Подробности личной жизни

— Да брось, братишка, ну расскажи, — канючит Люмин и строит свои милые глазки, поджимает пухлые губки и всем своим видом буквально выпытывает ту информацию, которая ей именно сейчас необходима как воздух. Итэр вновь тяжело вздыхает и прикрывает устало веки. Он никогда не замечал за ней такой неподдельный интерес к его личной жизни. С чего бы вдруг ей вообще интересоваться чем-то подобным? — Я не буду рассказывать тебе, как мы с Сяо занимаемся сексом. Ни. За. Что, — чеканит он и слышит в ответ разочарованный стон. — Сто процентов, ты не хочешь об этом говорить, потому что ты просто бревно, — обиженно бросает Люмин, и Итэр тихо хмыкает, не сдерживая улыбки.

***

Сяо выглядит просто очаровательно в блядских кружевных чулках, тонком топе и в черной повязке на глазах. Он широко раскрывает рот, высовывает язык и не сопротивляется, когда Итэр грубо тянет его за волосы прямо к паху, заставляет вылизать яйца целиком, уткнуться носом в нежную кожу и тихо простонать от подобного к себе отношения. Итэр с наслаждением выдыхает, скользит взглядом по скрытым под черным капроном коленкам и сильнее сжимает руку в волосах. Трахать Сяо приятно. Он податливый и готовый абсолютно на всё, подставляющийся под ласки с особым рвением и принимающий грубость, как что-то невообразимо-приятное. Он любит, когда его берут сзади, вжимая лицом в кровать. Любит отсасывать как в последний раз, глотать всё до последней капли и послушно притираться щекой к бедру после полученного оргазма. — Старайся лучше, птенчик… — требует Итэр, резко дергает за волосы вверх и ловит слухом откровенный, протяжный всхлип. Сяо призывно облизывает губы, сам тянется вперед, на ощупь пытаясь найти головку члена, на что Итэр ласково посмеивается. Такой неловкий будто котёнок. В следующий раз точно стоит надеть на него хвостик…

***

— Почему тебя вообще так заинтересовало это? — шутливо спрашивает Итэр, прекрасно понимая, что Люмин не обиделась всерьёз. Она просто манипулирует. Пытается сыграть на любви к ней и нежелании видеть ее расстроенной. Но Итэр на эту уловку не клюнет хотя бы потому, что знает, как сильно Сяо не хочет, чтобы кто-то знал о том, какой он извращенный и распущенный в постели. Итэр его понимает. Он и сам хочет сохранить это в секрете, чтобы это было их личной тайной. Потому что такого Сяо хочется скрыть от посторонних глаз. Потому что такой Сяо — это похоть, граничащая с невероятным наслаждением. И это слишком лично. — Потому что я просто не верю, что Сяо вообще способен заниматься сексом. Он же такой… воробушек. Птенчик. Я не знаю, какие еще сравнения тебе нужны… — торопливо объясняет Люмин и вновь впивается внимательным взглядом в глаза Итэру. — Он ведь сто процентов до тебя был девственником, — прищуривается она, пытаясь по глазам узнать ответ на свой вопрос, но Итэр слишком хорошо контролирует себя и свои эмоции. Он смотрит в ответ непроницаемо и прекрасно понимает, что она точно ничего не сможет по его лицу прочесть. Ни один мускул не дрогнет. Ни одна эмоции не проскользнет даже на долю секунды. — Мне очень нравится слушать твои предположения. Они весьма забавны…

***

Сяо скулит по-блядски, трется о подставленную ногу словно животное и берет член глубже, позволяя проскользнуть головке в тесное горло. Итэр и сам едва сдерживает рвущиеся наружу стоны, но хочет помучить Сяо еще немного. Посмотреть, как тот будет еще усерднее стараться, чтобы заслужить в награду стоны удовольствия, которыми он каждый раз упивается с нескрываемым наслаждением. Руки у него связаны за спиной, лямка от тонкого кружевного топа съехала по плечу, а короткая юбка, которая нужна, в общем-то, только для завершения образа, давно уже задрана к животу, не скрывая истекающий смазкой член. Итэр любит наблюдать за таким беспомощным Сяо. Любит следить за тем, как тот не оставляет попыток потереться о подставленную ступню, как ёрзает коленями по полу, пытаясь найти более удобное положение, как он старается собрать языком слюни, бегущие по подбородку, но ни капли не делает лучше. Итэр любит его целиком. Распущенным, таким извращенным и открытым перед ним. Любит то, что Сяо с недавних пор не стесняется себя и своих желаний, демонстрирует их с завидным трепетом и ждёт такого же трепета в ответ. Итэр дает ему всё и даже чуточку больше. — Высунь язык, птенчик, — со смешком бросает Итэр, и улыбается, когда ему беспрекословно подчиняются. Это выглядит не просто горячо — это почти что обжигающе. Только дотронься и ошпаришься. Но Итэр не из пугливых. Он сам обхватывает член пальцами, направляет его к раскрытому рту и медленно ведет по губам головкой, трёт ей по выставленному языку и не может наглядеться, до того это грязно и охуенно с его ракурса. Может, стоит однажды попробовать поменяться ролями? Интересно, Сяо это понравится так же как ему сейчас?

***

— Думаю, что ты снизу, — произносит Люмин и хитро щурится, стреляет глазками и прямо-таки ждёт, что Итэр оскорбится, ощетинится и начнёт оправдываться, что это не так, но он лишь улыбается ей в ответ ласково и даже немного снисходительно. — С чего ты так решила? — Потому что ты выглядишь, как пассивчик. А Сяо всегда такой спокойный, серьезный, прям такой активный актив, — шутит Люмин и мечтательно прикрывает глаза. — Наверное, он очень нежен с тобой… Итэр едва сдерживает глупый смешок. Кто бы мог подумать, что в жизни они настолько сильно отличаются от того, какие они в постели. Это крайне забавно, ведь Итэр в принципе не может вспомнить ни единого раза, когда они бы любили друг друга не до синяков, содранных запястий и сорванного голоса, а нежно, осторожно и по-человечески.

***

Когда Итэр толкается резко, во всю длину и без предупреждения, Сяо закашливается. Он выглядит таким замученным и прекрасным в этой черной повязке, что его хочется видеть таким всегда. Послушным, покорным, сидящим в ногах и подчиняющимся команде «ко мне». Итэр скользит рукой по челюсти, стирает стекающие по подбородку слюни и не может решить, чего он сейчас хочет больше — кончить Сяо на лицо или же взять его на весу у ближайшей стены и наполнить целиком спермой, чтобы ни капли не осталось снаружи. Выбор слишком сложен. Перед глазами плывут все возможные варианты, и Итэр даже успевает подметить, что перепробовали они едва ли не все возможные позы. — Встань, — резко командует Итэр, и Сяо поднимается на дрожащих ногах, едва удерживая равновесие. Он выглядит… так грязно и развратно, словно шлюха. Чулки чуть сползли вниз, юбка едва ли прикрывает то, что должна, а топ и вовсе съехал с одной стороны, открывая вид на торчащий розовый сосок, который так и хочется укусить, оставить на нем след от зубов, упиться громким болезненным вскриком сполна. Итэр подается вперед, цепляет пальцами бусины сосков, оттягивает их грубо, а сам кусает ключицу, желая оставить свою метку на этом бледном и прекрасном теле. Слишком идеальный. Даже в таком положении всё равно ангельски прекрасен. И это подкупает. Итэр думает, что не видел никого краше. — Руки чувствуешь? — спрашивает как будто бы невзначай, вновь сжимая соски и получая в ответ тихий писк. — Отвечай, птенчик, — раздраженно бросает он и бьет ладонью по щеке — не сильно, скорее, просто отрезвляюще. — Ч-чувствую… — шепчет Сяо хрипло и вновь облизывает пересохшие губы. Итэр следит за этим словно голодное животное. Он ловит себя на мысли, что Сяо нужно запретить облизываться в принципе, потому что это слишком соблазнительно. Потому что любой, кто увидит это — тут же сойдет с ума от возбуждения. — Прелестно… — бросает Итэр с садисткой улыбкой, поворачивает Сяо спиной к кровати и давит ему на грудь ладонью.

***

— Только не вздумай задавать Сяо все эти идиотские вопросы, — морщится Итэр и медленно поднимается из-за стола, чтобы открыть входную дверь. Они редко собираются вот так вместе, чтобы посидеть и хорошо провести время. Парень Люмин как всегда опаздывает, а Сяо звонит в дверь минута в минуту. — Может, он будет более разговорчивый, чем ты, — хитро произносит Люмин и стойко игнорирует злой взгляд в свою сторону. Итэр почти резко дергает ручку, впускает Сяо внутрь и, не дав ему даже опомниться, заключает в крепкие объятия, потому что слишком сильно соскучился. Потому что они не виделись целых несколько часов, пока Сяо бегал по делам, а Итэр помогал Люмин с готовкой. Сяо пахнет приятно. Он любит легкие, ненавязчивые ароматы, которые можно уловить только если уткнуться ему вплотную в шею, и Итэру это безумно нравится. Он едва сдерживает себя, чтобы не укусить бледную кожу и не упиться трепетным стоном. Не здесь и не сейчас. Люмин и так доконала его этими вопросами. — Наконец-то ты пришел. Спас меня от дурацкого разговора, — шепчет Итэр и слышит за спиной медленные шаги. — Привет, Ся-яо, — тянет Люмин, и даже по ее голосу понятно — она всё еще не успокоилась…

***

Итэр словно торопится. Он нетерпеливо хватает худые ноги и крепко сводит их вместе, впивается пальцами до синяков, даже не пытается строить из себя неженку, ведь знает, как сильно Сяо всё происходящее возбуждает. Как он сходит с ума от грубости, желает, чтобы с ним не церемонились. Он мазохист до мозга костей, и их обоих это более, чем устраивает. Итэр дрожащими от нетерпения руками находит смазку, валяющуюся на кровати, льёт ее щедро на собственный член и на член Сяо, размазывает её, скользит ладонями на бедра, смазывает их, после чего давит скользкими руками под коленками, прижимая ноги к груди. Сяо мычит что-то, чуть ерзает, вероятно, от не самой удобной позы, но не дергается, не пытается отстраниться или выскользнуть из крепкой хватки. И Итэр замирает лишь на мгновение, просто чтобы еще раз осмотреть то, как прекрасен Сяо в этих чулках и съехавшем топе, как призывно распахнуты его губы в тихом стоне, как напряжено всё его тело от желания и нетерпения. Прекрасный. Невозможный. Такой чувственный и возбуждающий. То, как сильно выворачивает от дрожи все тело, когда Итэр толкается в тесноту сведенных бедер, не сравнить ни с чем. Он проезжается членом по члену Сяо, сам не сдерживает хриплый стон и улыбается, когда видит яркий румянец на щеках. Поза жутко неудобная. Итэр чуть двигает Сяо к себе, продолжая крепко держать его ноги вместе, и медленно отстраняется, следит за тем, как член скользит по зажатым между бёдер яйцам и, когда головка почти выходит наружу, вновь толкается вперед. Сяо стонет в такт толчкам, ёрзает нервно, и Итэр уверен, что ему тоже это нравится. Эти ощущения нельзя сравнить ни с чем. Бёдра Сяо такие мягкие, такие крепкие, что в них хочется толкаться еще сильнее, глубже, до звёзд перед глазами. И Итэр не сдерживает себя, ускоряется постепенно, чувствует, как Сяо под ним извивается всё активнее, как он пытается притереться в ответ, как пытается сделать что-то с собственным зажатым между ногами и животом членом. Но он не может. Не может даже просунуть руку, чтобы обхватить головку пальцами. Потому что весь во власти Итэра. Потому что всё его тело принадлежит только Итэру, и только он будет решать, когда Сяо будет позволено кончить. — Какой ты потрясающий, птенчик, — сбитым голосом шепчет Итэр и до боли стискивает зубы, потому что уже сам на грани. Потому что после языка Сяо он никогда не продерживается слишком долго. Он почти силой заставляет себя остановиться, ныряет дрожащей и всё еще влажной рукой под бедра и обхватывает головку Сяо, трет ее так, что Сяо срывается на протяжный то ли стон, то ли писк, после чего изливается себе на живот и вздрагивает каждой клеточкой тела от вывернувшего оргазма. Итэр толкается еще несколько раз, наблюдает помутневшим взглядом за тем, как Сяо дергается на каждый толчок, потому что любое прикосновение сейчас для него — это почти пытка, и Итэр, конечно, садист, но не настолько, поэтому он кончает следом, останавливается и едва не падает сверху, чудом удержав себя на ногах. Он не помнит, как приходит в себя, как в спешке развязывает Сяо руки и стягивает с глаз повязку, как он целует его до исступления, благодарит без слов за полученное удовольствие и видит счастливую улыбку в ответ. — Я удивлен, что ты не порвал чулки, — смеется Сяо, на что Итэр только закатывает глаза. — Я же не изверг. К тому же, хочу, чтобы ты надевал их чаще, — хитро заканчивает он и вновь целует, не дав возмутиться в ответ…

***

— Сяо, а ты актив или пассив? — спрашивает Люмин, на что Итэр громко вздыхает, показательно закатывает глаза и надеется только на то, что Сяо сейчас не сгорит от стыда в эту же секунду. Но Сяо лишь хмурится, смотрит непонимающе, молчит так долго, что уже хочется выкинуть что-нибудь в эту повисшую тишину, но после все же бросает тихое: — О чём она спрашивает? Итэр смотрит на него удивлённо, и уже через секунду эмоции на лице сменяются на восхищение, потому что так прелестно отыграть девственника еще нужно суметь. Хочется Сяо расцеловать, занежить в объятиях, но точно не сейчас. — Не важно, просто забей… — Нет, погоди, ты серьезно не понимае… — не успевает договорить Люмин, как Итэр затыкает ей ладонью рот. — Хватит, сестрёнка. Успокойся. Та мычит возмущенно, но вскоре успокаивается, выворачивается из крепких рук и, показательно фыркнув, уходит на кухню, оставляя их наедине. — Отлично получилось прикинуться дурачком, — хвалит Итэр и видит, что Сяо всё еще не выходит из образа, смотрит потеряно, как будто бы и не играет вовсе. — Я… правда не понял, — шепчет он смущённо, и покрывается румянцем, как происходит всегда, когда он действительно не понимает, о чём идёт речь. Итэр заливается громким хохотом…