Неизменное

Наверное, этого стоило ожидать, но все же Эндрю был не готов. Стоя на крыше общежития и глядя в льдисто-голубые глаза, он не узнавал человека, которого видел перед собой, потому что все, что делал Нил на протяжении прибывания в Пальметто — врал. Врал всем и обо всем. А Эндрю позволял ему продолжать, закрывал глаза на эту ложь раз за разом, пока Нил тщательно вылепливал свой фальшивый образ для Лисов. И вот теперь кусочек откололся, и сквозь толщи многолетнего страха и побегов от самого себя проступила прозрачная, хрупкая правда. В это мгновение Эндрю увидел проблески настоящего, искреннего, так тщательно запрятанного глубоко внутри. Так вот, как он выглядит. Что-то внутри шевельнулось, но нет, нет, это все ненастоящее, ложное, глупое. Эндрю не верил, только не после того, как Истхейвен сломал, разобрал по кусочкам и вынул душу, хотя, казалось, вынимать было уже нечего, а все-таки Пруст смог. От Эндрю ничего не осталось. Вместе с остатками чувств из памяти стерся и Нил, он стал никем, и Миньярд не понимал, стоит ли ему радоваться хотя бы этому факту, потому что он наконец избавился от мучившей его проблемы. И все же стало как-то пусто. — ...Так почему ты поехал? Молчание. Долгое, тягостное. Эндрю не успел понять, чего так боится Нил, какие слова пытается сказать, когда тот тихо выдавил: — Рико пригрозил, что, если я не приеду, доктор Пруст… Нет. Стоп. Остановите. Так быть не должно. Это все — одна большая ошибка, глупая и просто невозможная. И дело даже не в том, что Нил — просто чёртов идиот, если поверил Рико, не в том, что у него начисто отсутствует инстинкт самосохранения. Эндрю отчаянно сражался с собственными мыслями, но они раз за разом одерживали верх, неслись нескончаемым потоком вопросов. Даже предположить было страшно, что Нил отправился в Эвермор только ради…нет. Это безнадёжно и так тупо даже для Эндрю. Нил сделал это из страха за команду, потому что понимал, что сделает с лисами Рико в случае неподчинения. И это просто абсурдно, если подсознание Эндрю противится этой мысли, потому что он не должен даже думать об этом. Но он и не думал. Сказанная фраза оказалась безжалостно оборвана ладонью Эндрю, которой он крепко зажимал рот Нила, останавливая поток слов, а вместе с ним и своих мыслей. Джостен неисправим. Прошло семь недель, а он нисколько не изменился — все такой же бестолковый, не думающий о последствиях. И все-таки никто никогда не делал ничего подобного для Эндрю, да и он сам бы не позволил. Принять помощь, оказаться слабым в глазах других было для него хуже смерти, а Нил сделал это. Эндрю не мог разобраться, что чувствует. Злость от осознания того, что его, его , Миньярда, безжалостного социопата, защитили, душила, но сквозь обиду проскакивали отголоски…благодарности. — Ты заблуждаешься, если думаешь, будто мне нужна твоя защита. — Я обязан был попытаться. Если бы я знал, что могу остановить насилие, а сам ничего не сделал, как бы я потом смотрел тебе в глаза? Как жил бы с этим дальше? Чувство вины. Снова. Ну что же, Эндрю был готов поздравить Нила Джостена с тем, что он мог хотя бы его ощутить в полной мере. Тем более, что ничего у него не получилось, он ничего не смог изменить и исправить. Пусть теперь мучается от последствий своего необдуманного решения, Эндрю вообще это волновать не должно. — Твоя хрупкая психика — не моя проблема. Я пообещал, что ты переживешь этот сезон, но ты так и норовишь сунуть голову в петлю и тем самым сильно усложняешь мне работу. — Ты постоянно заботишься о нашей безопасности. Но кто позаботится о твоей? Только не говори, что ты сам, потому что мы оба знаем: получается у тебя паршиво. Блять. «Мы оба знаем». Да ничерта ты не знаешь, только и пытаешься выжить изо всех сил, когда вокруг все рушится. Но как же это было близко к Эндрю. Грань между ними начала медленно стараться, поэтому Эндрю необходимо было провести черту и навсегда разграничить их миры, потому что у них не должно быть ничего общего. Пора с этим закачивать. — А у тебя плохо со слухом. Наверное, слишком часто мяч в башку прилетает. По губам читать умеешь? В следующий раз, когда кто-то начнет создавать тебе проблемы, отойди в сторону и не мешай мне их решать. Уяснил? Больше ничего не будет. Эндрю должен защищать Нила, а Нил не должен ему в этом препятствовать. Те связи, что под влияние таблеток выстроил для себя Эндрю, ослабели, и настала пора освободиться. — Если из-за этого я тебя потеряю, тогда — нет. Вау. Охуеть. Ебаный в рот. В этот момент внутренности Эндрю свернулись, простреленные тупым спазмом. Хотелось просто сделать пару шагов влево и отправиться в увлекательный полет с крыши. Это хотя бы избавило его от необходимости находиться здесь сейчас. Он обманулся. Связи не ослабли. Они стали только крепче и превратились в тяжёлые металлические цепи, в которые оказался закован Эндрю. А ключи лежали в руке у Нила. Что же это такое, раз не справился даже Истхейвен. Времени рассуждать не было. Ещё секунда — и Эндрю бы сорвался. — Ненавижу тебя. Я считал, что ты — побочный эффект моих таблеток. Этот придурок Нил Джостен заставил его засомневаться в самом себе, в своей вечной непоколебимосли и холодности. Ну почему именно он? — Я не галлюцинация Конечно нет. В этом Эндрю уже убедился, когда его живот словно проткнули тупым концом клюшки для экси, да так там и оставили. — Ты — мираж Врать конечно нехорошо, но не стоя перед Нилом думать о честности Вот он — спустился с крыши, стоит внизу и ухмыляется, уверенный в своей победе. Даже не подозревает, насколько на самом деле прав. Потому что он действительно победил. И что теперь делать? Почему это произошло снова? Эндрю даже засомневался в профессионализме доктора Пруста, убить бы его и скормить свиньям. В любом случае, теперь все это — одна головная боль Эндрю. Н-и-л-Д-ж-о-с-т-е-н Слишком много букв в словаре синонимов слова «проблема», сложно запоминать. Но Эндрю как нибудь справится.