Два поля

***

В детстве Мактавиш был резвым и неусидчивым ребёнком. Друзей у него было полно, что не удивительно. Он всегда был душой компании и её лидером. Его харизма зарождалась ещё в младшей школе. Часто Джон со своим кругом лиц забирался на возвышенный холм. Он находился у небольшой деревни, где он проживал. С него открывался широкий обзор на запущенное цветочное поле. Оно было полностью словно устелено жизнью. Растут там разные растения. Начиная от чертополоха, заканчивая Шотландскими колокольчиками. Этот чертополох МакТавиш "любил" всем своим сердцем патриота. Пока он взбирался на холм, Джон пару раз кубарем скатывался прямиком в заросли этого чудаковатого растения. « порань его и получи несчастье на годы вперёд или оно само поранит тебя. » МакТавиш же не верит в эти глупые сказки, но всегда не по своей воле выбирает второй вариант. Вот уже третий раз подряд он вылезает из высоких кустов колючек весь в садинах и царапинах. Любит же Джон находить приключения на задницу.

***

Порой за такие оплошности Джону было стыдно перед единственной девочкой в их компании. Она явно ему симпатизировала не меньше, чем он ей. Девчонка была его ровесницей. Длинные шелковистые волосы русого цвета. Очаровательные глаза тёмно-зелёного цвета и искрящийся взгляд, с неизменно ободряющей улыбкой, были словно украшением для юной дамы. Она носила исключительно мешковатую одежду. Наверняка, потому что в ней легче двигаться. Вечно болтлива, как и Джон. Кажется, её оптимизма хватило бы на двух людей. В общем, МакТавишу с ней было комфортно, как ни с кем другим.

***

Всей компанией они собирались на этом холме и устраивали пикники, рассказывали истории, которые они слышали от старших братьев и сестёр. Без страшилок тоже не обошлось. То время МакТавиш проводил с полной уверенностью, что всегда так и будет. Но разве так и будет? Для Джона это время всегда было мирное. Но, к сожалению, для времени мира никогда не существовало. И пришлось это осознать МакТавишу лишь поучаствовав в создании несуществующего "мира".

***

Мимо ушей раздаётся противный свист пуль. И вот Джон опять встречается с холмом, с которого открывается широкий обзор на уже умирающее ратное поле. Оно всё было усыпано трупами и танцующими языками пламени. На сожженной бледно-жёлтой траве горела военная техника. Начиная от одиноко стоящего вдали "непобедимого" мастиффа, заканчивая подбитыми жалкими вертушками. Джон любил взрывы и огонь всем своим преданным сердцем подрывника. Но жить с чувством того, что в каждую грёбанную секунду твой товарищ может разлететься на кусочки от прилетевшей C4, не очень приятная штука, знаете ли. Хотя каждый солдат уже смирился с ним, хоть и не по своей воле.

***

Соуп спрятался за небольшой бетонной пристройкой у холма. Он пробежал около четырёх километров, и из-за этого его дыхание превратилось в неплохую попытку набрать побольше воздуха в лёгкие. Пока Джон бежал, его руку задело. Пуля прошла по касательной, но все же ноющая боль отдавалась по всей руке. Это мешало сосредоточиться на цели. Одно нелепое движение — и в бок Соупа попадает чёртова снайперская пуля. МакТавиш упал от ужасающей боли. Прижав место попадания, он скулил не в силах сдержать слезы. Соуп подтянулся к стене и прислонился к ней. Перед глазами МакТавиша пролетела вся его жизнь. Прямо как в фильмах. Он задумался о самом важном. Цветы, его мать, служба и Саймон Райли. « Саймон Райли » эхом раздалось в голове умирающего сержанта.

***

— Поле боя не нуждается во влюблённых парочках, Джонни. Оно их презирает. — Гоуст облокачивается руками о перила балкона. Он смотрит вдаль, кажется, за небо. Смотрит своим холодным, как бетонная стена, взглядом. — Знаю. Этого я и боюсь. — В голосе Соупа прозвучало тихое отчаяние. Он и вправду боялся и из-за этого не мог сосредоточиться на работе. Он заметил, куда падает взгляд его визави и решил сменить тему. Ведь, если они продолжат говорить об этом, Соупу станет ещё хуже. — Тебе никогда не казалось что небо фальшивое? — МакТавиш докурил сигарету и потушил окурок о пепельницу. Его глупый вопрос слился в одно целое с философией и походил на бессмысленное месиво. Гоуст не отводит взгляда от затянувшихся туч, но, кажется, он прокручивает вопрос Соупа в голове пару раз чтобы сформулировать ответ. В итоге Саймон одарил его задумчивым молчанием. Возможно, Джон задал ему бредовый повод для мыслей, но отвлек его от предыдущей темы, что уже радует обоих.

***

Грохот выстрелов сменяется на белый шум и нервный голос лейтенанта, что издаётся недалеко от МакТавиша . В его грудной клетке задержался томный серый дым приближающейся гибели. Он не приелся ему как сигаретный, но он явно вызывает привыкание. В боку же уже практически не оставалось жизни. Словно расплывшись лужицей, мучительные страдания охватили всё тело МакТавиша. Из-за большой потери крови Соуп отключился. Он уже смирился с тем, что пришло его время обрести покой. Но он не забыл о Саймоне и его чувствах. Никогда не забывал.

***

Порой за такие оплошности Джону было стыдно перед своим Лейтенантом. Он явно ему симпатизировал не меньше чем он Соупу . Вновь он спасает его задницу от приключений. Вновь его взгляд полон испуга. Соуп чувствует, как Гоуст тащит его на руках. Приоткрыв глаза, он вяло улыбнулся уставшему Гоусту, который с надеждой на спасение товарища звал медиков. Он чувствовал сколько ему осталось. Но, разве так всё и закончится? Для Джона это время было последним. Но, к сожалению, для времени конца никогда не существовало . И пришлось это осознать МакТавишу лишь почувствовав этот "конец".