Философия об одиночестве

«Люди сделаны из одиночества еще в утробе, потом уже, выйдя в свет, мы пробуем всех на вкус, пытаясь понять, с кем одиночество вкуснее.»*

Что чувствует человек, попадая в состояние одиночества?

      У каждого на это будет свой, особенный, ответ. Каждый человек будет описывать это по-разному, но у каждого будет одна единственная схожесть — отсутствие кого-то рядом. Пустота. Страх.       Люди в принципе существа очень странные. Они любят одиночество за то, что можно побыть наедине с собой, прислушаться, отдохнуть. Но в тоже время они ненавидят это чувство, потому что одному плохо. Холодно.       Аллен брёл по тёмным улочкам Лиссабона, погружённый в свои мысли и не замечающий ничего вокруг. Стрелки часов на циферблате медленно двигались, шагая от одной цифре к другой. Так оно близилось к полуночи. Никогда ранее Уолкер не задумывался о том, куда спешат все эти люди. Зачем? Ответ лежал на поверхности, даже не нужно было копать, чтобы его найти. Где-то в подсознании он заложен у каждого человека и каждый думает об этом, когда смотрит на пробегающие мимо тени. Вот и Аллен не задумывался особо, давая себе ответ: «Туда, где их кто-то ждёт.». Не важно — человек или животное, главное, что ждут. Но ждёт ли кто-нибудь этого потерянного в своих дебрях юношу? Конечно же нет. Потому ноги, так же медленно, как и часовая стрелка наручных часов, привели его в ночной бар, где уютная атмосфера — то, чего жаждет искалеченная душа.

«В одиночестве скрывается какой-то глубокий смысл, возможно, даже спасение души (душа – это то, что все время нуждается в спасении). В одиночестве нет более понятного собеседника, чем ты сам.»*

      Граф Тики Микк. Вместе с Семьёй часто посещает торжества разного характера. Понятие одиночества он к себе никогда не приплетал, потому что всегда имел о нём одно чёткое понятие: одиночество — это отсутствие какого-либо контакта с людьми, если ты всегда один и тебе абсолютно не с кем поговорить или развлечься — ты одинок. Тики же себя к таким людям не причислял. Хотя бы потому, что у него есть Семья и множество знакомых женщин, да и мужчин тоже, с кем можно было бы поговорить на любые темы и даже сыграть несколько партий в покер. За такими играми и разговор интереснее, и темы можно найти быстрее.       Однако сейчас Микк брёл по порту, всматриваясь в тёмную-тёмную воду, будто надеясь найти там что-то интересное, за что можно было бы зацепить взгляд. Семья уехала в другую страну по работе Шерила, а мужчина остался, желая отдохнуть от вечно шумных родственников, особенно от Роад. Водная рябь, образовавшаяся из-за порывов ветра, напоминала Тики его не очень спокойную жизнь, какой её хотелось бы сделать. Оставаться одному — большая редкость в его образе, а сейчас момент был просто превосходный.

***

      Заказывая уже второй стакан слабоалкогольного коктейля, юноша обернулся — скорее по привычке, чем из интереса — на входную дверь, что захлопнулась довольно шумно, хоть в помещении и играла музыка. Зашёл высокий мужчина, на вид лет двадцати пяти, смуглый (или это освещение такое?), тёмные, слегка вьющиеся, волосы, дряхлая одежда и очень странные очки, которые ему вроде шли, но вроде и нет. Смотря на него в первый раз, можно было натолкнуться на мысли, что он какой-то бродяга, что зашёл пропустить по стаканчику-другому и уйти, не задерживаясь в подобном месте — на пьяницу он не тянул. Улыбка появилась у него на лице, когда словил взгляд седого мальчишки. Уолкер же только сейчас понял, что в открытую рассматривал очередного вошедшего посетителя бара, которых здесь пруд пруди. — Юноша, я так красив, что ты на меня засмотрелся? — первым подал голос незнакомец, явно довольный таким поведением. Ему нравилось привлекать к себе внимание. Названный отвернулся в сторону бариста, фыркнув. — Игнорировать заданный вопрос довольно некрасиво, тебе так не кажется? — Ну, может хоть так у тебя немного упадёт самооценка. — ответил Аллен, отпивая немного из своего стакана. Кажется, эту ночь он проведёт не один. Может оно и к лучшему? — Юноша, да ты острый на язык. — посмеялся мужчина, садясь рядом и делая заказ. Кажется, он не первый раз в этом заведении. Взгляд снова метнулся к его внешнему виду. За очками виднелись тёмные, с оттенком золота, глаза, а под одним из них была родинка, что дополняла и без того красивое лицо. Что ж, высокая самооценка у этого человека вполне могла быть оправдана. — Ты умеешь играть в покер? — внезапно заданный вопрос, буквально из пустоты. Уолкер засомневался, но кивнул. — Давай сыграем пару партеек. Составь мне компанию, молодой человек. — улыбаясь он достал карты для игры и позвал отойти за другой столик, дабы не привлекать к себе слишком много внимания.       Забирая с собой стаканы с напитками, двое ушли почти в самый дальний зал, занимая столик на двоих. Темноволосый почти сразу же начал тасовать карты, интересуясь, будут ли они играть на что-то конкретное, или же сделают проще и будут играть на желание. Аллен в душе не чаял, что можно было поставить, потому согласился на второй вариант. Так хоть будет время подумать.       Пока они медленно приближались к финалу, несколько людей собралось посмотреть на игру, дабы узнать, кто всё же заберёт себе одно желание. — Вскрываемся. — подал голос мужчина, улыбаясь, явно предвкушая победу. Хотел он уже выкинуть свою комбинацию, как Аллен с довольной лыбой выкинул на стол флеш-рояль, убивая надежды соигрока-собутыльника. — Да как так-то... — нервно посмеивался он, пока народ поздравлял юнца с победой, а тот в свою очередь собирал карты для новой сдачи. — Удача, видимо. — пожал плечами Уолкер, довольный своей выходкой. — Давай ещё одну партию, только теперь по-честному. — заявил темноволосый, заставляя своего собеседника снять шкурку невинной овечки. — Ой ли? — Аллен, конечно, согласился, но подменил карты ещё в начале игры, ровно как и его новый знакомый. — Что ж, это была хорошая игра, юноша. Итого у нас четыре-шесть в твою пользу. Шулер из тебя превосходный. — закуривая сигарету на прохладной улице, где только-только начинало всходить солнце из-за горизонта, а весна начинала занимать своё законное место, мужчина дождался выхода светловолосого из бара. — Ты тоже хорошо играл. — кивнул мальчишка, жмурясь: он не любил сигаретный дым. — Думаю, мы должны как-нибудь ещё с тобой сыграть. — выдыхая дым куда-то ввысь, он повернулся, протягивая руку. — Тики Микк. — Аллен Уолкер. — юноша ответил на рукопожатие, отмечая, что ему действительно было хорошо этим вечером.

***

      Лёжа на своей мягкой кровати, Аллен задумался о том, как бы он жил сейчас, если бы Мана тогда выжил. Что чувствовал? Сжирала ли бы его апатия в более меньшей степени? С одной стороны ему, вроде, не очень-то и плохо живётся: у него есть работа, жильё, еда и деньги. Он не может позволить себе очень многое, но он может позволить себе то, что ему нужно, при этом иногда уделяя внимание и своим «хочу» в достаточной мере.       Но на душе всё ещё было неспокойно.       Какой бы хорошей ни казалась его жизнь, каким бы весёлым ни был сам Аллен — его душа и разум медленно увядали. Он не был смертельно болен, но, для его сравнения, лучше бы был больным физически, чем душевно. Он устал. Устал быть прибитым к этому состоянию как Иисус к кресту.       Сердце так ломило, а лёгкие сдавливало тупой болью, не давая им раскрыться, вдохнуть полной грудью. Перед глазами медленно плыл мир, по реке забвения. Голова начинала кружиться и только схватившись за футболку в районе сердца и попытавшись сделать вдох, Уолкер понял, что слёзы, которые он тщательно сдерживал несколько лет, вырвались наружу. Мир медленно рушиться, а он не способен это остановить.

Почему же так сердце болит? Почему разрываться стало? Здесь ответ, он один. Этой болью пропитано всë, Этой болью пропитаны мысли, Этой болью пропитаны сны, Что сковали — стальные оковы. Эту боль препарат не уймëт, Эту боль лишь терпеть остаëтся, Ведь от сердца апатия жрëт, До мозга, костей и до солнца.

      Однажды Тики услышал на одном из приёмов, что очень часто стало использоваться одиночество во всей своей красе. То, как молодые господа и дамы обсуждали разные произведения и углублялись больше в направлении философии, раскрывая смысл прочитанного ими. Микк же считал, что это понятие очень расплывчатое. Разве не странно? Мы на подсознательном уровне знаем, что означает это слово, но когда дело доходи до того, чтобы описать его словами, как можно точнее, чтобы приблизить ощущения собеседника к нашим, описать его становиться очень трудно, потому что это практически невозможно объяснить. Это слишком.       Тики никогда не причислял себя к числу людей, что готовы с уверенностью заявить, что они одиноки, но не в плане отношений, а в плане именно души. Сейчас, когда так хочется с кем-то поговорить, он сидел возле разбитого окна, сложившись вдвое на стуле и чуть ли не вырывая волосы на своей голове. Он чувствовал, как болит сердце. — Что такое, Тики? — послышался голос девчонки, что сидела неподалёку, читая очередную сказку. — Шрамы... пульсируют от боли... — голос был хриплым, тихим, таким, будто мужчина умирал от жажды, а тело билось в судорогах в ожидании смерти. Как же было больно.

***

      Сидя в баре за очередным стаканом светлого пива, Аллен и Тики завершали уже третью партию в покер, играя на то, кто же заплатит за сегодняшний «отдых». Вот уже с неделю они встречались в этом месте через день, выпивая и разговаривая обо всём на свете, приятно проводя время и отсчитывая дни до того, когда можно будет снять тёплую одежду и расхаживать в лёгкой, летней.       Каждый из них рассказал что-то о себе и своей жизни, — алкоголь язык развязывает — получая поддержу другого в ответ и говоря, как жесток и несправедлив этот мир. И каждый из них в своей степени прав, высказывая недовольства. Разница была только в том, что один уже просто не верил, что в его жизни произойдёт что-то хорошее, а другой наоборот — был слишком поглощён роскошной жизнью, не имея проблем и забот. Хотя их всё ещё объединяло желание выйти из состояния одиночества, разбив его как стакан об плитку в ванной, где у одного были испачканы руки, а другой молча обнимал, унимая чужую истерику.

***

      Списываясь в мессенджере и договариваясь о встрече, Аллен молча сидел у себя на кухне, попивая горячий кофе после двух бессонных ночей. Голова кружилась и гудела, а глаза невероятно хотело закрыть, хотя бы на минуту, но нельзя. Он смотрел куда-то в пол, погрузившись в свои мыли, взгляд полностью потерял фокус.       С Тики было хорошо. Уолкер сам не заметил, как привязался к нему и как начал придавать их встречам куда более высокое значение, чем следовало бы. Он слишком долго был один. Когда тебя за шею прижимают к стенке и говорят, что твой приговор вынесен, а жизнь твоя будет испорчена окончательно, невольно начинаешь паниковать, барахтаясь в этом океане и захлёбываясь, потому что правда. Потому что больно до невозможности. Потому что страшно. И плыть уже не получается, а воздуха в лёгких всё меньше, ведь его заменяет вода. Чашка с кофе бьётся о плитку, разлетаясь на осколки.

Мои нервы на пределе. Пред глазами — пелена. Пустота внутри, там холод До костей под кожу влез. Я устал и это правда, Окончательно поник. Я дарую свою душу В руки смерти напрямик.

      Спасать кого-то от депрессии, когда не можешь спасти себя — невероятно трудно. Иногда невольно задумываешься о том, зачем вообще в это полез, сидел бы спокойно и всё. Но Аллен был слишком добрым (или добрым был Мана?), поэтому прямо сейчас сидел со своим другом Лави, выслушивая его исповедь и пытаясь как-то поддержать. Получалось, вроде, неплохо. Выпивший человек — самый честный человек. Так Лави рассказал, что влюбился, но его отшили, из-за чего он чуть не покончил с собой, но сумел вовремя остановить себя. Уолкер поднимал челюсть с пола.       Тики скуривал уже вторую сигарету, стоя перед входом в большое здание. Аллен должен был прийти десять минут назад. Он написал, что уже в пути в двенадцать тридцать семь, встреча в час, сейчас часы показывали час десять. Насколько знал сам Микк, ехать до места встречи мальчишке не более пятнадцати минут, даже с учётом пробок. Скорее всего что-то случилось. Было принято решение позвонить пропавшему с радаров, если не объявится ещё спустя десять минут. Кофе закончилось уже на двадцать пятой.

***

      Как оказалось спустя несколько дней, Аллен благополучно потерял свой телефон, а пока искал — опоздал на встречу, но и прийти тоже не мог, потому что времени было за два с половиной часа от назначенного. Вероятность того, что его там ждали всё это время — минимальная. В принципе, он был прав, Микк ушёл спустя полтора часа ожидания. Извинившись, Уолкер попросил мужчину сходить с ним за новым телефоном, раз уж их встреча всё же состоялась. Тики, конечно же, отказать не мог.       Время летело настолько быстро, что оба не заметили, как наступил первый месяц лета, а дни, что раньше проводились за одним стаканом пива или коктейля, стали проводиться в компании, отличной от какой-либо ещё. Здесь было не одиноко. С ним — нет.       Они ходили где душе угодно, а он смотрел так странно влюблённо, что хотелось взвыть от восторга. Его глаза были невероятными. И такими любимыми. В нём всё было таким.       Возвращаясь поздно ночью с работы с измученным видом, Аллен еле-еле перебирал ногами. Мимо спешили люди, скрываясь кто где, как муравьи, что бегали от одного поворота тоннеля к другому. А Уолкер остановился смотря в небо и высчитывая там звёзды, которых не было видно. Сегодня пасмурно. Когда ты задаёшь себе один и тот же вопрос в сотый раз, отвечать на него становиться не интересно. Но спросить — очень даже. — Извините, — юноша окликнул спешащего куда-то мужчину. — Куда Вы так торопитесь? — возможно глупее этого этот человек не услышит уже ничего. — К жене своей, на работе задержали, а обещал вернуться к ужину. — спокойно ответил незнакомец, улыбнувшись и идя дальше.       Всех их дома кто-то ждёт. Но ждёт ли кто-нибудь этого странного юношу? Конечно же да. Вдохнув поглубже, Аллен улыбнулся, срываясь с места.       Пробегая на пятый этаж по лестнице, молодой человек звонит в дверь — ключи лень доставать. Ему открывают почти сразу. На пороге стоит лохматый мужчина, зевая. Он одет слишком уютно для этого места. — Аллен? Ты чего? Ключи потерял? — удивлённо спросил он, оглядывая запыхавшегося парня, но на него лишь налетели с крепкими объятиями выдавая всего четыре слова. — Я люблю тебя, Тики.       Они оба были жертвами одного состояния, но оба смогли помочь друг другу избавиться от него. Это их одиночество на двоих. Это их Философия об одиночестве.