпнул друга по затылку. — ты думаешь, Лилии Павловне реально интересно, понравилась тебе картина или нет? Сочинения нужны, чтобы проверить, насколько грамотно и лаконично человек умеет свои мысли излагать. «Ага. Прочла бы она мой дневник. Там всё очень лаконично», — невесело подумал Пятифанов, записывая то, что запомнил из слов Антона. Следующие полчаса Петров невозмутимо читал книгу, пока Рома пыхтел над несчастной «Февральской лазурью». Школа уже давным-давно опустела, только с первого этажа были слышны отголоски учительских разговоров. С улицы прибежала румяная от холода, но довольная Оля, села рядом с братом, делать уроки по окружающему миру. Антон не мог отправить сестру домой одну, но и пойти с ней не мог, иначе Пятифан тут же соберёт вещи, забудет про сочинение и уйдёт, обрекая себя на новую двойку в школьном журнале. Как по заказу, объявился Бяша, не дождавшийся их на улице. Он накинул на спину розовенький портфельчик, взял Олю под ручку и ушёл, пожелав другу удачи с проклятым сотню раз сочинением. Пусть Бяша и не выглядит, как очень надёжный человек, но Петров ему доверяет и знает, что Олю он доставит домой в целости и сохранности. — Всё! Закончил! — раздался радостный голос Ромки. Петров облегчённо вздохнул и потянулся, хрустя позвонками. Убрал книгу, протёр очки и обернулся к другу. — Ну наконец-то. Всё, можем ид- Погоди, а где тетрадь? — Так я её, это, в рюкзак убрал. На следующем уроке сдам. Антон почувствовал, как у него дёргается веко. Он с силой потёр переносицу и произнёс, стиснув зубы: — Рома, я не для того с тобой более часа сидел, чтобы ты нас следующем уроке сдал. Тетрадь сюда давай. Сам отнесу, если ты не можешь. Ромка закатил глаза, но всё-таки расстегнул рюкзак и не глядя вложил тетрадь в протянутую руку. Антон ушёл, оставив его в одиночестве. Петров поднялся на третий этаж, по пути раздумывая, что сказать учительнице. Если она ещё не проверила сочинения, то можно соврать, что это его тетрадь — Пятифанов всё-равно тетради не подписывает — и незаметно вложить её в общую стопку. В обратном же случае придётся импровизировать. Но всё оказалось куда проще — Лилии Павловны в кабинете не оказалось, а на её столе возвышалась нетронутая пока стопка ученических работ. Антон уже собирался положить туда и Ромкину тетрадь, но стало интересно, что же он всё-таки написал. Да и ошибки ему можно сразу подправить, чтоб наверняка. Антон оглянулся на дверь, словно боялся, что учитель поймает его за «преступлением», взял со стола ручку и открыл Ромкину тетрадь на том моменте, где запись обрывалась. Однако, внутри его ждало вовсе не сочинение. Петров нахмурился. Перечитывая текст, он почувствовал, что делает что-то неправильное и постыдное. И ещё сильнее это чувство усилило резкое осознание: — Это… Ромин дневник?***
— Чё он так долго? — Пятифанов мерил шагами коридор, иногда бросая взгляд на лестницу, ожидая появления друга. По ощущениям прошло уже минут пять, как можно сдавать одну тетрадь так долго? Ромка вздохнул и сел на диванчик. Если Антон попал на разговор к Лилии Павловне, то это надолго, а если к школьной уборщице, то и подавно. Эта на удивление бодрая для своих лет женщина может заговорить кого угодно до такой степени, что человек сам не заметит, как ему всучили швабру и заставили помогать драить полы в кабинете. Парень усмехнулся. Рука непроизвольно потянулась к рюкзаку за дневником. С того дня, как он сделал последнюю запись прошло много времени, и многое хочется записать. Психолог оказалась права, записывать свои мысли на бумагу помогло ему разложить всё по полочкам… и даже узнать о себе нечто новое. Но в тетради его ждало разочарование, а точнее собственное сочинение, которое он совсем недавно закончил. Тело отреагировало быстрее, и Ромка уже мчался по лестнице на третий этаж, молясь лишь о том, что Петров не успел сдать злосчастную тетрадь. Их обоюдно напуганные взгляды встретились, как только Пятифанов распахнул дверь кабинета. Ромка побледнел. Щёки Антона же были покрыты неравномерными розовыми пятнами. А в мелко дрожащих руках он держал самую большую тайну друга. Антона хотелось ударить, быстро и со всей силы, чтоб из носа потекла кровь, а линзы очков рассыпались осколками на полу, но Рома со стыдом признал, что не может поднять на него руку. — Рома, я- Рома ударил кулаком по стене. Антон дёрнулся назад и захлопнул тетрадь. Боль отрезвила. Петров почувствовал себя загнанным в ловушку зайцем — сделай хоть шаг, и ты покойник, тебя на лохмотья растерзают когти хищника. — Рома, давай поговорим, — осторожно, но настойчиво предложил Антон. Ответом ему был сверкающий гневом взгляд прищуренных глаз. Антон торопливо продолжил: — Мне жаль. Мне правда жаль. Я знаю, что не должен был это читать, и ты имеешь право злиться, но, пожалуйста, успокойся. Давай всё обсу- — Почему вы здесь? Уроки уже давно закончились, — его прервала Лилия Павловна, неожиданно возникшая у Ромы за спиной. Пятифанов выдохнул, усмиряя бушующую внутри бурю, и, достав своё сочинение, с улыбкой обернулся к учительнице. — Я не ту тетрадку сдал, хотел поменять. А Тоха со мной за компанию пришёл. — Эх, Пятифанов, что ж ты будешь делать. У меня нет настроения сейчас пререкаться, поэтому клади и иди домой. Чтоб в последний раз. Ромка в ту же секунду запихнул тетрадь в общую стопку, схватил Антона под руку, и практически выбежал из кабинета, направившись сразу на улицу. Петров всё ещё нервно сжимал в руках чужой дневник, не зная, отдать его сейчас или ещё немного подождать. В лицо ударил морозный ветер, остудив горящие от стыда щёки. Рома наконец отпустил его и вытянул руку. — Давай сюда. Антон неуверенно протянул владельцу его собственность, которую тот моментально спрятал в рюкзак. Не сказав более ни слова, Пятифан окинул Антона неоднозначным взглядом, развернулся и пошёл прочь. Блондин пошёл за ним. — Погоди, ты куда? Я хочу с тобой поговорить. — Отъебись. Не о чем нам больше разговаривать. Антон поджал губы. Стоило им отойти от школы на приличное расстояние, он схватил Пятифана за руку и дёрнул на себя. — Чё тебе от меня надо? — едва не потеряв равновесие, Ромка озирался по сторонам, словно их подслушивали из-за каждого угла. — Поговорить. Я тебе об этом с самого начала талдычу. Потому что я уже нихера не понимаю! — активно жестикулируя, Антон пытался подобрать слова, смотря на друга в упор. — Мало того, что ты две чёртовых недели меня взглядом сверлил, ты от любых вопросов отмахиваешься. Да я как на иголках всё это время сидел! — Антон вскинул руки и замер на мгновение, не зная, как продолжить. — И ладно, забыли, всё ведь сейчас было нормально, как мне казалось, но я нахожу… это! — Ты не должен был этого видеть, — оскалился Ромка в ответ и отвёл взгляд. — Хорошо, ты прав, — Петров кивнул. — Хотя если бы я положил это учительнице на стол, было бы хуже, и ты не можешь этого отрицать. Блин, стой, не об этом сейчас, — Антон помотал руками. — Я просто не верю. Чёрт… Мы несколько лет общаемся, но у меня такое чувство, как будто я только сейчас узнал тебя по-настоящему. Ты… Почему ты никогда не рассказывал мне ни о чём? — Что я, по-твоему, должен был рассказывать? — Да хоть что-нибудь, в конце-то блять концов! — если бы не ситуация, Антон бы смутился громкости своего голоса. — Или тебе перечислить? Нет, я прекрасно понимаю, у меня тоже секреты есть, но… О последнем мог бы и рассказать. — Тебя это ебать не должно, — сунув руки в карманы и выдвинув подбородок, отрезал Пятифанов и развернулся в надежде, что на этом разговор окончится. Но его снова схватили за предплечье и дёрнули назад. — А меня ебёт, — так же резко ответил Антон, вцепившись в его рукав. У обоих уже всё кипело и бурлило внутри. Пятифанов замолчал, крепко стиснув зубы. Он уже не слушал, что говорит Антон. Ещё немного, и всё невысказанное, все накопленные эмоции извергнуться, подобно вулкану, и сметут всё на своём пути, оставив лишь мёртвое пепелище их былой дружбы. Последней каплей стало то, что Петров встряхнул его за плечи и спросил: — Ты так и будешь молчать? Ты вообще меня слушал? Но вместо того, чтобы разразиться в ответ длинной тирадой, Рома выдал лишь: — Да! Да, я люблю тебя! Это ты хотел услышать?! И тут же снова замолк. Сердце с силой билось о грудную клетку. Он сжал в кулаки дрожащие руки и попытался проглотить вставший в горле ком. Подняв взгляд на Антона, увидел выражение полной растерянности на его лице. Противоречивые чувства наполняли Петрова. Он получил, что хотел, добился прямого признания, и нет больше никаких сомнений в том, что прочитанное оказалось правдой. Но что делать теперь? Рома глядел на него в упор, очевидно ожидая реакции, но Антон мог лишь так же молча смотреть в ответ, прикрыв рот ладонью. — Я… — щёки обожгло смущением. Но Ромка уже услышал его, нужно что-то сказать. Антон силился не отвести взгляд.- Я тебя, ну… тоже… люблю. — Чё? — Ромка вылупился на него как на идиота. — Хуй через плечо! — выкрикнул Антон, отвернувшись. Стало немного легче, когда перед глазами перестало маячить чужое лицо. Антон вздохнул и сказал уже увереннее: — Я тебя тоже люблю, говорю. Уже который раз наступила тишина. Антон всё ещё стоял спиной к Ромке, пока не услышал смешок, тихий и неловкий. Он повернулся. Пятифанов прикрыл не сползающую с лица глупую улыбочку и снова тихо засмеялся. — Прости-прости, я не специально, я просто… — он честно старался успокоиться и объясниться, но снова сорвался на смех. Однако, Ромка и сам не знал, что с ним. Он чувствовал себя так, как если бы на него надели «розовые очки», и всё вокруг теперь вдруг кажется таким ярким и приятным. Но где-то внутри всё ещё шипит та крохотная часть, уверенная в неправильности происходящего. Возможно, он всё-таки свихнулся от всех этих недавних переживаний. И Антон тоже свихнулся, иначе как объяснить, что теперь они уже оба заливаются смехом, как идиоты? Как же это, наверное, странно выглядело со стороны. И словно подтверждая эту мысль, мимо них прошла Лилия Павловна, от которой они недавно убегали. Она ничего не сказала, но окинула их столь многозначительным взглядом, что это быстро спустило парней с небес на землю. Они всё ещё на территории школы, уже вечер, Оля наверняка смотрит мультики и ждёт старшего брата. Бяша либо вернулся домой, либо пришёл к дому Ромки. Но что самое главное… — И… что делать теперь? — Пятифанов размял шею. Первичное чувство радости немного утихло, уступая место неловкости. Как себя вести после…взаимного признания? — Да я, если честно, и сам не знаю, — честно признался Антон. — Но сейчас мне очень хочется тебя обнять. Ромка неосознанно отпрянул. Петров ухмыльнулся, ожидая такой реакции, и бросил короткое: «Я пошутил». — Да нет, Тоха, ты не подумай, — Рома поджал губы и неопределённо качнул головой. — Просто пока это слишком для меня. — Я понимаю, — Антон натянул шапку на уши и растянул губы в улыбке. — Тогда… Может, обсудим всё ещё раз завтра? — Да, думаю, ты прав. Спустя ещё несколько минут, потраченных на взаимные переглядки, парни всё же пошли в разные стороны. Ромка витал в облаках и пинал какую-то ледышку, попавшую под ноги. Почему-то хотелось обернуться, чтобы ещё раз взглянуть на Антона, хотя они сегодня уже порядком намазолили друг другу глаза. Хотя вдруг Петров, уходя, тоже оглянулся на него? Ромка повернул голову и столкнулся взглядом с Антоном. Рома сам не заметил, как улыбнулся. И помахал рукой.
