Madman

Майское солнце давно уже скрылось за полями и лесами, на небе начали появляться редкие звёздочки, а фонари, противно мигая, освещали протоптанную тропинку, которая вела к дому Пятифана. Старшеклассник Антон сидел за столом и тыкал ручкой в очередной пример, пытаясь объяснить его Роме, который по-хозяйски развалился на стуле и не хотел вникать в алгебру. — Ну, вот тут и применяется эта формула. Понял? — нервно проговорил Антон и с надеждой взглянул на парня. — Не понял! — с некой гордостью выдал Рома и, вставая из-за стола, направился к окну. Антон с громким выдохом повалился на стол и взвыл. Пятифанов, слыша звуки, что издавал страдалец, с ухмылкой засунул в рот никотиновую палочку и подкурил её. Клубы серого дыма красиво растворялись в сумерках и наполняли комнату запахом табака. Почуяв родной запах сигарет, Антон поправил очки и подошёл к парню: — Ну ладно, докуривай, и я ещё раз попробую тебе объяснить, да… — но его резко обрывают на полуфразе — Не надо. Антон взобрался на подоконник и, глядя в притягательные глаза напротив, лишь непонимающе наклонил голову: — Почему? Ты же так просил тебе помочь. Ухмылка пропала с лица Ромы, и он устремил свой взгляд на просёлочную дорогу. — На самом деле, я не хотел делать эту парашу, — Рома провёл рукой по своим коротким волосам и, бросив взгляд на непонимающего Антона, продолжил: — Я просто хотел, чтобы ты побыл со мной подольше. Лицо Антона вспыхнуло лёгким румянцем, он всё так же непонимающие продолжал смотреть на парня. Рома, замечая это, продолжил: — Просто ты за своей алгеброй вообще за временем не следишь, вот я и попросил эту хуету порешать, — Антон выгнул бровь и уже более с понимающим видом ответил: — Так мне больше не придётся страдать над этим примером? — мило улыбаясь, он наклонил голову вбок и с некой искоркой в глазах посмотрел на парня. Рома щелчком выкинул докуренную сигарету и плавно, не медля, приблизился своими прокуренными сизым табаком губами к чужим — мягким, со вкусом недавно съеденной жвачки. Облизав нежно нижнюю губу, Рома закрыл глаза, аккуратно стягивая одной рукой очки, кладя их на подоконник, а другой аккуратно сминая талию друга. Парень ещё немного углубил поцелуй, заставляя сердца двоих забиться в бешеном ритме. И это было из-за страха, нарастающего, сладкого волнения, которое с каждой секундой становилось лишь сильнее, не давая сосредоточится и понять действий друг друга. Неуверенно положив свою руку на шею друга, Петров начал неумело сплетать их языки словно в танце, из-за которого слюни так и норовили вытечь. Спустя некоторое время, купаясь в блаженстве, в животе начали появляться бабочки, движения стали увереннее и наглее с обеих сторон, а звуки стали всё мокрее и развратнее. Рука Пятифана скользнула под чужую футболку, поглаживая спину. От этого действия Антон непроизвольно выгнулся и сдержано промычал. Спустя мгновение они отстраняются друг от друга, громко дыша, заливаясь краской и глядя друг другу в глаза. Вытерев рукавом влажные губы, Антон с дрожью в голосе спросил: — Что ты… зачем…? — Ромка тяжело выдохнул, ловко переплетая их пальцы, и наклонился: — Знаешь, мне кажется, что ты мне нравишься, — выпрямляясь, Рома ещё раз осмотрел Антона, приподнимая пальцами его подбородок, и продолжил: — Не, всё-таки не нравишься, — и, сталкиваясь с Антоном лбами, он смотрел, казалось, прямо в душу. — Я люблю тебя, — пронеслось эхом по комнате. Сердце забилось сильнее, голова стала тяжелее. Антон уже сам схватил парня за ворот и притянул его к себе. Закрыв свои глаза, он прошептал: — Безумец, — и губы их сплелись по-новой.