Наш танец

Ланга никогда не думал, что будет кататься на скейте, Ланга никогда не думал, что будет отдаваться своему врагу, сумасшедшему, помешанному на нём, позволять Адаму владеть собой, ох..если бы его друзья узнали об этом, увидели то, чем они вместе занимаются и куда каждый раз пропадает молодой скейтер романтичными поздними вечерами, точно убили бы прямо на месте. Хотя, может они уже давно догадались? Парень, порой, сам себя хотел пристрелить за такое, ведь считал, что не правильно поступает и пора бы остановиться, всплыть на сушу, глотнуть воздуха, пока окончательно и бесповоротно не пошел ко дну, в бездну под названием Айноске. Но каждый раз видя этот пронзающий кровавый взгляд, каждый раз видя ухмылку на этих чертовски притягательных губах и ощущая прикосновения подушечек чужих пальцев к своей разгорячённой коже, становящейся под его натиском чересчур чувствительной, он понимал, что, действительно, ошибался. Что он уже давно находится на самом дне, в Марианской впадине, которая его не выпустит так просто. И сейчас Ланга утопал в черных простынях, лёжа на большой кровати, обнаженный, распластанный; руки и ноги его туго связаны красной, толстой верёвкой, и были крепко закреплены к ножкам мебели, да так что натирали кожу, на которой, потом будут красные следы, нет, наверное, даже синяки. Но как бы Ланга не хотел признаваться — это ему чертовски нравилось, приносило неимоверное наслаждение испытывать опьяняющую боль от натирания лентами конечностей, не иметь возможности дотронуться до себя и коснуться чертового Адама, который стоял перед ним на данный момент, ухмыляясь, даже довольно скалясь, словно хищник. Он был одет в черный пиджак и такого же цвета брюки, и та самая маска, которую Адам одевал только во время соревнований, сейчас была на его лице, отражая свет от ламп и блестя красным. В руках его, одетых в кожаные перчатки, была черного цвета плётка, которой он шутливо постукивал по своей ладони. Чуть склонив голову в право, мужчина, улыбаясь, сказал: — О, Ланга, ты очень плохо себя вел, тебя следует наказать, не так ли? — Мужчина в маске медленно подошёл к правой стороне кровати, продолжая делать движения плёткой, пронизывая своим взглядом буквально до костей и как же Хасегаве нравился такой его вид, все в нём кричало о величии, властности: от строгой одежды, и до грозного вида, от искрящихся азартом алых глаз, и до манящих речах, и действиях, что, порой, гипнотизировали, овладевали им целиком и полностью. Чего Ланга никогда не скажет напрямую, хотя…для этого даже слов не нужно, он его читает насквозь, будто открытую книгу. — Да.. — Тихо произнес Хасегава всё-таки решая войти в его, так называемую игру. Он врал себе, он желал ему поддастся. — Громче. — Юноша стиснул зубы, Ланга бы ни за что не стал повиноваться, но увы и ах, не он здесь решает, поэтому прикрыл глаза, вздыхая и повторяя свои слова чётче, громче: — Да. — Адам удовлетворённо хмыкнул, протянул руку, и взъерошил его голубые волосы. — Умница, — Ланга почувствовал, как холодный гладкий предмет коснулся тонкой кожи груди, распространяя мурашки по ней, он легко и мягко гладил ее, что юноша начал расслабляться. Но ощутив резкий удар прямо по чувствительным соскам, он дернулся и еле сдержал стон, чуть не сорвавшийся с его розовых губ. Нет, парень не намерен сдаваться сейчас. Ланга посмотрел на верх, встречаясь взглядом с мужчиной, который ухмылялся, — хорошие мальчики не должны сдерживать столь сладостные звуки, Снежок. — Следующий удар пришелся опять на грудь, заставляя сжаться, юноша почувствовал вкус металла во рту. Кажется он прокусил губу, — Давай же. — На его тело обрушилось ещё несколько ударов, они приносили боль, но приятную боль, которая заставляя возбуждаться лишь сильнее и приливать кровь к низу, тело мальчишки сводила сладкая истома. — Напористый.. — Мужчина в очередной раз ухмыльнулся и блеснул глазами из-под маски, Ланга в ответ ухмыльнулся, довольный своей маленькой победой. Но Айноске тоже был не прост, видя, как тот возбудился, он ненароком задел головку сочащегося члена юноши кончиком плётки, заставляя прикусить губу, а зрачки стать шире обычного. Мужчина сделал ещё одно движение по всей длине органа, уже сильнее резче, а в следующую секунду он мягко ударил наконечником по чувствительной головке, в очередной раз выгибая Лангу дугой и наконец вырывая желаемый стон из горла мальчишки. Тот же в свою очередь схватился за веревки, потому что гребаный Адам сделал ещё пару таких ударов, нанося их все больше, не останавливаясь ни на секунду, не щадя и заставляя дрожать от приятнейших ощущений. Ещё несколько таких ударов и он бы готов был оказаться на крышесносной грани оргазма, но Айноске почувствовал это и переместил плётку на мокрую от пота кожу пресса, начиная водить по ней. Ланга разочаровано вздохнул, в очередной кусая губы, которые уже начали болеть от столь частых истязаний. Несколько секунд они просто молча наблюдали за друг-другом, взгляд цвета прозрачной воды в океане, в котором сейчас был шторм и глаза цвета крови, что сейчас бурлила и искрилась в них, грозясь выплеснуться, отравить, окислить, убить. Айноске везде пытался переволочь на свою сторону главенство, будь то скейт, секс или работа, хотя это у него выходило как-то само, даже силы, порой, не надо было особо затрачивать, чтобы Ланга уже оказался загипнотизирован этими дьявольскими глазами и голосом. Ещё тогда, когда они соревновались в первый раз, когда он был сзади него, шептал ему в ухо, касался его талии горячими руками, словно лава, которая сжигала все на своем пути, в частности юношу, парень не признался бы даже себе, что чувствовал в тот момент: всепоглощающее удовольствие, которое отдавалось почти что болью в животе, страсть и невозможное возбуждение. — Нетерпеливый.. — прошептал мужчина, проведя быструю дорожку предметом порки по его телу и добрался до подбородка, приподнимая концом голову юнца выше. Ланга судорожно облизнулся, соблазнительно приоткрывая свой рот и продолжая смотреть в глаза Адаму. Юноша сейчас знал, какое зрелище, должно быть, представляет, но делал это специально, пытаясь довести мужчину раньше, чем тот его. Айноске улыбнулся, обманчиво мягко огладил нижнюю часть лица, затем медленно провел вверх по щеке и в следующую же секунду размашисто ударяя по ней, заставляя вскрикнуть и машинально отвернуться юного скейтера. — Несносный мальчишка, да тебе видимо нравится, что я тебя бью. — Ланга сглотнул, ощущая горячее дыхание на своем лице, его схватили за щеки и грубо повернули обратно, и было бы совсем нечестно, и неправильно ни признаться, что парню это принесло чертово удовольствие. — Да, — прошептал юноша вдруг приблизившись лицом к его и проведя по желанным губам языком, ощущая на них влажность. Тоже касался. Ланга усмехнулся, — тебе ведь тоже, Адам. — Сквозь маску он увидел всполохи яростно поднимающегося пламя алых глаз мужчины, сжирающего всё на своём пути. Он смог. В следующую секунду парень ощутил на своих устах его рот, в котором чувствовался горький привкус никотина и виски, смешанного, кажется, с мятной жвачкой, как же это раздражало рецепторы языка. В приятном смысле. Каждый из них пытался взять главенство и углубить поцелуй, просунуть другому язык в рот глубже, съесть изнутри, Адам оказался первым, сразу пользуясь этой открывшейся возможностью, он исследовал его десны, небо, горло и в конце концов, сплелся с ним в пьянящем танце страсти. Постепенно поцелуй походил из просто порывистого в жадный и остервенелый, они были просто не намерены уступать друг другу хоть в чем-то. Ланга почувствовал его зубы на своей нижней губе, из-за которых теперь был вкус железа во рту, парень простонал, а Адам захихикал в поцелуй, юноша хотел бы схватить того за синие локоны волос, сильно оттянуть, поцеловать шею, тоже коснуться кожи мужчины, но удерживающая руки верёвка непоколебимо не позволяла совершить парню сие действа. — Все не могу перестать восхищаться тобой, мой мальчик. Ах, ты так прекрасен! — Сказал Адам и отстранился от него, пробежавшись пальцами по его влажной грудной клетке. Его глаза искрились коварством. — Но все такой же...предсказуемый. — То есть, если я скажу прямо, чтобы ты меня трахнул, это не окажется предсказуемо, по твоему мнению? — Мужчина на долю секунду остановился, но затем резко провел пальцем по вставшему розовому соску, заставляя сморщиться Лангу. — Нет, не совсем..скоро, милый Ланга. — На лице мужчины в который раз появилась коварная ухмылка и он убрал руки от него, отстраняясь и отходя к каким-то тумбочкам. Парень решил отвлечься и посмотрел наверх, потолок был белый и прозрачный, словно стекло, специально для Ланги, почему было видно в нем мальчика: распятого на кровати, губы его стали алые, кожа на лице порозовела, сам он покрылся потом, был взъерошенный, и тяжело дышал, Ланга прикусил свою губу. Да, он, действительно, представлял то ещё зрелище. Он решил перевести взгляд на окно, что было напрочь закрыто черными шторами, но комнату освещал также яркий свет ламп, висевших на бордовых стенах. Да, всё в ней было практически одного цвета, Ланга начинал задумываться, что Адам помешан на красном цвете, в его образе, доме, абсолютно везде кричало об этом. Но сейчас было немного не до размышлений о другом мужчинк, потому что парень продолжал сгорать от нетерпения и невыносимого желания внутри кончить. Адам чем-то шуршал и напевал себе под нос одному ему известную мелодию, и спустя минуты, которые перетекли в вечность он вернулся уже не с плёткой, а голубой пробкой, серым маленьких пультом и смазкой в руках. Ланга от предвкушения провел языком по нижней губе от осознания того, что этот предмет окажется скоро внутри него. Мужчина улыбнулся, подходя к нему ближе; затем дразняще медленно он поднес ко рту руку в перчатке; ухватился за краешек указательного пальца и под пронзительный взгляд голубых глаз медленно стянул ту с руки, отбрасывая в сторону и повторяя то же с другой. Все таки Адаму пришлось оторваться от их гляделок, взяв тюбик смазки в руку, он откупорил крышку, заставив последовать за этим победный щелчок, и надавил на предмет с желаемым содержимым внутри пальцами, который под этим натиском не выдержал, покорно выпуская из себя густую, прозрачную субстанцию, что клейкой, липкой массой плавно опустилась вниз в его широкую ладонь. Ланга наблюдал за тем, как он размазал жидкость по руке, следом выдавливая ещё из бутылька последние соки и проделывая те же движения, что были в прошлый раз, а затем Адам наконец подошёл к нему, улыбаясь. Юноша непроизвольно раздвинул свои длинные, бледные ноги шире, раскрывая, отдавая себя во власть настоящему дьяволу, который в это же время боролся с внутренним желанием вытрахать мальчишку да так, чтобы потом неделю не смог нормально сидеть и при каждой такой попытке вспоминая его, ругался бы всякими разными словечками и мило покрывался румянцем стыда от испытываемого ранее удовольствия из-за этого. Они снова встретились глазами и парень судорожно сглотнул: во взгляде мужчины виднелся непроглядный туман и настоящая похоть, будто там происходило погребение Помпеи. И кажется, Ланга являлся тем самым городом Помпея. Кровать прогнулась под прибавившимся весом и парень почувствовал, как его голой кожи коснулась грубая ткань одежды, а следом горячие ладони Адама, теперь восседающего на нем, будто наездник. Ланга нетерпеливо поерзал, желая наконец ощутить хоть что-то помимо зудящей пустоты внутри, мужчина лишь издевательски улыбаясь, стал медленно наклоняться к нему, парень прикрыл глаза, ожидая ощутить снова вкус этих прекрасных чуть припухших губ, но Адам остановился близко к нему и одновременно слишком далеко, чтобы юноша не имел возможности докоснуться до него сам. Парень стиснул зубы. — Какие мы злые, но ты же знаешь, как можно заставить меня это сделать.. — Он хихикнул, пробежавшись запачканной в обильном количестве смазки рукой по его торсу, на что парень лежащий снизу поморщился: сама слизь была холодная, но теплота гладких пальцев Айноске быстро согревала задетые участки кожи, хотя удивительно, как его руки до сих пор были мягкие и нежные после множества разных трюков проделанных им на скейте. Но, по правде говоря, он и не ждал от него просьб, потому Ланга в это же мгновение почувствовал, как сразу три пальца вошли в него резко и на всю длину. О да, черт, Адам всегда знал, что сделать и как сделать. Парень раскрыл глаза, выгибаясь, но чужая рука надавила на его торс, вынуждая лечь обратно на спину, Ланга снова сжал верёвку в руках, он буквально начинал течь и заливаться слезами от удовольствия, испытывая грубость в сексе, что, конечно, познал относительно недавно. Благодаря мужчине, который сейчас с восхищением глядел на того, начиная быстрые стремительные движения своими длинными пальцами, что точно попади по простате, ведь Айноске уже полностью просканировал и изучил все чувствительные места Ланги, в совершенстве зная: где надавить, где просто погладить, а где ударить. Теперь юноша крутился словно уж на раскаленной сковороде, издавая громкие стоны, вся его напущенная выдержка рушилась, словно карточный домик. — Хорошо, Ланга? Хорошо от того, что я трахаю тебя своими пальцами? — Он раздвинул пальцы ножницами, резко прокручивая их, заставляя захныкать парня и простонать, который будто заворожённый наблюдал за тем, как внизу рука мужчины стремительно движется в нем, что не укрылось от мучителя. Адам нагнулся к его уху, все так же безжалостно не переставая в нем двигаться и попадая по чувствительной железе. — Настолько нравится, что только туда и смотришь, милый. — Он хихикнул, задерживаясь на бугорке и надавливая, надавливая, на что парень дёргается, в который раз выгибаясь дугой, буквально начав задыхаться своими стонами и криками. Сколько он ещё будет задыхаться сегодня? — Блять! Ах… Слишком хорошо, хорошо…! С-слишком…м.. — Мужчина все продолжал давить на то место, с упоением наблюдая за бурными эмоциями партнёра, который уже до крови прикусил свою губу, остро чувствуя долгожданное приближение своего оргазма, — Я..я сейчас..! — Давай, мой мальчик, кончи для меня. — Юноша задрожал, громко застонав и выпуская белесую жидкость себе на живот, — молодец.. — Мужчина нагнулся к нему, так гибко и изящно, словно он был кошкой, и провел дорожку языком по его торсу, слизывая часть семени. Ланга, всё ещё находясь в послеоргазменной дымке, сначала не понял, что именно происходит, но взглянув вниз, задержал дыхание, наблюдая за этим, и осознавая, что возбуждение вновь накатывает лавиной на весь его организм. — Адам.. — Шиндо молча смотрел на Лангу, продолжая слизывать белые капли с его тела. Как же хотелось сорвать с него маску, увидеть без маскарада красивое лицо, прикоснуться к нему, зарыться в этих шелковых синих волосах, словно чернике, нежно поцеловать в губы, чего он не сделает даже под пытками. Хотя, смотря под чьими. — Я тебе говорил это множество раз, но ты так прекрасен на вкус, что не могу остановиться. Черт, ты меня убиваешь, моя Ева. — Прорычал Адам, вдруг остервенело вгрызаясь губами в его грудь. Ланга звонко простонал, желая коснуться его гребаных волос, но опять же безуспешно лишь трепыхал своими конечностями. Чёрт. — Д-дай мне..развяжи руки, — Ланга тяжело дышал, закусив губу от того, что Адам скрутил между пальцами его чувствительную горошину соска, с наигранным любопытством подняв на него голову, а затем усмехаясь: — Ты так быстро сдаешься? — юный скейтер молчал, за что тот сжал его правую грудь в руке, заставляя выдохнуть и снова привлечь внимание к себе. — Даже не надейся. Айноске коротко рассмеялся, поднимаясь с юноши и через секунду нащупывая на простынях заветный, искомый предмет, что держал раннее в руках. То был вибратор в форме члена, голубой и с ручкой, на конце которой было сердце такого же цвета, только с добавлением блёсток, у Ланги скопилась слюна во рту и поджались пальцы на ногах от предвкушения. — Не терпится? — Мужчина, казалось, был до сих пор спокоен, словно удав, только натянутая ширинка брюк выдавала его истинные чувства и эмоции. Ланга не мог переставать удивляться такой выдержки. — Не зазнавайся. — Язвительно бросил парень в ответ, но Адам, как всегда, был чертовски прав. Мужчина хихикнув, снова открыл та бутыль со смазкой, начиная тщательно, с особым усердием покрывать ею игрушку, на что Ланга закатил глаза. — Заметь, не я сейчас связанный на кровати. — Парировал Айноске, наконец переставая дразнить и придвинулся к Ланге, снова целуя того в губы, яростно, глубоко, даже не давая парню опомниться, в противовес с этим вставляя в его анальное отверстие то голубое дилдо. Юноша пронзительно замычал тому в рот от большого количества разных ощущений, в горле отдалось ответное, довольное мурчание мужчины. Кислород начинал заканчиваться, а с появлением игрушки, так вообще улетучился так быстро, что Ланга не успел начать контролировать дыхание, оставляя за собой лишь желание задохнуться. Юноша затрясся, пытаясь отвернуться от настырного рта и наконец-то вдохнуть заветный воздух, но рука цепко удерживала его челюсть, не давая сделать и малейшего движения. — За непослушание. — Сказал мужчина охрипшим от возбуждения голосом, все же отпуская мальчика и давая тому хотя бы немного прийти в себя. Но лишь на короткий срок, потому что в следующую секунду он резко вставил в него вибратор на полную длину, заставляя поперхнуться только что обретённым кислородом в лёгких. Ланга настолько сжал верёвку, что стало больно, это ощущение наполненности наконец настигло его, принося немыслимое удовлетворение желаниям, но всё же не до конца, ему нужно было больше, крупнее, ближе: тело к телу. — Какой ненасытный бесстыдник, ты должен раскаиваться в своих проступках, — Ланга бы засмеялся, до того он сейчас схож был со священником, но ситуация не подходящая. — Так вытрахай из меня всю дурь, — у мужчины на долю секунды по лицу расплылась пошлая садистская ухмылка, а глаза из-под маски нездорово заблестели от еле удерживаемого желания подчиниться этому. Адам молча пробежался пальцами по его бедру, хватаясь другой рукой за пульт и включая самую медленную скорость, на что юноша тихо выдохнул, слегка напрягаясь в мышцах. — О, ну это чуть позже, дорогой. — Промурчал мужчина, нажимая на кнопку большим пальцем и увеличивая скорость, заставляя на долю секунды задержать дыхание, Ланга чувствовал, как эта вибрация распространяется по всему телу, бежит по капиллярам, задевая чувствительные окончания. Он хотел ярче, но блядский Айноске не сделает этого просто так. Недостаточно будет приказа от Ланги, нужна просьба, мольба. — Ну же, давай, поддайся искушению. — Снова прошептал мужчина ему в лицо и для большего эффекта надавил на ручку вибратора, находящегося внутри него, тем самым заставив игрушку проникнуть больше и интенсивнее раздражать чувствительный комок нервов; Ланга простонал, цепляясь за верёвку пальцами и продолжая лишь испепелять гневным взглядом виновника своего положения. Адам, улыбаясь, потянулся пальцами к его подбородку, дразняще поглаживая, он улыбался от превосходства, которое имел над юношей. И толи из-за жалости, то ли из столь короткий, но безграничной любви к юноше, он нажал на пульт управления дальше подводя скорость к пику. Но не на долго в нем пробудилась жалость и благодушие. Когда Ланга уж был на пределе, дрожал и извивался, он меня скорость на маленькую, заставляя беспомощно вскидываться мальчишку и рыдать. Боже, ещё чуть-чуть и он, действительно, сорвётся. — Ад-дам, я хочу убить.. тебя.. — Хрипел Ланга, чувствуя прикосновения руки к выпирающим тазовым косточкам и невыносимые удары по простате. — О, я бы посмотрел на это. — Зловеще хихикнул мужчина глядя сквозь отверстия маски в его умоляюще глаза. Казалось, он был и правда ангелом, падшим грешным ангелом, но таким прекрасным, изящным и соблазнительным, его движения, взгляд, необдуманные решения и сладостные звуки, что сейчас издают красные уста — всё это было огромной слабостью мужчины и черта с два он когда-нибудь себе признается. И все же Айноске над ним сжалился, снова увеличивая скорость вибрации, теперь без какого-либо намерения прекратить; через секунду Ланга уже неистово извивался и скулил, хныча, и не имея возможности сдержаться, потому что удовольствие вместе с сокрушительным оргазмом настигло его в геометрической прогрессии. Он выгнулся в спине до хруста спинных позвонков, ощущая пронизывающую стрелу болезненно-приятной вспышки наслаждения. Но игрушка внутри него все с той же огромной скоростью, с особой жестокостью и точностью ударяла по простате, заставляя тут же захлебываться парня новыми стонами и задыхаясь дёргаться из стороны в сторону, в надежде избежать соприкосновений. Он стал таким чувствительным. — Б-блять..ах, я не м-могу...Ах! — Он распахнул глаза и приоткрыл рот, резко наполнившийся слюной в немом стоне. Его член снова выпустил белую струю, но уже меньше чем обычно, он чувствовал, что скоро не выдержит этой постоянной сверхстимуляции. Но сука, ему так нравилось болезненное удовольствие, приносимое трением. Перед глазами картинка теряла точность и размывалась, будто вода в стакане после попадания в нее краски, потому теперь Адам был лишь темным мутным пятном. Но его руки, словно сети морские оплетали тело юноши, казалось гладя и сжимая повсюду, продолжая распалять до такой степени, что Ланга скоро, действительно, взорвется. Если бы существовала загробная жизнь, то Адам точно был бы сатаной, настоящим дьяволом, который заманивает своих жертв и не отпускает до тех пор, пока не наиграется, держит в своих нитях. Парень продолжал буквально кричать и заливаться слезами, становилось больно, а перед глазами плясали мириады звёзд, он шептал о том, как ему хорошо и больно, и продолжал извиваться на простынях его черного кокона, боже, Ланга не думал, что этот сукин сын сможет свести с ума настолько. Он не думал, что сможет поддаться этому в очередной раз, вот чёрт. — Хочешь освобождения, мой мальчик? — Раздался хриплый голос откуда-то сверху, интересно, он всё ещё держится или уже достал свой член надрачивая? Нет, сто процентов держится, Адам ни за что не проиграет Ланге, когда тот уже собирается это сделать первым. Ланга ломаясь в очередном сокрушающем наслаждение, что будто глыбой айсберга задавливало его, сипло, сокрушенно произнёс: — Да, освободи меня, пожалуйста...папочка, — Сверху опять послышалось довольное мурчание и в это же мгновение предмет был молниеносно вытащен, заменяясь чем то более большим, горячим и тяжёлым — пенисом Адама. Ланга захныкал, ощущая поражение, но вместе с тем дрожь по всему телу от долгожданного ощущения слияние со своим врагом, другом, любовником. — Черт, ты такой узкий всегда..мне это так нравится, снежок. — Прошептал мужчина мягко сжимая мочку красного вспотевшего уха зубами и нежно проводя языком по коже, в противовес его бешеным, ритмичным движениям снизу, доводящим юношу до пика, который закатывал глаза и дрожал, продолжая стонать и буквально рыдать от неистовых ощущений. Он уже терял связь с миром, полностью погружаясь в свои чувства и себя, просто не имея возможности даже связать и двух понятных слов; лишь мольбы, срывающиеся с его уст, словно мантра, были понятны. — Пожалуйста, пожалуйста...не останавливайся, Адам...! — Он откинул голову назад, так что волосы плавно последовали за ним, рассыпаясь по поверхности кровати. Ланга выламывал руки и сгорал от очередного приближающегося финала, ощущая между тем жадные поцелуи и укусы по всему телу, но кроме пластика, что был на его лице, он совсем не чувствовался, неужели.. Парень посмотрел чуть прояснившимся взглядом вниз, предположительно на то место, где было его лицо, он встретился со взглядом Айноске, теперь уже без этого маскарада. Его глаза налились похотью и дымкой наслаждения, он был уже без одежды, почти полностью голый, и как он этого не услышал? Губы припухли и раскраснелись от частых поцелуев и покусываний, но больше всего его сейчас занимали волосы мужчины, Ланга так желал дотронуться до этой чертовой синевы на его голове, он это сделает. Прямо сейчас сделает. — Руки...развяж-жи..ха! — Особенно сильный толчок попавший по простоте, перебил его на полуслове, но мужчина, на удивление Ланги, молча повиновался приказу, давая свободу действия. Он тут же воспользовался этим, притягивая к себе Адама за волосы и напористо целуя в губы, зарываясь в голубых локонах, сжимая, юноша приоткрыл глаза, с удовольствием наблюдая, как у мужчины трепещут ресницы от наслаждения. Они оба были возле того края бездны, готовой их вот-вот засосать к себе на самое дно. Адам отстранился от него тяжело дыша, его движения стали все беспорядочные, рваные, а бедра дрожали, но он продолжал глядеть на юношу перед собой и Ланге на миг показалось, что за красными вихрами промелькнула любовь. Но это мираж, правда ведь? — Давай, Ланга..я за тобой, — широкая вспотевшая ладонь легла на его член, грубо надрачивая, заставляя захныкать Лангу, от тут же наступившего оргазма. Вокруг взрывалось множество фейерверков, он уже не понимал где находится, медленно проваливаясь в забвение, но на последнем дыхании шепча свой приговор: — Я...люблю... тебя. Сквозь дымку сна, он чувствовал, что его поцеловали в лоб, горячими устами, а ноги аккуратно освобождали от веревок.