РусГер, который мы заслужили

      Людвиг в России проживал недолго, но за это время он смог уяснить одну простую истину: ходить по тёмным переулкам по вечерам чревато страшными последствиями. Мало ли, кто там будет — бабай ли, черт ли, гопник с обрубком трубы ли.       И честно, Людвиг ожидал чего угодно, но не последнего. Вроде как Питер, культурная столица, все дела, и Людвиг был убежден, что подобного колорита существа тут обитать не должны.       А они обитали. И своим обитанием чётко (буквально) показали, что в Питере и не такой люд живёт. И что Расчленинградом его не просто так окрестили.       В общем, по тёмным переулкам не ходить — первое правило, которое Людвиг добавил в свой уже существующий свод собственных законов при переезде в Россию. И первое, которое он и нарушил.       Это вышло случайно.       Он спешил домой после тяжёлого учебного дня. Идти через весь город не хотелось, и сократить путь через те самые тёмные переулки казалось лучшим решением.       Только казалось.       Людвиг уже почти дошёл до дома. Совсем чуть-чуть. Капелька...       — Слышь, познакомимся?       Ну вот.       К нему с улыбкой приближался высокий — просто огромный — человек, покручивая в руке кусок...трубы. Водопроводной.       Какая глупая, однако, смерть. Ну, хоть Гилберт поржёт.       А с другой стороны, кто он такой, чтобы бояться гопников? Здоровенный накачанный бугай (не такой здоровый, как этот, но всё же). Пусть лучше эти гопники боятся его будут.       — Нет. — ровно ответил Людвиг, даже не посмотрев на мужчину и прибавил шаг.       — А чё так? — в голосе мужчины слышалось недоумение. Он махнул трубой словно шпагой, будто вызывая Людвига на дуэль.       — Вы в спортивных штанах, — Людвиг скептически оглянул одежду мужчины.       Тот так же скептически осмотрел себя, очевидно, не нашёл изъянов, и снова улыбнулся.       — И чё? И тебе купим.       Людвиг такого порыва не оценил.       — До свидания, — быстро пробормотал Людвиг и сорвался на бег.       В переулке повисло неловкое молчание.       — И что я сделал не так? — Иван недоуменно посмотрел на то место, где недавно был Людвиг.       — Эх, романтик херов! Людку этим не подкупишь, — весело сказал Гилберт, потушив сигарету о стену, сидя на кортанах — Тут надо изящество, строгость, воспитанность, мудрые речи, всякое такое мракобесие.       Иван воодушевленно улыбнулся, запихивая трубу за пазуху. Изящество, строгость, воспитанность и мудрые речи? У него как завтра пара по философии.