сны

Вода уже давно остыла, но выходить из ванной Хелейне не хотелось, хотя служанки давно промыли ее волосы и растерли кожу. Покидать умасленные благовониями воды означало полноправно вступить в сегодняшний день, а вместе с этим принять судьбу, которая навалится на их плечи. Хелейна не питала иллюзий — от будущего нельзя спрятаться даже если утопишь голову в ванне. Нужно было встать и стоически принять все, на что обрекали Боги. И все же… — Вдовствующей Королеве хотелось бы, чтобы на церемонии вы были в этом платье, — донесся тихий голос одной из служанок. Хелейна прикоснулась к подолу юбки. Нежный дамаст цветом так похож на чешую ее дракона. Подушечки пальцев провели по атласным переплетениям нитей. В детстве матушка наряжала ее, как куколку, но теперь это делали служанки. Вились вокруг ее наряда, поправляли плотные косы и тяжелые украшения. Всем своим видом они напоминали ей пчелок-тружениц. Такие славные пчелки с прозрачными крылышками и трясущимися ладонями. Они отлично развеивали тревоги. Рядом с ними Хелейна почти не замечала мрак, застывший в углах комнаты. Она бы могла попросить принести в покои еще пару факелов, но это не избавит ее от темноты. Густой, тягучий и до странного торжественный мрак сопровождал каждое ее движение. Сковывал тело плотнее корсета и заставлял сжать губы в тонкую линию. Матушка говорила не верить снам. Она считала, что они — отражение страхов и несбывшихся мечт. Такое не стоит принимать всерьез и уж тем более пытаться опираться на них в реальности. Хелейна хотела бы ей верить. Потому что если принимать за правду каждый ее сон — им всем гореть в огне. Коронация скучна и бессмысленна, но толпа бесновалась от счастья. Тысячи людских криков, приветствующих Эйгона, и он позволял себе обмануться ими. Сегодня на его губах впервые что-то слаще вина — песнь одобрения, пронесенная эхом по стенам драконьей ямы. Чернь приветствовала своего нового короля. В ее видениях эта же чернь убивала их драконов. Убивала прямо в этом подземелье. Хелейна увидела это в девять. День, когда она оседлала Дримфаер, стал днем неминуемой гибели этого сказочного создания. Когда она спустилась с седла, все думали, что она плачет от страха за себя. Эйгон неуклюже-ласково потрепал ее по затылку и пообещал, что со временем будет не так боязно. Боже, знал бы он, что ей открылось в небесах. Этой правды ему никогда не увидеть. Рыцари королевской гвардии сопроводили Эйгона к его дракону. Он взмыл в воздух на Санфаере, облетая город. Хелейна вспомнила, как весело им было делать вместе. Небеса дарили часы редкого спокойствия и странного чувства единства, которого им так не хватало на земле. Впрочем, ее братья даже полет могли превратить в соревнование. О, как Эйгон радовался, побеждая. Но есть такие вершины, до которых ему не дотянуться даже на драконе. Впервые после коронации они заговорили через неделю. Хелейна обнаружила его в детской: близнецы сидели на его коленях и увлеченно слушали его рассказ, пока Мейлор на полу играл с короной. Пламя от камина бросало блики на крупные рубины в обруче. Эйгон редко навещал детей — они были не слишком ему интересны. — Брат мой? — Хелейна почти никогда не называла его мужем или любовью. Хотя, без сомнений, он был ей и мужем, и любовью. Эйгон поднял на нее свои глаза. Удивительно, что к такому позднему часу они еще не помутнели от арборского вина. — Сестра, — проговорил он смущенно, — Уложишь детей? Нам надо поговорить. В час летучей мыши она пришла в его покои. У прикроватного столика стоял графин вина с пряностями. Эйгон пил его на ночь, чтобы заснуть, совсем как отец. Хелейна часто замечала сходства между ними. Иногда они одинаково улыбались или сжимали руки в кулаки от бессилия. Эйгон мог бы стать королем, похожим на Визериса. Слабым, опирающимся на плечо лорда-десницы и советников, но в его правление не будет мира. Хелейна знала это наверняка. — Иди ко мне, — попросил тихо, — Выпей со мной. Хелейна не любила вина, но другого способа начать разговор Эйгон никогда не знал. Он мог болтать сколько угодно, пока на языке его еще теплела алая жидкость. В детстве она могла прийти к нему и он рассказывал ей с юношеской бравадой о своих пьяных приключениях: о ночных полетах на Санфаере, о драке где-то в глубинах Блошиного конца, об охоте в Королевских лесах. И тогда он становился ей братом, другом и самым милым человеком. В такие моменты он обещал ей съездить по всем королевствам после свадьбы, забрать ее от всевидящего ока их праведной матери и показать настоящую жизнь. Все это клятвы исчезали с первыми лучами солнца и пением соловья, но иногда Хелейна была рада им обмануться. Эйгон поцеловал ее в шею и двинулся выше, зарываясь носом в белые кудри, сжал ладонью ее полную грудь. В брачную ночь она застыла от страха и брезгливости, когда пришла пора выполнять супружеский долг. Воздух в комнате отяжелел от запаха тел и к горлу подступала тошнота. Эйгон перестал. Налил ей в кубок вина и начал рассказывать о том, что это должно быть приятно им обоим. Хелейна подумала, что он в тот момент выглядел умнее любого мейстера. Он не смог научить ее получать удовольствие от любви. Впрочем, и боли она не чувствовала. Только тянущие легкой тревогой ощущение недосказанности. Вряд ли он позвал ее к себе просто разделить постель. — Мне снятся кошмары, — признался Эйгон после опустошенного графина, — Ты же знаешь, что эти предатели короновали суку? Они не признали меня, считают наглым узурпатором. Хелейна кивнула. — Они плюнули в лицо нашей матушки, когда она великодушно предложила мир. Теперь все утонет в огне и мне снятся сны об этом. — Какие? — Мне снится поле битвы, где я погибну, а что говорят твои видения? Вопрос заставил ее непонимающе нахмуриться. — Ты им никогда не верил. В темноте ночи его фиалковые глаза блестели от слез горечи. — А они всегда сбывались, — возразил раздраженно, — Наш брат получил дракона и какой ценой? Чем мне придется расплачиваться за власть? За все эти декорации? Они надели на меня корону, дали мне меч и что? Ты чувствуешь хоть какие-то изменения? Править до сих пор продолжает дед, как это было при отце. — Мне порою снятся седьмые небеса. Знаешь, будто я прошу Дримфаер взлететь выше, выше и еще выше, а это не спасает. Я не знаю, что может спасти и уберечь нас. Дар видений — издевка Богов. Он отделял ее от других людей, топил в замкнутом круге из событий, которые она уже когда-то видела. Все ощущалось знакомым, но таким неправильным. Рябью на мутной воде, осколками драконьего стекла, звоном сломанных костей, вонью горелого мяса и трупным гниением. — Мне не распутать все нити, — призналась, разрыдавшись. Эйгон прижал ее к себе, поглаживая по спине левой рукой. Хелейна знала, что скоро в эту руку вплавится металл доспеха, но сегодня в его объятиях ей можно спрятаться от этого будущего. Гладить его ребра и бедра, заходиться в рыданиях и перед часом соловья послушать еще одну сказку о том, как они обязательно долетят до самой стены на драконах.